Часть 6
Глава 107. "Я знаю, что ты потерял память, Шэнь даочжан, и не помнишь даже меня"...
Шэнь Цяо очнулся, словно после глубокого сна. Он ничего не понимал, не знал, где находится. Комната выглядела богато убранной, он лежал на шикарном ложе.
Шэнь Цяо потёр виски, пытаясь вспомнить недавние события. Деревня. Человек, молящий о помощи. Повозка. Жара. Чай. Все.
Незнакомец не заставил себя долго ждать и вскоре появился. Шэнь Цяо посмотрел на него.
— Что случилось?
Мужчина слегка улыбнулся.
— В дороге тебе стало плохо из-за жары и ты потерял сознание. Ничего страшного, такое бывает.
— А тот человек, который нуждался в моей помощи?
Сан Цзинсин изобразил скорбь на лице.
— К сожалению, он умер...
— Умер?! — Шэнь Цяо подскочил на своем месте.
— К несчастью, мы опоздали... Этот человек был совсем плох.
— Это я виноват! — с горечью воскликнул Шэнь Цяо. — Если бы мне не стало плохо так невовремя, наверняка мы бы успели и можно было бы что-то сделать...
— Ни кори себя, А-Цяо, ты ни в чем не виноват.
"А-Цяо?!" — даос посмотрел на Сан Цзинсина.
— Откуда вы знаете как меня зовут, разве я представлялся вам?
Сан Цзинсин театрально вздохнул.
— Я знаю, что ты потерял память, Шэнь даочжан, и не помнишь даже меня...
— Как вас зовут, кто вы? Я действительно ничего не помню... Мы были знакомы ранее?
— Меня зовут Сан... — он осекся. — Сан Бэй. А-Цяо, нас связывали слишком тесные отношения... — Сан Цзинсин, как хороший актер, изобразил грусть. — Мы любили друг друга...
"О небожители!" — испугался Шэнь Цяо. — "Неужели мне и правда в прошлой жизни нравились мужчины?!"
Пока он размышлял над этим, Сан Цзинсин уже присел на краешек кровати и начал гладить его по руке. В одно мгновение он приблизился к Шэнь Цяо и его губы слились с губами даоса. Его язык проник в рот Шэнь Цяо. Поцелуй этого человека был грубый, наглый и властный. Если уж выбирать из двух зол: то даже поцелуй Янь Уши было легче стерпеть.
— Э-э... — пробормотал Шэнь Цяо, оттолкнув Сан Цзинсина от себя.
— Прости! — воскликнул Сан Цзинсин. — Я не должен был, просто не сдержался... Это так тяжело... Так тяжело вновь видеть тебя и не иметь возможности прикоснуться! Мы так сильно любили друг друга!
Конечно же, Сан Цзинсин рассчитывал на куда более интимные вещи, чем просто поцелуй. Он уже возбудился и пылал от желания, но ему пришлось стерпеть, чтобы все не испортить. Сан Цзинсин решил не торопить события. Беспамятного Шэнь Цяо легко одурачить и заставить плясать под свою дудку. А потом он с удовольствием отпразднует свой реванш над Янь Уши.
— А почему вы сразу не сказали мне, что мы знакомы? — поинтересовался Шэнь Цяо.
— Не помня ничего, разве ты поверил бы мне? — с сожалением сказал Сан Цзинсин. — Тем более, насколько мне известно, ты находился под влиянием негодяя — демона Янь Уши! Это страшный и коварный человек, который использует тебя в своей игре. Этот чудовищный, жестокий демон издевается над маленькими детьми.
Шэнь Цяо вскочил со своего места.
— С ним остался ребенок! Мне нужно немедленно вернуться туда!
Сан Цзинсин надавил пальцами на лицо даоса, усаживая его обратно.
— Не волнуйся, А-Цяо, я уже послал туда своих людей за этим ребенком. Этот демон очень опасен, не стоит тебе встречаться с ним наедине.
В уголках губ Сан Цзинсина играла торжествующая ухмылка. Он даже не думал, насколько просто будет одурачить Шэнь Цяо и в душе ликовал.
Находясь в непосредственной близости от этого даоса, Сан Цзинсину, одержимому похотью, все труднее становилось сдерживаться и он несколько отстранился. Смотря на Шэнь Цяо, он уже представлял себе, как разрывает на нем халат и впивается зубами в нежную кожу. Как целует и истязает его одновременно, овладевая им снова и снова, наслаждаясь стонами и мольбами. Мысли об этом будоражили все внутри. Чтобы ненароком не испортить свой план, Сан Цзинсин отошёл подальше.
— А сейчас, мой возлюбленный А-Цяо, пойдем со мной. Ты должен переодеться в достойную тебя одежду и утолить свой голод. Я верю, что скоро ты все вспомнишь и мы будем счастливы, как и прежде.
Такая перспектива не слишком прельщала даоса, ведь этот человек казался ему совсем чужим и незнакомым. К Янь Уши за некоторое время он хотя бы успел привыкнуть. И каким же подлецом оказался этот человек! Шэнь Цяо сильно переживал за Шиу, чтобы этот мужчина не причинил ему никакого вреда, но Сан Цзинсин заверил, что его люди вскоре отыщут мальчика.
Шэнь Цяо переоделся в роскошный зелёный халат. Слуги помогли ему привести в порядок волосы, отделив от них прядь, скрутив ее на затылке и заколов нефритовой шпилькой.
Сан Цзинсин, радушно улыбаясь, уже ждал его за столом.
— Присаживайся, А-Цяо, ты должен хорошо поесть. Теперь мы снова вместе и все наладится.
Аромат еды просто сводил с ума, напоминая Шэнь Цяо о том, насколько давно он не ел. Аппетитные куриные грудки с креветками, рыбным и устричным соусом так и просились в рот. Гунбао с белым вином, жгучим перцем и вареными каштанами, говядина с имбирём, кисло-сладкая свинина, паровые булочки, вонтоны, суп из красной фасоли, сушеных семян лотоса и жемчужин тапиоки с рисовыми шариками — это только то, что Шэнь Цяо успел заметить.
— Не стесняйся, Шэнь даочжан, ешь и пей сколько душе угодно, — сказал Сан Цзинсин, поднося ко рту вонтон и, не торопясь, надкусывая его.
Шэнь Цяо не мог вспомнить, когда в последнее время настолько вкусно и сытно ел. Сан Цзинсин с лёгкой улыбкой наблюдал за ним, представляя, что бы сделал с этим даосом прямо на столе.
Ничего не подозревая, Шэнь Цяо продолжал наслаждаться пищей, стараясь не смотреть на Сан Цзинсина, так как испытывал некоторое смущение.
Глава 108. "Почему она меня так называет?!"
Сан Цзинсин разглядывал себя в зеркале. Смотрел на то, как уложены его волосы, как струится по телу шелк дорогих одежд. Он не мог припомнить, чтобы когда-то его настолько волновала собственная внешность. Он хотел понравиться. Понравиться Шэнь Цяо. И это было удивительно, ибо до остальных своих жертв, с которыми он обычно совокуплялся, ему не было никакого дела.
В планы Сан Цзинсина не входило убивать Шэнь Цяо, когда они сражались на горе. Но в тот момент стоял выбор между собственной жизнью и жизнью Шэнь Цяо. Разумеется, Сан Цзинсин выбрал собственную жизнь. Этот даос тогда готов был его уничтожить, столько злости в нем скопилось. Всю эту энергию он вложил в Шаньхэ Тунбэй, который просто сверкал в его руке, переполненный праведным гневом. Узнав, что Шэнь Цяо всё-таки жив, Сан Цзинсин неслыханно обрадовался. Он всегда любил добиваться желаемого, поэтому, любой ценой хотел заполучить Шэнь Цяо, покорить, словно горную вершину, подчинив его своим желаниям.
Сан Цзинсин задумчиво продолжал разглядывать себя в зеркале. Его волосы были белыми, как горные снега. Они поседели уже давно, хотя Сан Цзинсин был ещё не настолько стар. Если Янь Уши пока что отделался парой седых прядей в волосах, то волосы Сан Цзинсина были белыми полностью. Он не знал, почему это произошло раньше, чем следовало бы ожидать. Впрочем, в этом была какая-то экзотика.
Сан Цзинсин подумал, что было бы неплохо уметь менять свою внешность при необходимости. Он вспомнил своего ученика Хо Сицзина, который сдирал с красивых людей лица, надевая их на себя, и решил, что было бы недурно использовать подобную практику.
Его талантливого ученика, Хо Сицзина, убил даос Шэнь Цяо, какая наглость! При воспоминании об этом, Сан Цзинсин сжал кулаки. Внезапно он представил на себе красивое лицо Шэнь Цяо, которое мог бы носить, будто вторую кожу! Это было бы неплохо, включая тот факт, что смена лица будет вводить людей в заблуждение. Но нет, он может сделать это со всеми, только не с Шэнь Цяо. Этого даоса он любил представлять в своей постели. Полностью подчинённым своей воле и прихотям. Сан Цзинсин издал смешок, представив на себе лицо Янь Уши. Ох, сколько дел можно было бы безнаказанно наворотить, имея такое лицо! Но и сколько врагов приобрести...
Бай Жун приоткрыла дверь и увидев, что Сан Цзинсин о чем-то размышляет, также неслышно закрыла ее. Сколько раз Бай Жун приходилось заниматься с этим человеком двойным совершенствованием! Она очень боялась его и не смела ослушаться. Но в последнее время Сан Цзинсин перестал обращать на нее внимание. Бай Жун знала, что сейчас его мысли были заняты тем же самым человеком, что и ее собственные. Шэнь Цяо. Ей очень хотелось увидеть этого даоса и ее сердце отчаянно билось в груди, но она боялась Сан Цзинсина. Однако, пока учитель занят, она могла позволить себе хотя бы одним глазком посмотреть на Шэнь Цяо... совсем недолго.
Шэнь Цяо пытался отвлечься, читая книги каких-то философов эпохи Хань, которые принесли ему слуги из библиотеки Сан Цзинсина. Но чтение не шло даосу на ум. Он никак не мог привыкнуть, что теперь живёт здесь, с этим незнакомым ему человеком, с которым, по его словам, они любили друг друга. Шэнь Цяо боялся даже мысли допускать о близости с мужчинами, а этот человек был для него совсем чужой и Шэнь Цяо ничего не чувствовал к нему. А Янь Уши? Неужели он так талантливо играл, пытаясь одурачить его? Неужели боль в его глазах тоже была так искусно разыграна? Неужели некоторые люди, чтобы добиться своих целей, способны на такую подлость и обман... А ведь с ним остался ещё и ребенок! Эта мысль угнетала Шэнь Цяо особенно. Вдруг, даос поднял глаза и увидел, как на него внимательно смотрит красивая молодая девушка.
— Шэнь лан... — пробормотала она.
В голове Шэнь Цяо возник немой вопрос: "Почему она меня так называет?! У нас с ней что-то было?!"
С одной стороны, это могло обрадовать его, если учесть тот факт, что у них в прошлом что-то было с этой молодой женщиной (следовательно, Шэнь Цяо нравились не только мужчины). А с другой стороны — не слишком ли много бурных романов он имел в прошлом?! При мысли об этом, Шэнь Цяо покраснел и отвёл глаза в сторону.
— Прошу прощения, госпожа, я потерял память и не могу вспомнить вас, — сказал Шэнь Цяо, откашлившись перед своей репликой.
— Я знаю, — ответила Бай Жун. Как же ей хотелось предупредить этого даоса! Сказать ему: "беги отсюда!" Беги из этого дома! Но она вспомнила, как Сан Цзинсин грозился содрать с нее кожу живьём и прикусила свой язык. От этого человека можно было ожидать чего угодно.
Бай Жун продолжала смотреть на Шэнь Цяо, ещё больше вгоняя его в краску. Шэнь Цяо не осмелился задать девушке вопрос, какие отношения их связывали в прошлом. Во-первых, это было бы не совсем прилично, а, во-вторых, он боялся услышать ответ.
В конце концов, Бай Жун не выдержала и бросилась к Шэнь Цяо, принявшись хватать его за руки.
— А-Цяо, я так соскучилась по тебе, если бы ты только знал! Я уже думала, что ты умер, какое счастье, что ты жив!
Шэнь Цяо шарахнулся в сторону, пытаясь высвободиться из ее назойливых рук. Только этого ему сейчас не хватало!
— Простите меня, госпожа, но я ничего не помню... — прошептал Шэнь Цяо. Бай Жун почувствовала, что сюда приближается Сан Цзинсин.
— Шэнь лан, молю, не говори господину, что я была здесь, иначе он накажет меня! — проговорила она на ходу и поспешно покинула комнату.
Сан Цзинсин не заставил себя долго ждать. С улыбкой радушного хозяина, он открыл дверь:
— А-Цяо, как тебе спалось, как ты чувствуешь себя?
Шэнь Цяо не нравилось, что люди, которых он не помнил, так фамильярно обращаются к нему, но ничего не мог с этим поделать.
— Я думаю о том человеке, которого мог бы попытаться спасти... — удручённо проговорил Шэнь Цяо. — То, что он умер, это моя вина...
— Не вини себя, Шэнь даочжан, этот бедняга был совсем плох и все равно бы умер, — ответил Сан Цзинсин.
Шэнь Цяо было невдомёк, что никакого человека не было и в помине.
Глава 109. "А-Цяо, ты ведь ещё не всю правду знаешь"
— А-Цяо, не соизволил бы ты прогуляться с этим достопочтенным в нашем парке? Сейчас пора цветения лотосов и тебе пошло бы на пользу насладиться их невероятной красотой, — с улыбкой проговорил Сан Цзинсин.
Шэнь Цяо отложил в сторону книги.
— Пожалуй вы правы, глава Сан, я действительно засиделся и мне не мешало бы прогуляться.
— Замечательно! — воскликнул Сан Цзинсин. — Только не забудь зонтик, на улице печет солнце, — он протянул Шэнь Цяо лёгкий бамбуковый зонтик и тот неуверенно взял его в свою руку.
Они вышли в парк. Солнце действительно палило нестерпимо и зонтик оказался как нельзя кстати.
В прудах парка Сан Цзинсина расцвели лотосы всех мастей.
— Прекрасны, не так ли? — повернулся к нему Сан Цзинсин. — Лотосы — символ совершенства и чистоты, они так похожи на тебя, А-Цяо...
На лице Шэнь Цяо появился лёгкий румянец, он смутился и опустил голову, а Сан Цзинсин продолжал:
— Корни лотоса глубоко в иле, а проворные стебли стремятся к свету, сам же цветок лотоса всегда обращён к солнцу.
Лотосы действительно были прекрасны. За весь день, под воздействием ветра и солнца цвет их лепестков менялся — от нежного, белого, бледно-желтого, до розового и нежно-красного. Одно из преданий гласило, что на небе есть "лотосовое озеро", в котором эти уникальные цветы являются перевоплощением человеческих душ. Лотос в нем либо благоухает, либо сохнет — в зависимости от земных деяний человека. Цветок лотоса — восхождение от темного к цветущему и ясному, путь к просветлению.
Среди лотосов цвели и водяные лилии. Если лотосы поднимались из воды высоко и прямо, то водяные лилии приникали к поверхности воды.
Видя задумчивое состояние Шэнь Цяо, Сан Цзинсин принялся декламировать стихи:
Вброд идя, через реку, лотосов я нарвал.
В орхидеевой топи много душистых трав.
Все, что здесь собираю, в дар я пошлю кому?
Тому, о ком мои думы, слишком далёкий путь.
Я назад обернулся, глянуть на дом родной.
Бесконечно дорога тянется к пустоте.
Тем, кто сердцем едины, тяжко в разлуке жить!
Видно, с горем-печалью к старости мы придем...
— Это же шестое из девятнадцати древних стихотворений! — воскликнул Шэнь Цяо.
— У А-Цяо блестящее образование, — улыбнулся Сан Цзинсин.
Шэнь Цяо снова смутился.
— Я не знаю, почему помню это стихотворение, но почему не помню, кто я такой...
В тени деревьев, возле пруда с лотосами, Сан Цзинсин остановил Шэнь Цяо и сжал его руку в своей, притягивая как можно ближе к себе, но даос мягко и вежливо отстранился. В душе Сан Цзинсин просто бесился из-за того, что до сих пор не мог получить желаемого, но виду не подал и лишь грустно улыбнулся.
— А-Цяо, ты ведь ещё не всю правду знаешь...
Шэнь Цяо вздрогнул и будто бы сжался в комок. Какую ещё правду он должен узнать?! Ну что ещё?! Он уставился на самый крупный белый лотос в пруду.
— Ты ведь никакой не даос... — безжалостно продолжал Сан Цзинсин.
— Не даос... кто же я?
— Наверняка, демон Янь Уши внушил тебе, что ты был даосом, но, на самом деле, ты всегда состоял в нашей секте Хэхуань и дрался только за нее... Как и в тот день, когда демон Янь Уши столкнул тебя с горы и ты потерял память!
Шэнь Цяо не мог больше выносить такую болезненную "правду" и его глаза наполнились слезами.
— Это был он, да? — тихо спросил Шэнь Цяо и слезы потекли из его глаз по щекам.
— Да! — воскликнул Сан Цзинсин. — Из-за этого лжеца и негодяя ты едва не свел счёты с жизнью и лишился памяти!
— Зачем же тогда он выхаживал меня столько времени? — тихо всхлипнул Шэнь Цяо.
— Затем, чтобы использовать тебя в своих целях, — хмыкнул Сан Цзинсин. — Остерегайся этого коварного демона!
Шэнь Цяо стоял возле пруда с белыми лотосами и по щекам его катились слезы. Такие же чистые и невинные, как эти распустившиеся белые цветы. Воспользовавшись ситуацией, Сан Цзинсин снова взял его за руки, прижимая как можно плотнее к себе, чтобы почувствовать жар его тела под тонкой одеждой.
— А-Цяо... — глубоким голосом прошептал Сан Цзинсин, — не желаешь ли выпить этим вечером со мною хорошего вина?
— Нет, глава Сан, благодарю вас, — отстранился Шэнь Цяо, вытирая слезы широким рукавом халата. Он напоминал поникшую в пруду лилию, печально лежащую на воде. — Я бы хотел отдохнуть и немного помедитировать, — Шэнь Цяо поднял над головой бамбуковый зонтик и устремился назад, к дому.
Парк Сан Цзинсина был прекрасен не только цветущими в прудах лотосами — здесь были беседки, павильоны, галереи, скульптуры животных и птиц, каменные стелы со стихами и изречениями мудрецов, а также видовые площадки. Секта Хэхуань лишь немногим уступала в роскоши секте Янь Уши. Но Шэнь Цяо не помнил, как и где жил Янь Уши, потому что не помнил больше ничего.
В расстроенных чувствах из-за лжи и предательства, даос вернулся в свою комнату и начал медитировать, а когда закончил, на дворе уже стояла глубокая ночь. Сна не было и Шэнь Цяо обдумывал слова Сан Цзинсина по поводу Янь Уши. Неужели Янь Уши мог так подло лгать ему, а сам был тем самым человеком, который столкнул его с горы? Почему-то от этой мысли сердце Шэнь Цяо сжалось от боли. Он старался не думать об этом, но мысли снова возвращались к этой же теме. Неожиданно, даос услышал чей-то отдаленный стон. Вначале он решил, что ему послышалось, но стон снова повторился. Шэнь Цяо поднялся с постели — сон был окончательно испорчен. Даос не мог спокойно спать, пока кто-то страдал и нуждался в помощи. Стон перерос в отчаянный, однако кратковременный, крик. Шэнь Цяо выбежал из своей комнаты, пытаясь понять в чем дело, кто и где кричит. Все смолкло. Но даос не мог успокоиться. Он взял свечу и принялся обыскивать дом, который оказался огромным, со множеством потаённых комнат.
Глава 110. "Что случилось, мой дорогой А-Цяо?"
Сан Цзинсин сидел возле пруда с прозрачной чистой водой. Он кормил собравшихся в стайку карпов кои червяками и моллюсками. Кормление карпов успокаивало нервы. На его мизинце красовался драгоценный массивный перстень. Возле Сан Цзинсина уже некоторое время скромно стоял старик-лекарь, ожидая, когда же, наконец, на него обратят внимание. Этот старик уже долгое время служил Сан Цзинсину, находясь при Хэхуань. Он лечил раненых людей из этой секты. Наконец, заметив старика, Сан Цзинсин оторвался от кормления карпов кои и посмотрел на него.
— В чем дело? Ты что-то хотел?
Старик переминался с ноги на ногу, не зная, как начать.
— Глава Сан... я знаю, у вас живёт один человек, у которого была серьезная травма головы и который потерял память... Я бы мог попробовать вылечить его, чтобы к этому человеку поскорее вернулась память...
— Что?! — гневно воскликнул Сан Цзинсин. Он представил, что будет, если к Шэнь Цяо вернётся память. Скорее всего, этот даос просто убьет его на месте. Во всяком случае, любой другой вид отношений между ними, кроме вражды и ненависти, будет невозможен.
— К этому человеку никогда (ты слышал? Никогда! ) не должна вернуться память! Если он вдруг все вспомнит, я снова сброшу его с горы, чтобы он больше никогда ничего не вспомнил!
Испуганный его экспрессией старик попятился назад, не желая попадать под горячую руку хозяина. Внезапно Сан Цзинсин переменился в лице. Он увидел, что к ним направляется Шэнь Цяо.
— Пошел вон, — сквозь зубы проговорил Сан Цзинсин и старик поспешил исчезнуть. На Шэнь Цяо был светло-синий халат, подпоясанный широким поясом. Его волосы были аккуратно зачесаны назад и собраны в хвост на затылке. Он был до такой степени привлекателен, что Сан Цзинсин почувствовал в области паха нестерпимое желание, которое с трудом удавалось подавить: лицо даоса выглядело взволнованным.
— Что случилось, мой дорогой А-Цяо? — губы Сан Цзинсина растянулись в улыбке. — Тебя что-то беспокоит?
— Глава Сан... Ночью я слышал в доме громкие крики и стоны, я вышел посмотреть, что случилось, но внезапно все смолкло...
— А-Цяо, такого просто не может быть, — с уверенностью ответил Сан Цзинсин, — все обитатели моего дома ночью крепко спят. Тебе показалось.
— Глава Сан, мне не могло показаться, я отчётливо слышал!
Сан Цзинсин поднялся и подошёл к Шэнь Цяо, взяв его за руку.
— А-Цяо, послушай меня, ты очень переживаешь из-за своей травмы, из-за того, что ничего не можешь вспомнить. В таком состоянии тебе что угодно может показаться или послышаться. Тебе нужно успокоиться и расслабиться, — с этими словами Сан Цзинсин многозначительно провел пальцами по его руке. — Давай сегодня вечером выпьем хорошего вина? Оно успокоит и расслабит тебя. Людям, которые плохо спят, очень часто мерещится то, чего на самом деле нет.
— Спасибо, но мне совсем не хочется вина, — ответил Шэнь Цяо и вырвал руку из руки Сан Цзинсина. — Глава Сан, ваши люди нашли ребенка?
— Они продолжают поиски, А-Цяо. Этот коварный демон наверняка как следует спрятал этого мальчика, но мои люди его непременно найдут.
— Я буду надеяться, что с ребенком ничего не случилось, — удручённо ответил Шэнь Цяо, направляясь обратно в дом. Он размышлял о криках, услышанных ночью. Неужели Сан Цзинсин прав и от переживаний он просто начал сходить с ума? Вспомнилось испуганное лицо Бай Жун, которая просила не рассказывать о своем визите. Неужели такой добрый и внимательный человек, как Сан Цзинсин, способен кого-то наказать?
— Кто сегодня ночью посмел громко кричать? — Сан Цзинсин обвел взглядом перепуганных мальчиков, которые, будто мышата, забились в свои углы, боясь поднять глаза на своего хозяина. — Я спрашиваю ещё раз: кто посмел кричать? Я делаю вам последнюю поблажку, подумайте хорошенько над своим поведением. Если же кто-то из вас впредь посмеет издать хоть один звук, вас постигнет участь Хэна.
Мальчики затряслись от страха. Хэн был одним из них. Недавно, за непослушание, его забили насмерть палками. Конечно же, никто не хотел повторить судьбу Хэна.
— Мы поняли, господин! Мы будем вести себя очень тихо, обещаем!
— Приступайте к своей работе, — бесцеремонно сказал Сан Цзинсин, — я устал и желаю расслабиться.
Мальчики принялись раздевать своего господина. Сан Цзинсин развалился на ложе. Трое мальчиков сразу же принялись ублажать его. Двое устроились по обе стороны, чтобы ласкать грудь своего господина, а третий пристроился у него между бедер. Из груди Сан Цзинсина вырвался вздох. Он был очень возбуждён. Закрыв глаза, он представлял, что это Шэнь Цяо ласкает его и возбудился ещё больше. Не выдержав, он поднялся с ложа, схватил одного из мальчиков, развернул его к себе или сразу же вошёл, издав глухой стон. Мальчикам приходилось кусать губы до крови, чтобы не закричать от боли. Сан Цзинсин представлял, что обладает Шэнь Цяо, фантазии его бурно разыгрались.
— Вы, двое, — сказал Сан Цзинсин,— я хочу, чтобы вы с друг другом начали совокупляться!
Перепуганные мальчики, не смея ослушаться, подчинились. Наблюдая за их совокуплением, Сан Цзинсин возбудился до предела.
— Ах... — прошептал он. — А-Цяо... Скоро, очень скоро, ты станешь моим и я сделаю с тобой все, что захочу.
Глава 111. "А-Цяо, посмотри, что ты творишь со мной"
Весь день лил дождь, как из ведра. Шэнь Цяо сидел в своей комнате, спасаясь книгами. Ему было грустно и больно. Из-за предательства Янь Уши, из-за того, что он ничего не может вспомнить и обрести себя самого, от своего одиночества.
Приоткрылась дверь и в комнату заглянул Сан Цзинсин. Дождь за окном начал утихать.
— А-Цяо, не спишь?
— Нет, глава Сан. Вы что-то хотели? Уже поздно и вам, наверное, пора отдыхать.
Сан Цзинсин вошёл, держа в руках кувшин с вином.
— А-Цяо, я принес сладкого османтусового вина, ты просто не можешь отказаться — оно превосходно и пойдет тебе на пользу.
— Глава Сан, я не...
Не обращая внимания на его реплику, Сан Цзинсин уже разливал вино в дорогие чаши.
— А-Цяо, ты просто попробуй и потом скажешь мне спасибо.
— Кто это кричал ночью?! — не мог успокоиться кто-то из мальчиков. — Из-за этого нас всех могли жестоко наказать!
Один мальчик виновато опустил глаза в пол. Это он кричал. Не так давно Сан Цзинсин избил его за то, что тот его плохо удовлетворял, и раны тяжело заживали. Ночью рана открылась и, не сдержавшись, мальчик начал кричать и стонать от боли. Но он побоялся признаться в этом, ведь Сан Цзинсин снова избил бы его. Или его избили бы сами мальчики.
Вошёл Чжан. Это был шестнадцатилетний юный красавец, один из любимцев Сан Цзинсина. Он научился безупречно исполнять свою работу, удовлетворяя любые прихоти своего хозяина.
— Где господин? — спросил Чжан. — Почему вы все здесь? Разве сегодня ночью он никого из вас не позвал в свою спальню?
— Нет, — ответили мальчики.
— Я слышал, как господин взял кувшин с вином и ушел в комнату того красивого человека, который недавно живёт в этом доме, — добавил один из них.
Чжан изменился в лице — оно перекосилось от ревности. Юноша уже давно был влюблен в своего господина и сходил с ума, так как Сан Цзинсин каждую ночь забирал с собой разных мальчиков. Было очень удивительно, что к такому жестокому и похотливому человеку, как Сан Цзинсин, кто-то питал чувства, ведь все остальные мальчики ненавидели и боялись его. Но Чжан желал лично удовлетворять своего господина каждую ночь, отдаваясь ему без остатка.
С тех пор, как в доме появился Шэнь Цяо, увлеченный им Сан Цзинсин, совершенно забыл о своих прежних любимцах и перестал уделять им внимание. Чжан нервничал из-за появления Шэнь Цяо и не находил себе места.
Шэнь Цяо все же пришлось выпить османтусового вина, потому что Сан Цзинсин не отставал от него. Вино было сладкое и вкусное и Шэнь Цяо почувствовал приятное тепло и расслабление во всем теле, на щеках его заиграл румянец, а в голове зашумело.
— А-Цяо, выпей ещё, ты не можешь пренебрегать таким замечательным вином!
— Глава Сан, я больше не хочу...
Но Сан Цзинсин уже снова наполнил чашу. Он так настаивал, что Шэнь Цяо пришлось выпить.
— Извините, глава Сан, но больше пить я не буду, я не пью много... — он почувствовал, что начал пьянеть.
Сан Цзинсин уже сидел рядом. Взяв даоса за руку, он потянул его на себя и усадил к себе на колени.
— Глава Сан, — возмутился даос, — разве я девица, чтобы сидеть у вас на коленях? Я — мужчина, я — воин.
— А-Цяо, раньше ты любил сидеть на моих коленях, просто забыл об этом, — прошептал ему на ухо Сан Цзинсин, крепко прижимая Шэнь Цяо к себе обеими руками. Его губы начали жадно скользить по гладкой, красивой шее даоса. Осознание того, что под одеждой сейчас дрожит прекрасное и такое долгожданное тело, сводило с ума.
Шэнь Цяо нашел в себе силы, чтобы высвободиться из его объятий. Он встал с колен мужчины и отсел от него подальше. Но от раздразненного Сан Цзинсина было не так-то легко избавиться и он снова подсел к даосу. Взяв его руку в свою, он приложил ее к своему возбуждённому органу, выпирающему из-под одежды.
— А-Цяо, посмотри, что ты творишь со мной... Как сильно я хочу тебя, но ты продолжаешь меня мучить!
Рука Шэнь Цяо ощутила большой вставший орган под одеждой и даос залился густой краской. Ему стало так стыдно, что он готов был провалиться сквозь землю. Шэнь Цяо чувствовал себя ужасно, нелепо, и не знал, что ему делать в подобной ситуации.
Почувствовав ладонь Шэнь Цяо на своем органе, Сан Цзинсин возбудился так, что его было уже не остановить. Он повалил даоса на кровать, прижав его весом своего тела.
— Глава Сан! — Шэнь Цяо почувствовал, что пьян и не может скинуть с себя этого человека. Руки Сан Цзинсина уже проникли под его халат и начали гулять, где им вздумается. Шэнь Цяо подумал, что это конец. Он пьян и не может справиться с этим мужчиной.
Вдруг, послышались громкие крики, шум и грохот, будто в дом ворвалось полчище демонов. Слуги кричали не своим голосом, а дверь просто вылетела. На пороге показался Янь Уши. Увидев, что Сан Цзинсин залез на Шэнь Цяо, будто мартовский кот, он разъярился до такой степени, что Сан Цзинсина отбросило в сторону потоком его внутренней ци.
— А-Цяо, отойди! — закричал Янь Уши и снова ударил потоком ци по пытающемуся встать Сан Цзинсину, который пытался прийти в себя.
— Янь Уши, стоит ли этот даос того, чтобы мы снова начали ссориться? — проговорил Сан Цзинсин. — Ты же сам отдал его мне в обмен на свой меч, так что же ты хочешь теперь? У нас была честная сделка: ты получил свой меч, а я — этого даоса, теперь он принадлежит мне.
— Скорее ты сдохнешь в лужи собственной крови! — закричал Янь Уши, снова ударив его.
Слушая их разговоры, Шэнь Цяо стало противно. Он понял, что каждый из этих людей лгал ему, преследуя свои личные интересы. Не веря больше никому, Шэнь Цяо, пошатываясь, вышел из комнаты, воспользовавшись суматохой. Он хотел уйти отсюда как можно скорее и никогда больше не видеть этих людей, которые начали вызывать у него отвращение до тошноты.
Между тем, Сан Цзинсин взял себя в руки и дал Янь Уши достойный отпор. Драка завязалась с новой силой и от действий, происходящих в этой комнате, начала трескаться стена.
Глава 112. "Какой же ты идиот!"
— Что происходит, началось землетрясение? — испуганно спросил один из мальчиков.
— Нет, сюда ворвался демон Янь Уши и напал на нашего хозяина, — со знающим видом ответил другой.
— Как было бы хорошо, если бы этот демон прибил нашего господина, я бы так порадовался! — не сдержался третий, и мальчики поддержали его реплику дружным возгласом. Чжан озлобленно посмотрел на них, но ничего не ответил.
Очевидно, дело начало принимать серьезный оборот, потому что дом затрещал по швам.
— Смотрите, двери и окна повыбивало!
Мальчики испуганно смотрели друг на друга. У каждого в этот момент на уме было одно и то же, но никто не решался высказать мысли вслух первым.
— Надо бежать, пока есть шанс! — с бьющимся сердцем, наконец сказал один из мальчиков.
— Но если господин поймает нас, сдерет шкуру живьём! — возразил кто-то.
— Лучше пусть сдерет, чем всю жизнь мучиться в его рабстве, терпеть насилие и побои! Пока подвернулся случай, нужно его использовать.
Остальные не могли не согласиться. Запах свободы дурманил сейчас даже самых запуганных.
— Вперёд! Потом разделимся, так им будет сложнее найти нас!
Мальчики, воспользовавшись суматохой в доме, кинулись врассыпную, как стая испуганных щенков.
— Чжан, почему ты стоишь, побежали с нами? — обернулся один из них. — Есть шанс спастись!
Но юноша мрачно покачал головой.
— Я не уйду, я не оставлю господина! — он остался совсем один.
— Янь Уши, не позорься! — воскликнул Сан Цзинсин, пытаясь сыграть на его самолюбии. — Бегаешь за этим даосом, как влюбленный юнец! Подобает ли твоему статусу так вести себя, посмотри, во что ты превратился!
— Если этому достопочтенному не изменяет зрение, то ты точно также бегаешь за этим даосом, за МОИМ даосом! — рассвирепел Янь Уши, поразив его ещё одним потоком своей внутренней ци. Сан Цзинсин скатился под стол — разбился довольно редкий и дорогой чайный набор.
— Этого даоса ты мне продал за свой меч или забыл уже?!
— Ты упустил его в тот момент, так что теперь можешь забыть! — злобно сказал Янь Уши. — Только посмей притронуться к нему или причинить какое-либо зло! Я быстро раскрою тебе череп!
Сан Цзинсин внезапно поднялся, потоком своей ци отбросив стол прямо на Янь Уши. Стол ударил того по голове, но, казалось, глава Янь даже не почувствовал этого, продолжая наступать на Сан Цзинсина.
— Не желаешь ли подарить своему возлюбленному лотосы? — захохотал Сан Цзинсин и в Янь Уши полетели прекрасные на вид цветы. На самом же деле это была лишь иллюзия — и цветы оказались острыми клинками. Молниеносно выставив перед собой два пальца, Янь Уши, потоком своей ци, уничтожил их ещё в воздухе, не давая возможности достичь своей цели, и труды Сан Цзинсина прошли напрасно. Сан Цзинсин видел, что Янь Уши находится в таком разъяренном состоянии, что готов прямо здесь и сейчас его уничтожить. Поэтому он перекатился на другую сторону комнаты, желая немного побегать от Янь Уши, чтобы выиграть время.
В доме начался переполох, слуги в ужасе выбежали на улицу, чтобы спрятаться в кустах. Кто-то из них полез на дерево.
— Тебе конец! — воскликнул глава Янь, решив, что пора заканчивать с этим делом.
Мощнейший поток его внутренней ци, будто фиолетовая молния, стремительно несся прямо в грудь Сан Цзинсина. В этот момент в комнату забежал юноша по имени Чжан. Увидев, что Сан Цзинсину грозит смертельная опасность, он закрыл его своим телом, с громким криком: "Мой господин!" Поток ци просто прошил его насквозь и юноша свалился на пол.
Янь Уши с удивлением уставился на дело своих рук. В его планы не входило убивать посторонних людей, а тем более, людей столь юного возраста. Но он не был Шэнь Цяо, который бы долго переживал по этому поводу. Янь Уши было все равно. Но, глядя на этого парня, он внезапно понял, что Шэнь Цяо пропал из его поля зрения. Все остальное перестало для него существовать. Даже Сан Цзинсин.
— А-Цяо, где мой А-Цяо?! — закричал Янь Уши и, не обращая на него внимания, выбежал из комнаты. Сан Цзинсин с облегчением вздохнул. Янь Уши не стал добивать его. На лбу Сан Цзинсина выступила испарина — он только что был на волоске от смерти. Он посмотрел на распростершееся тело юноши. Этот парень сейчас просто спас ему жизнь, закрыв собой. Сан Цзинсин заметил, что грудь юноши легонько вздымалась: на удивление, он был ещё жив.
— Лекаря! — закричал Сан Цзинсин. — Эй, есть тут кто-нибудь? Лекаря! — он и сам лишился чувств, потеряв слишком много силы.
Шэнь Цяо шел, сам не зная куда. Он был в расстроенных чувствах. После недавних событий ему почти полностью удалось протрезветь. Внезапно, позади раздался крик:
— А-Цяо!
Шэнь Цяо обернулся: Янь Уши! Снова он! Этот человек просто преследует его! Даос пошел своей дорогой, будто и не слышал. Но очень скоро Янь Уши поравнялся с ним.
— Что он делал с тобой, он к тебе прикасался, этот осел?!
Шэнь Цяо покраснел от стыда и возмущения.
— Тебе что за дело?! Прекрати преследовать меня, я больше не желаю тебя видеть, наши пути расходятся.
— Что он наговорил тебе про меня?! — начал злиться Янь Уши, пытаясь схватить Шэнь Цяо за руки, но даос раздражённо оттолкнул его.
— Куда ты дел ребенка?! Что ты с ним сделал?!
— А-Цяо! — всплеснул руками Янь Уши. — Какой же ты идиот! Я не испытываю влечения к детям. И, если ты не заметил, этот мальчишка относился ко мне с уважением.
— Хватит заговаривать мне зубы, куда ты дел его?!
— Я оставил его в той деревне на попечительство одной приличной семьи, которой я хорошо за это заплатил. Или ты хотел бы, чтобы я тащил его с собой в логово Сан Цзинсина? Совсем с ума сошел!
— Немедленно возвращаемся в ту деревню, нужно срочно забрать ребенка! — закричал Шэнь Цяо.
— Сан Цзинсин уже наверняка выслал людей за нами, ты снова хочешь неприятностей?
— Я никуда не уйду без Шиу! Я вернусь в деревню даже, если останусь один! Или ты все же соизволишь мне показать, куда дел мальчика? Нужно вернуться и забрать его, после чего наши пути навсегда разойдутся.
— Хорошо, — ответил Янь Уши, поняв, что спорить сейчас бесполезно. Какое-то время они шли молча, но каждый из них в любую минуту готов был взорваться.
— А-Цяо, — уже спокойнее сказал Янь Уши. — Этот человек — твой заклятый враг. Именно он столкнул тебя с горы, из-за чего ты потерял память. Он хотел тебя убить!
— То же самое он говорил про тебя, — не поворачивая на него головы, ответил Шэнь Цяо. — Вы оба вздумали дурачить меня, пользуясь тем, что я ничего не помню? Как подло!
— Да стал бы я столько времени возиться с тобой и выхаживать тебя, если бы хотел убить?!
— Я не знаю, что вы задумали, — ответил Шэнь Цяо. — И выхаживал ты меня скорее всего ради того, чтобы использовать в своих интересах.
— Не льсти себе! Или думаешь, что до сих пор что-то значишь в мире цзянху? Тебя даже выгнали из твоей же секты! Да кому ты нужен, кроме меня!
— После того, как я найду ребенка, мы навсегда разойдемся, — спокойно ответил Шэнь Цяо.
Глава 113. "Глава Янь, я всего лишь хотел помочь"
— Ты что, совсем глупый, не понимаешь, что этому человеку было нужно от тебя?! — кричал Янь Уши.
— Видимо, то же самое, что и тебе! — в таком же тоне отвечал Шэнь Цяо. — Сколько раз ты бесстыже домогался меня, не смотря на то, что я мужчина!
— Глупый, этот человек поглумился бы над тобой, а потом бы мог убить! А я, я... — он задыхался от возмущения. — Сколько раз я уже спасаю тебя!
Янь Уши было очень обидно, что Шэнь Цяо так относится к нему, не смотря на все его старания. Сколько сил и времени он потратил, чтобы спасти, выходить этого даоса, и вот она, благодарность! Ему хотелось просто плюнуть на все, развернуться и уйти — пусть делает, что хочет. Но от мысли, что Шэнь Цяо снова попадет в руки коварного и похотливого Сан Цзинсина, кровь закипала в жилах. Конечно, он не мог позволить этому случиться.
Янь Уши так разнервничался, что ему сделалось плохо. Сан Цзинсин успел хорошенько ударить его несколько раз и теперь силы начали покидать Янь Уши. Он остановился и присел, бледный, как полотно.
Вначале Шэнь Цяо подумал, что Янь Уши разыгрывает комедию, но тому и правда сделалось плохо.
— Глава Янь! — закричал Шэнь Цяо. На счастье, мимо проезжала повозка. Шэнь Цяо остановил ее и попросил возницу подвезти их. Мужчина помог перенести Янь Уши в повозку. Янь Уши находился в полуобморочном состоянии и Шэнь Цяо прикоснулся к нему, чтобы влить поток своей внутренней ци, когда они ехали в повозке. Пришедший в себя Янь Уши схватил его за руку. Шэнь Цяо вырвал руку и сказал:
— Глава Янь, я всего лишь хотел помочь. Как только мы достигнем деревни и заберём ребенка, наши пути разойдутся, я уже сказал.
— Как знаешь, — ответил Янь Уши и отвернулся от него. В его голосе слышалась обида. Они молчали. Каждый думал о своем.
— Останови повозку! — крикнул Янь Уши вознице через некоторое время.
— В чем дело?! — спросил Шэнь Цяо.
— Я голоден и тебе советую наполнить желудок, — ответил глава Янь, выпрыгивая из повозки. Шэнь Цяо ничего не оставалось делать, как последовать за ним. Они вошли в какую-то забегаловку и Янь Уши заказал горячие баоцзы, свинину с имбирём, тофу, говядину с ростками фасоли в кисло-сладком соусе и рисовое вино.
— Что ты будешь? — спросил Янь Уши.
Шэнь Цяо застенчиво промолчал.
— Есть что будешь? Заказывай, я плачу.
— Я не...
— Я знаю, что ты голоден, поэтому не тяни время и заказывай. Рассчитаешься со мной потом, когда-нибудь, — хмыкнул Янь Уши.
Шэнь Цяо и правда был очень голоден. Протрезвев после вина, он почувствовал голод, который усилился в дороге.
— Я бы взял небольшие кусочки свиной грудинки с клейким рисом, в сушеных листьях лотоса... — проговорил он, чувствуя неловкость.
— Свиную грудинку с клейким рисом в сушеных листьях лотоса! — громко озвучил Янь Уши, чтобы его заказ услышали.
— Да, господин, минутку терпения, мы все сейчас приготовим, мясо свежайшее! — нахваливал хозяин.
В ожидании еды Янь Уши налил себе чашу рисового вина и залпом осушил ее.
— Хочешь? — посмотрел он на даоса. Шэнь Цяо покачал головой, поняв, что у него начинается мигрень.
— Глава Янь, как ты чувствуешь себя?
— Великолепно, спасибо за заботу! — с этими словами Янь Уши налил себе ещё одну чашу вина, которую также, залпом, выпил. От глаз Шэнь Цяо не могло укрыться то, что Янь Уши был сильно обижен на него. Даос отвернулся в сторону.
Наконец, еду принесли и, не глядя ни на кого, Янь Уши принялся за трапезу, поглащая телятину с ростками фасоли и запивая ее вином. Вскоре, Шэнь Цяо тоже принесли еду и он насладился свиной грудинкой с клейким рисом. Набив желудки, они вышли из таверны, возле которой ждал извозчик. Янь Уши прилично выпил и слегка пошатывался, но не обращал внимания
на Шэнь Цяо. Они снова сели в повозку и продолжили путь.
Янь Уши молчал. Он вспоминал, как однажды они ехали в повозке в Лоян и тогда все было по-другому. Это было будто бы в прошлой жизни. Тогда Шэнь Цяо сидел у него на коленях и они каждую минуту целовались. Янь Уши отвернулся в сторону, потому что глаза его в этот момент увлажнились.
Когда Сан Цзинсин пришел в себя, ему сообщили, что все мальчики, пользуясь суматохой, наделанной Янь Уши, бежали. Сан Цзинсин был вне себя от бешенства, но тут же схватился за грудь и понял, что в таком состоянии ему не следует нервничать. Он вспомнил про юношу, который спас ему жизнь, закрыв собой, и поинтересовался, жив ли он. Юноша был ещё жив, но до сих пор так и не пришел в себя.
— Позовите лучших лекарей, пусть этого мальчишку поставят на ноги! — распорядился Сан Цзинсин. На самом деле ему было все равно будет жить этот парень или нет, но его мучил один-единственный вопрос, который очень хотелось задать этому юноше. Сан Цзинсин распорядился, чтобы его уведомили, если парень придет в себя.
Через какое-то время, слуги сообщили, что больной все же открыл глаза. Сан Цзинсин, прихрамывая, сразу же отправился к нему. Юноша, которого звали Чжан, лежал с открытыми глазами. Несмотря на мертвенную бледность лица, он всё ещё казался красивым. Было какое-то очарование в этой болезненной красоте. Сан Цзинсин давно уже пресытился красотой. Он обладал самыми красивыми, самыми юными мальчиками. Наслаждался их девственностью, их невинностью, но никто из них так не привлекал его, как Шэнь Цяо. Этого благородного, неприступного даоса хотелось, в конце концов, сломить и подчинить своей воле. Янь Уши, как всегда, все испортил! Сан Цзинсин от души пожелал ему самых страшных проклятий. Он встал над кроватью Чжана и молча смотрел на него.
— Мой господин... — слабо проговорил юноша, заметив его.
— Хм... Я бы очень хотел знать, почему ты не сбежал с остальными? Вы ведь все ненавидите меня и желаете моей смерти, только не лги, что это не так! Почему же ты не только не сбежал, хоть у тебя была такая возможность, а решил пожертвовать ради меня своей жизнью?
Юноша молчал. Казалось, в любой момент слабая ниточка ещё теплющейся в нем жизни, может оборваться.
— Потому что... потому что этот бедный слуга любит своего господина...
— Хм, — снова проговорил Сан Цзинсин. — И ты думаешь, что я поверю тебе? Наверняка ты желаешь любой ценой добиться богатства и положения в обществе.
— Все, чего я хочу — служить вам, ублажать вас каждую ночь... — тихо проговорил юноша и снова закрыл глаза. Очевидно, сознание снова покинуло его. Сан Цзинсин присел на краешек кровати и провел рукой по белоснежной шее парня. Его руки жадно сомкнулись на этой шее. Ещё мгновение, и глупый мальчишка не заговорит уже никогда. Но в голову Сан Цзинсина пришла другая идея. А почему бы не сделать этого юношу своим учеником? Хэхуань нужны верные псы. Он один из всех остался рядом и закрыл его своей грудью. Не лучшее ли это доказательство любви и преданности? Сан Цзинсин решил, что если этот парень выживет, он сделает его своим учеником и выдрессирует для себя верного пса, который не пожалеет расстаться с жизнью ради своего господина.
Шэнь Цяо и Янь Уши, наконец, прибыли в деревню. Но их ждало разочарование — Шиу сбежал, узнав, что его ищут люди Сан Цзинсина, и никто его больше не видел.
— Господин, мы не виноваты, — оправдывались муж и жена, которым глава Янь поручил следить за Шиу. — Он просто сбежал, вот ваши деньги, мы ничего не потратили!
— Оставьте себе, — небрежно бросил Янь Уши.
Шэнь Цяо был расстроен и начал винить Янь Уши во всех смертных грехах.
— Я не уйду отсюда, пока не разыщу Шиу! — заявил он.
Глава 114. "А-Цяо, ты действительно собрался туда идти?"
Шэнь Цяо не хотел сдаваться и продолжал поиски Шиу, но все было безрезультатно. Мальчик так сильно испугался людей Сан Цзинсина, что только его и видели.
— А-Цяо, — говорил Янь Уши, — такие дети, как Шиу, сами смогут о себе позаботиться. Он прошел хорошую школу жизни, пережив голод, войну, скитания, осознание того, что собственные родители хотели отдать его на съедение в другую семью. Будь он папиным сынком, всю жизнь прожившим в роскоши, где исполнялся малейший его каприз, в сытом и богатом доме, его можно было бы уже оплакивать. Но только не этого мальчишку, который, как крыса, научился выживать в любой ситуации, следуя инстинкту самосохранения.
— Глава Янь, не поворачивая головы, — ответил Шэнь Цяо, — ты можешь идти, куда тебе нужно. Я уже сказал, что наши пути расходятся, я сам продолжу поиски.
Янь Уши, в очередной раз, проглотил эту горькую пилюлю унижения и собственной ненужности. Но как он мог оставить этого даоса, который, к тому же, ещё и потерял память, одного? Сан Цзинсин пока ещё не выслал сюда своих людей. Очевидно, он не подумал, что они могут вернуться на то же самое место. Но где гарантия, что он снова не начнет преследовать Шэнь Цяо? Конечно же начнет! Янь Уши знал Сан Цзинсина не первый год. Этот человек не отступит, пока не добьется своего. Поэтому, Янь Уши промолчал и молча двинулся за Шэнь Цяо, будто был его телохранителем. Любовь делала его мягким и податливым, будто свежеразмятая глина, таким непохожим на себя.
Шэнь Цяо было уже все равно. Он знал, что этого человека, преследующего его по пятам, прогнать невозможно, разве только убить его. Поэтому, Шэнь Цяо просто шел своей дорогой. Неожиданно, он остановился и замер. Маленький оленёнок смотрел на даоса из кустов. Он замер, разглядывая человека с присущим детям любопытством. Шэнь Цяо тоже остановился, рассматривая животное.
— Оленёнок... — задумчиво проговорил он.
— А-Цяо, ты вспомнил?! — воскликнул, не выдержав, Янь Уши. Испугавшись его громкого голоса, маленький оленёнок убежал в кусты. Шэнь Цяо недовольно наморщил лоб.
— Вспомнил что?
— Оленёнка... Когда мы жили в моем доме, с нами вместе жил оленёнок... Ты вспомнил его?
Шэнь Цяо скрестил руки на груди и задумался.
— Глава Янь, знаешь что, я не верю, что когда-либо мог жить с тобой под одной крышей. Ты и тот человек, также бесстыдно пытающийся меня, мужчину, соблазнить, вы оба — лжецы. Вы все пытаетесь манипулировать мной, пользуясь тем, что я потерял память.
Янь Уши ничего не ответил, он устал спорить. Внезапно они услышали хруст сухих веток и это был уже не оленёнок. К ним направлялись люди, жители соседней деревни. Впереди шел седовласый старик, за ним плелись несколько рыдающих женщин. Увидев Шэнь Цяо и Янь Уши, люди остановились и отвесили им поклон до земли.
— Что у вас случилось, люди? — взволнованно спросил Шэнь Цяо.
Янь Уши демонстративно поднял глаза к небу.
— Господа совершенствующиеся! — воскликнул старик и распростерся перед ними ниц, сопровождаемый воплями и причитаниями женщин. — Мы узнали, что вы заехали к нам в деревню, нам больше не к кому обратиться... У нас случилось страшное горе!
Женщины снова громко заголосили.
— Вставайте, вставайте, — засуетился Шэнь Цяо, пытаясь поднять старика с земли. Ему было не по себе от того, что человек такого преклонного возраста распростерся перед ним ниц.
— Расскажите, что с вами случилось?
Янь Уши, с язвительной ухмылкой наблюдал всю эту картину, словно находился на театральном представлении.
— Который год на нашу деревню делают набеги обезьяны, которые живут в пещере! Ночью они выходят из своего укрытия и воруют наших детей — сыновей, внуков, чтобы полакомиться их мясом! Сами мы не сможем справиться с полчищем обезьян, умоляю, господа совершенствующиеся, спасите наших детей, наших внуков!
Старик снова упал на колени,а женщины громче прежнего заголосили.
— Кроме вас, нам больше не на кого рассчитывать!
— Заняться нам больше нечем, — ответил Янь Уши, скрестив руки на груди. — Зачем оно нам надо?
— Глава Янь, — обернулся на него Шэнь Цяо, — кака я уже говорил ранее, ты можешь отправляться домой, я не нуждаюсь в твоём сопровождении.
Обернувшись к старику, Шэнь Цяо ответил:
— Показывайте пещеру. Я отправлюсь туда и сделаю все, что смогу.
Обрадованные люди сразу же начали благодарить и повели даоса в сторону пещеры.
— Герой А-Цяо решил в одиночку побороть целое полчище обезьян? — рассмеялся Янь Уши ему в спину. Шэнь Цяо проигнорировал его реплику.
— Не те ли это самые обезьяны, которые питаются вонючими пауками? — полюбопытствовал Янь Уши у людей.
— Именно те! — воскликнул старик. — Но питаются они не только этими пауками, а и нашими детьми! Хвала небожителям, эти пауки живут лишь в пещере. Один раз, двое из наших мужчин вошли в пещеру и были укушены этими пауками. Их ждала неминуемая смерть!
— То есть, зная, что в пещере обитают смертоносные пауки и целое полчище обезьян, питающихся человечиной, вы хотите послать нас на верную смерть? — спросил Янь Уши.
— О господа совершенствующиеся, нам, кроме вас, не к кому обратиться! Но мы думаем, что у вас хватит сил побороть этих чудовищ, убивающих наших детей!
Они остановились у входа в пещеру, зияющую своим черным глазом, который будто приглашал во тьму небытия.
— А-Цяо, ты действительно собрался туда идти? — не выдержал Янь Уши. — Какой же ты идиот!
Шэнь Цяо, в очередной раз проигнорировав его реплику, вошёл. Он сделал всего несколько шагов, но его уже окружили могильный холод и гнетущая душу тишина. За его спиной, как тень, стоял Янь Уши.
— А-Цяо, зачем оно тебе надо, рисковать нашими жизнями, ради чего? Хочешь прослыть героем или услышать сердечное спасибо от этих селян? Не глупо ли рисковать своей жизнью за спасибо?
— Глава Янь, вот именно поэтому у меня с тобой не могло быть в прошлом никаких отношений. Мы совершенно друг другу не подходим.
Глава 115. "Обезьяны!"
Сан Цзинсин был очень зол, что мальчики сбежали и теперь некому его ублажать. Пока он подберёт новых, понадобится какое-то время, а развлечься хотелось прямо сейчас. У него остался только Чжан. Дождавшись, когда юноша встанет на ноги, Сан Цзинсин пригласил его в свою спальню. Разлегшись на ложе уже без одежды, как дикий леопард, Сан Цзинсин с ухмылкой поманил юношу пальцем.
Парень скромно стоял в углу, ожидая приказаний своего господина. Сердце его отчаянно колотилось в груди. Он очень любил Сан Цзинсина и мечтал провести ночь с ним, не смотря на боль. Теперь мальчики сбежали и он проведет эту ночь в жестоких объятиях своего господина один. Не об этом ли он всегда мечтал? Когда юноша подошёл, Сан Цзинсин сказал:
— Разденься. Или нужно тебя учить, будто в первый раз?
Чжан беспрекословно снял одежду и залез на ложе. Сан Цзинсин схватил его за подбородок и до боли сжал его. Ему нравилось причинять другим людям боль.
— Твой господин умеет быть щедрым. Ты заслужил некоторую награду своей преданностью. Хочешь быть моим учеником и учиться в Хэхуань?
Юноша терпел боль, а глаза его радостно блестели.
— О, господин, я не смею о таком даже мечтать...
Было странно, что Сан Цзинсин спрашивал кого-то, хочет он это делать или нет. Обычно, его никогда не волновали желания других людей.
— Я сделаю тебя своим учеником и мы будем заниматься двойным совершенствованием. А практиковаться начнем прямо сейчас,— продолжал Сан Цзинсин, поворачивая парня спиной к себе.
Шэнь Цяо начал молча продвигаться дальше. За ним по пятам следовал Янь Уши. В темноте что-то белелось. Шэнь Цяо наклонился и увидел, что это был тщательно обглоданный скелет ребенка. От увиденного ему стало не по себе. Рядом что-то копошилось.
— А-Цяо, не двигайся, — сказал Янь Уши и с хрустом раздавил паука, притаившегося в углу. Они почувствовали неимоверную вонь. Шэнь Цяо закрыл ноздри пальцами.
— А-Цяо, давай вернёмся, пока не поздно! — воскликнул Янь Уши.
— После того, как мы нашли такие артефакты, впридачу с пауком, это самое благоразумное, что мы можем сейчас сделать.
— Нет, — ответил Шэнь Цяо и пошел вперёд. Настораживала тишина. Будто где-то рядом таилась опасность, подстерегающая их. В любой момент можно было наткнуться на обезьян или встретиться с пауками.
Далее пещера все больше начинала напоминать лабиринт, в скале были выдолблены комнаты. Янь Уши нес с собой палку, которую подобрал в лесу. Он поджёг ее и сделал факел, чтобы освещать путь. Их тени на стене казались гигантскими. Шэнь Цяо снова на что-то наступил. Здесь лежала целая груда человеческих костей.
— А-Цяо, прогулка по этой пещере — весьма сомнительное удовольствие! Шэнь Цяо в очередной раз проигнорировал его.
— А это ещё что? — Янь Уши заметил старинный сундук, покрытый толстым слоем пыли и не преминул его открыть. В сундуке было какое-то свадебное барахло, очевидно, еще из прошлой эпохи.
— Здесь кто-то жил или скрывался? Видимо, не долго... — предположил Янь Уши.
Тут пещеру огласил душераздирающий крик, будто кто-то косоротил человеческую речь или подражал его смеху.
— Обезьяны! — воскликнул Шэнь Цяо.
Янь Уши посветил вперёд и увидел, что перед ними выстроилось целое полчище обезьян во главе с обезьяньим вожаком. Обезьяны замерли и выжидающе глазели на непрошеных гостей.
— А-Цяо, веди себя, как обычно, не выявляя страха или агрессии, будто мы их не видим, — тихо проговорил Янь Уши. — Нам нужно их отвлечь.
С этими словами, глава Янь открыл сундук и достал из него одежду. На скорую руку примерив красный халат, он протянул Шэнь Цяо женский свадебный наряд.
— Надевай!
— Что? — Шэнь Цяо не совсем понял, шутит он или нет.
— Надевай, говорю. Ты худой и должен в него влезть.
— Это женская одежда...
— Не имеет значения, — ответил Янь Уши. Он уже снял свой халат и начал надевать красный, свадебный. Обезьяны с интересом наблюдали за ними.
— Надевай, — ответил Янь Уши. — Нам нужно их отвлечь и выиграть время. Ты же собрался помочь людям, насколько мне известно?
Шэнь Цяо, отвернувшись, принялся молча надевать свой женский наряд. Ему не нравилась идея Янь Уши, но выбора не было. Наряд налез на Шэнь Цяо, но был несколько коротким. Янь Уши водрузил ему на голову свадебную вуаль.
Обезьяны пытались понять, что происходит. Конечно же, Янь Уши мог бы поразить их потоком своей ци, но он боялся, что из-за этого в пещере начнется обвал и они окажутся заживо погребенными.
— Делай то, что я говорю, — сказал Янь Уши. — Сначала сделаем поклоны небу и земле, затем родителям, затем друг другу.
Хоть Шэнь Цяо не нравилось все это, он сделал, как сказал ему Янь Уши.
После поклонов, Янь Уши и Шэнь Цяо срезали друг у друга пряди волос. С удовлетворённой улыбкой Янь Уши переплел вместе эти две пряди и спрятал в мешочке, висящем у него на поясе.
— Ну вот, А-Цяо, мы и поженились...
— Глава Янь, ты идиот! — разозлился Шэнь Цяо, срывая с себя вуаль. Резкое движение спугнуло обезьян и они, с криками и воплями, ринулись на непрошеных гостей. Реакция Янь Уши была молниеносной — потоком внутренней ци он с такой силой оттолкнул, Шэнь Цяо, что тот просто вылетел из пещеры. После чего начался обвал. Скатившись кубарем по траве, Шэнь Цяо с ужасом увидел, что вход в пещеру завалило.
— Глава Янь!!! — не своим голосом закричал он, осознавая, что Янь Уши остался один, замурованный в пещере, с целым полчищем обезьян, и все это из-за него!
С криком он бросился ко входу, но после серьезной травмы головы был ещё слишком слаб, чтобы пытаться передвигать такие большие камни.
— Глава Янь! — снова вскричал Шэнь Цяо и от бессилия разрыдался.
Глава 116. "А-Цяо, ты плачешь?"
В очередной раз Шэнь Цяо попытался сдвинуть хотя бы один камень, но все оказалось безуспешно. От безысходности он впился ногтями в свою тонкую руку и на ней выступили капельки крови. По лицу даоса потекли слезы отчаяния. Почему-то у Шэнь Цяо складывалось такое впечатление, будто бы он потерял какую-то часть своей души.
Янь Уши пожертвовал своей жизнью, чтобы спасти его, отвести от него опасность. А он не верил ему и так пренебрежительно к нему относился! Шэнь Цяо стал во всем винить себя и мучиться угрызениями совести. Он распластался на земле, сжимая в руках мелкие камни, которыми поцарапался до крови.
— Глава Янь! — он не сводил глаз с заваленного входа в пещеру, будто это могло что-то изменить.
Не переставая рыдать, он опустил голову и пролежал так неизвестно сколько времени. Вдруг, послышался грохот. Несколько огромных обломков скалы, закрывающих вход, треснули пополам, а потом разлетелись на мелкие части. Шэнь Цяо едва успел откатиться в сторону. Из пещеры показался Янь Уши, с таким видом, будто ничего такого и не произошло. Он посмотрел на Шэнь Цяо и едва заметно улыбнулся.
— А-Цяо, ты плачешь? Не смею даже думать, что твои слезы могут быть из-за этого достопочтенного.
Шэнь Цяо посмотрел заплаканными глазами на Янь Уши как на воскресшего из мертвых.
— Глава Янь... — тихо сказал он. — Как ты...
— Заманил обезьян в пещерный лабиринт, а потом, с помощью своей силы, сделал обвал и обезьяны остались замурованными в этой пещере, — ответил Янь Уши, будто бы говорил о сущей ерунде. Он повернулся и посмотрел на заваленный вход в пещеру, в котором теперь зияла брешь. Поток ци, струящийся из двух пальцев, вытянутых перед собой, сделал свое дело, и вход в пещеру оказался завален обломками скалы так плотно, что не могла пролететь даже муха.
— На всякий случай, — сказал Янь Уши.
Шэнь Цяо присел на земле, растирая грязь по заплаканному лицу кулаком.
Янь Уши посмотрел на него и с горечью подумал, что Шэнь Цяо также плакал бы за любым незнакомым ему крестьянином, оказавшимся заваленным в пещере один на один с обезьянами. Он отвернулся в сторону, чтобы Шэнь Цяо не заметил грусти в его глазах, и начал рассматривать горный пейзаж. Горы, поросшие лесом, тянулись ввысь, будто пытаясь достать до небес, затянутых сизой дымкой. Янь Уши не хотел больше унижаться и бегать за этим даосом, будучи отвергнут им уже много раз. Он очень устал.
Согревал душу и одновременно причинял боль мешочек, висящий у него на поясе, в котором хранились их переплетённые локоны. Как бы там ни было, а они уже поклонились небу и земле, стало быть, брачная церемония уже свершилась пред небом. Только к чему это все?
Шэнь Цяо молчал, не зная, что и сказать.
— Какие планы у этого даоса на ближайшее время? — спросил Янь Уши, продолжая любоваться горным пейзажем.
— Продолжить поиски Шиу... — проговорил Шэнь Цяо. Янь Уши, самолюбие которого этот даос неоднократно ущемлял в последнее время, подсказывало ему, что нужно просто встать и уйти. Он бы непременно так и сделал, будь на месте Шэнь Цяо любой другой человек — ушел бы, не оглядываясь. Но появившаяся в первый раз в жизни любовь, которая испепеляла изнутри, делала даже такого самодовольного и независимого человека, как Янь Уши, рабом собственных страстей.
— Надеюсь, ты не сильно будешь против, если этот достопочтенный продолжит сопровождать тебя? Если ты не в состоянии сейчас сдвинуть даже обломка скалы, то тебе самому нужна помощь.
— Нет, я не против... — тихо ответил Шэнь Цяо, опустив голову. То, что он больше не прогонял Янь Уши, уже было хорошо.
— Пойдем к источнику, тебе необходимо умыться, — сказал Янь Уши, глядя на его грязное заплаканное лицо.
Шэнь Цяо только сейчас вспомнил, что одет в женский свадебный наряд из старого сундука.
— Как же я пойду в этом, мне стыдно...
Янь Уши саркастически усмехнулся. Он и сам был облачён в свадебный красный наряд, но хотя бы в мужской.
— Идём, спустимся в деревню, — там можно попытаться найти простую одежду на первое время. Кроме того, я голоден и хочу отдохнуть, — сказал Янь Уши. — Заодно расскажешь этим людям, как мы избавили их от назойливых обезьян.
— Это ты избавил, — проговорил Шэнь Цяо, опуская глаза.
— Это уже неважно, — сказал, вставая, Янь Уши. Шэнь Цяо тоже поднялся. Они прошлись до ближайшего источника и Янь Уши заставил Шэнь Цяо хорошенько умыться.
— Глава Янь, я не пойду в деревню... Мне стыдно идти в таком виде... — сказал даос.
Янь Уши снова усмехнулся.
— Ладно, тогда сиди и жди здесь.
Шэнь Цяо был так измотан, что как только прилёг на траву, его сразу же сморил сон. Через несколько часов пришел Янь Уши. Он принес одежду и еду. Он заметил, что Шэнь Цяо крепко спит и укрыл его лёгким плащом. Уже было совсем темно, Янь Уши понял, что придется заночевать здесь. Он сам валился с ног.
Шэнь Цяо всю ночь мучили сны: что Янь Уши завалило в пещере, что на него набросились обезьяны с пауками, что повсюду валяются скелеты людей. Но вторая часть этого сна была несколько иной. Шэнь Цяо снилось, что он занимается любовью с Янь Уши, но при этом не испытывает страха или отвращения. Что каждое прикосновение Янь Уши будоражит его, будто это все уже происходило когда-то, в давно забытом прошлом, а его душа наполнена волшебными чувствами. Причем сон был такой яркий и реалистичный, будто это все происходило на самом деле. Шэнь Цяо чувствовал каждый поцелуй, каждое прикосновение, каждый толчок. На удивление, сон оказался очень приятным и не хотелось, чтобы он заканчивался. Шэнь Цяо внезапно проснулся и был под впечатлением этого странного сна. Он почувствовал, что сильно возбужден и залился краской. Осторожно повернувшись, Шэнь Цяо заметил, что Янь Уши тоже уже проснулся и сидит к нему спиной в позе лотоса. Солнечный луч играл на его волосах. Почувствовав на себе взгляд, Янь Уши повернулся.
— Доброе утро, А-Цяо. Что это ты такой красный? У тебя случайно не жар?
Шэнь Цяо смутился и покраснел ещё больше:
— Все хорошо, глава Янь, у меня нет жара.
Глава 117. "А-Цяо, что это было?"
— С тобой все в порядке, А-Цяо? — пристально посмотрел на него Янь Уши. Шэнь Цяо сразу же отвернулся в сторону, делая вид, что поправляет волосы.
— Со мной все в порядке, глава Янь...
— Хотя да, — как бы сам с собой начал вести диалог Янь Уши. — Почему я до сих пор называю тебя А-Цяо, ведь я давно уже для тебя никто... — он театрально вздохнул, однако грусть в его голосе была неподдельной. — Господин Шэнь, вот как мне стоит теперь тебя называть.
Он усмехнулся от этой мысли.
Шэнь Цяо был сам не свой. Он до сих пор не мог отойти от своего странного и довольно жаркого сна, и был до сих пор возбужден, боясь, что Янь Уши заметит его позор.
— Глава Янь, я хочу пройтись, прогуляться в одиночку, недолго... — пролепетал он, собираясь улизнуть.
— Господин Шэнь, куда вы собрались в таком виде? Вас могут принять не за того человека. Халат возьмите!
— Спасибо, — ответил Шэнь Цяо, ловя на лету халат, который Янь Уши раздобыл в деревне. После этого даос сразу же скрылся в кустах, наконец, надев нормальный халат.
Он выпил воды из источника и умыл лицо, чтобы прийти в себя. Некоторое время он задумчиво смотрел на свое отражение в воде. Даос не мог понять, что с ним происходит. Почему его так взбудоражил этот отвратительный сон, в котором он совокуплялся с этим человеком, с мужчиной?! Почему этот сон казался настолько приятным? Шэнь Цяо не мог понять этого и не мог разобраться в себе, потому что ничего не помнил.
"Неужели у меня в прошлом действительно могли быть отношения с этим человеком? Интимная близость с ним, с мужчиной?! Нет-нет, такого просто не может быть".
Но его до сих пор взбудораженное естество говорило об обратном. В Шэнь Цяо будто бы проснулось что-то, чего он никак не мог понять. Все его существо наполнялось трепетом, когда он вспоминал о Янь Уши, каким-то необъяснимым притяжением и странными желаниями, при мысли о которых его щеки заливались краской.
Чтобы немного остыть, он разделся и прыгнул в водоем. Хоть на улице стояла жара, вода в водоеме была ледяной. Может быть она поможет привести его в чувство. Шэнь Цяо нырнул прямо с головой. "Он спас меня, рискуя из-за этого своей жизнью, разве мог бы этот человек причинить мне какое-то зло? Ведь поступки людей куда красноречивее их слов".
Шэнь Цяо нырнул ещё раз и вынырнул возле прекрасной водяной лилии. Он не мог удержаться, чтобы не сорвать прекрасный белый цветок.
Янь Уши и сам пошел, чтобы помыться в горячем источнике и привести себя в порядок. Он любил выглядеть хорошо, даже, если никто не обращал на это внимания. Он долго нежился в источнике, затем, не спеша оделся, тщательно расчесал волосы и заколол их нефритовой шпилькой. Так непривычно было носить эту бедняцкую одежду. Но Янь Уши хоть нищим наряди, все равно он останется самим собой. Его осанка, его поведение, весь его вид говорил о том, что этот человек не так прост, как его одежда.
После того, как Янь Уши привел себя в порядок, он принялся готовить пищу. Шэнь Цяо до сих пор не вернулся и Янь Уши начал переживать.
Но даос вскоре появился. Он остановился и молча наблюдал за тем, как глава Янь готовит баранину на костре. Янь Уши поднял голову:
— А-Цяо, где ты был? Этот достопочтенный переживал и уже хотел идти искать тебя. Что с тобой? Почему ты так странно смотришь?
Грудь Шэнь Цяо вздымалась от волнения, глаза блестели, а щеки налились румянцем. Он сделал над собой усилие, подошёл к Янь Уши и протянул ему белую водяную лилию.
— Вот, глава Янь, это тебе.
Янь Уши опешил от неожиданности. Если бы так поступил любой другой человек, он немедленно бы поднял его на смех, но это был А-Цяо. Янь Уши очень удивился и начал размышлять, что бы это могло значить. В результате, он пришел к выводу, что таким образом Шэнь Цяо благодарит его за спасение людей от обезьян.
Янь Уши взял протянутую ему белую лилию и осторожно воткнул ее Шэнь Цяо в волосы.
— Вот, здесь она смотрится гораздо красивее, — с улыбкой проговорил Янь Уши. Шэнь Цяо ещё гуще покраснел и, не сдержав порыва, схватил Янь Уши за руки, но тут же отдернул ладони, будто бы обжёгся огнем.
Смутившись, он отвернулся и отошёл подальше.
— А-Цяо, что с тобой происходит? — с удивлением спросил Янь Уши. — Садись ужинать.
Шэнь Цяо и сам не мог понять, что с ним происходит и что ему теперь с этим делать. Он мялся на одном месте, пока Янь Уши накладывал еду.
— А белая лилия и правда хорошо смотрится в твоих волосах, — усмехнулся он.
Шэнь Цяо молча принялся за еду.
— Цяо, скажи мне, что с тобой происходит? — снова спросил Янь Уши. — Ты стал очень странным. На тебя так сильно повлиял случай с обезьянами?
— Со мной все хорошо, глава Янь, не беспокойся, — ответил Шэнь Цяо, не смотря на него. Он аккуратно прожевывал баранину.
— Хочешь хорошего рисового вина? — спросил Янь Уши.
На удивление, Шэнь Цяо согласился и Янь Уши налил ему полную чашу. Шэнь Цяо хотел выпить вина, чтобы отвлечься от своих странных мыслей и наваждения, которое преследовало его с самого утра. Но почему-то это все обострилось с новой силой.
Янь Уши уже смирился. Он понял, что Шэнь Цяо после травмы стал совсем другим по отношению к нему. Есть ли шанс, что этот даос когда-нибудь все вспомнит? Янь Уши уже ничего не ждал и ни во что не верил. Внезапно, Шэнь Цяо подошёл к нему совсем близко.
— Что такое, А-Цяо? — поднял голову Янь Уши.
— Глава Янь... — нервно пролепетал Шэнь Цяо. Он потянулся к Янь Уши, слегка приподнявшись на носочках, так как глава Янь был выше его, чмокнул в губы и, залившись краской, отвернулся.
Янь Уши провел пальцами по своим губам, на которых ещё теплится невинный поцелуй Шэнь Цяо с привкусом вина.
— А-Цяо, что это было?
Глава 118. "Цяо, я не смогу остановиться"
— А-Цяо, почему ты это сделал? — пристально посмотрел на него Янь Уши. Шэнь Цяо опустил взгляд и сильно смутился.
— Я не знаю, прости...
— Я помню, как один раз ты также поцеловал меня, — проговорил Янь Уши, будто бы уйдя в себя и в прошлое.
— Правда? — искренне удивился Шэнь Цяо. — Я ничего не помню... И что было потом?
— Хм... — усмехнулся Янь Уши. — Ты уверен, что хочешь знать это?
— ...
— Тогда ты был уже готов отдаться мне, но мы находились на улице и я очень пожалел, что заранее не скупил все дома в округе, чтобы в одном из них наконец-то заняться с тобой любовью. Потом мы пошли на постоялый двор и сняли там комнату, но ты снова начал упираться, будто дразня меня. Мы дрались и наделали много шума, а потом ты все же отдался мне. То был наш первый раз.
Шэнь Цяо был слишком смущён этим рассказом и не знал, что сказать. Янь Уши полностью погрузился в воспоминания о прошлом, которые резали его, будто лезвие палача. Он повернулся к лотосовому пруду. Луна проложила на нем лунную дорожку. Прекрасные лотосы дремали, сомкнув свои лепестки.
— Какая душная ночь... — проговорил Янь Уши. — Очень хочется освежиться.
Скинув с себя одежду, Янь Уши прыгнул в пруд, обдав Шэнь Цяо каплями воды. Шэнь Цяо зажмурился. Не столько из-за воды, сколько для того, чтобы не видеть главу Янь обнаженным. Янь Уши отплыл подальше и помахал ему рукой из воды.
— Цяо, заходи, вода просто божественная! — крикнул он.
Шэнь Цяо обернулся и увидел свою недопитую чашу вина. Он залпом осушил ее.
— Глава Янь, отвернись! — крикнул он. Это было ожидаемо, поэтому Янь Уши не удивился, а развернулся и поплыл по лунной дорожке. Воспользовавшись этим, Шэнь Цяо скинул с себя халат и тоже прыгнул в воду. Услышав всплеск воды, Янь Уши повернулся.
— Глава Янь!
— Догоняй! — ответил Янь Уши. Шэнь Цяо поплыл за ним, он чувствовал, что уже пьян. Янь Уши застыл на месте, будто дожидаясь его. Наконец, Шэнь Цяо поравнялся с ним. Он не понял, как это произошло, но уже в следующее мгновение оказался в объятиях Янь Уши и они целовались. На самом деле, даже не осознавая этого, под воздействием выпитого вина и своих впечатлений, Шэнь Цяо сам полез к Янь Уши целоваться, а тот, разумеется, не смог устоять перед таким соблазном. Они по пояс находились в воде, стоя на каком-то огромном камне, распластавшемся под водой. Вода шелком ласкала кожу. В объятиях Янь Уши Шэнь Цяо забыл обо всем на свете, он погрузился в эйфорию, со стыдом понимая, чего так долго не хватало его телу. Янь Уши в этот момент сам был далек от этого мира, он не мог поверить, что теперешний Шэнь Цяо когда-нибудь будет нуждаться в его объятиях и поцелуях. Но думать о том, что и почему произошло, сейчас было не к месту, поэтому, Янь Уши наслаждался долгожданным моментом, иногда задаваясь вопросом, а не снится ли ему это все. Они так плотно сплелись телами, что, казалось, ещё немного и вовсе друг друга задушат. Янь Уши, естественно, чувствовал, как сильно возбужден Шэнь Цяо, но предпочел благоразумно промолчать, чтобы не спугнуть и не смутить этого даоса.
Сколько времени прошло, а они до сих пор не могли друг от друга отлипнуть и губы одного всегда жадно искали губы другого, чтобы соединиться в поцелуе. Они никак не могли насытиться этими поцелуями. Янь Уши остановился первым, он посмотрел на Шэнь Цяо, на его идеальное лицо, на котором поблескивали капли воды в лунном свете. Он осторожно провел по его щеке рукой, будто боясь, что сейчас прекрасное видение исчезнет.
— А-Цяо, — серьезно сказал Янь Уши, — если мы продолжим, я уже не смогу остановиться...
Шэнь Цяо томно прикрыл глаза и прошептал:
— Не останавливайся...
Янь Уши выпустил его из объятий и поплыл к берегу.
— Глава Янь! — разочарованно крикнул ему вслед Янь Уши. Видя, что Янь Уши не отвечает, он поплыл следом за ним. Когда они подплыли к берегу, Янь Уши резко подхватил его на руки и вытащил из воды. Шэнь Цяо вскрикнул от неожиданности, обхватив его руками за шею. Янь Уши потащил его на берег и, наспех расстелив халат, опустил на землю. Шэнь Цяо беспомощно лежал под ним, а их губы снова схлестнулись в безумном поцелуе. Янь Уши резко оторвался от поцелуя и прошептал:
— Цяо, я не смогу остановиться...
— Не надо останавливаться... — проговорил Шэнь Цяо. Его тело пылало, словно печка, горело огнем, раздразненное ласками Янь Уши. Он был готов на все.
— Ты уверен? — посмотрел на него Янь Уши. Шэнь Цяо кивнул головой.
— Да.
Они снова слились губами в поцелуе.
— Мы давно не делали этого, тебе может быть больно, — прошептал Янь Уши.
— Мне все равно...
Любое промедление для Янь Уши было невыносимой пыткой, но он боялся сделать что-то не так. Если теперешнему Шэнь Цяо что-то не понравится, то он может навсегда его потерять. Опасаясь этого, Янь Уши продолжал целовать Шэнь Цяо, подавив собственное нетерпение. Он помнил, что этому человеку всегда нравились чувственные ласки и поцелуи, и решил дать их ему хотя бы сейчас. Сам Янь Уши любил страстные, порою, слегка даже агрессивные прелюдии. Он часто оставлял на тонкой коже Шэнь Цяо целую кучу синяков и засосов. Но сейчас он полностью изменил тактику и, держа самого себя на короткой цепи, продолжал ласкать шею Шэнь Цяо, постепенно спускаясь к груди. Шэнь Цяо запрокинул голову, улетев на десятое небо. Янь Уши возбудил его до такой степени, что даос уже не мог сдерживаться и время от времени издавал стоны. Он хотел, чтобы Янь Уши овладел им, но стеснялся об этом сказать. Тем временем, губы Янь Уши уже дошли до его живота. Пытка становилась все невыносимее, по телу Шэнь Цяо пробежала дрожь.
— Глава Янь...
— Мм?
Янь Уши оторвался от своего занятия, испугавшись, что сделал что-то не так.
— Цяо?
Шэнь Цяо ничего не ответил, но в его глазах читалась сумасшедшая неудовлетворённая страсть.