Тысяча и одна осень

 Глава 22. "Я буду нежен с тобой этим утром"

— Шэнь Цяо, ты в своём уме? — разозлился Янь Уши. — Я рисковал своей жизнью, чтобы спасти тебя от Сан Цзинсина и ты снова хочешь отправиться в путешествие один? Когда в Сюаньду целая куча даосских монахов и есть кому позаботиться о твоём малолетнем ученике, если он тебе важнее, чем я. И он наверняка уже бегает куда быстрее этого достопочтенного, который потерял всю свою силу.
Шэнь Цяо смутился, потому что Янь Уши из-за него действительно вляпался во все эти неприятности и рисковал своей жизнью.
— В прошлый раз для меня устроили ловушку, — даос помрачнел, вспомнив очередное предательство Тан Юаньчуня, — но сейчас никто не знает, что я направляюсь в Сюаньду.
— Мой наивный А-Цяо, все и обо всем узнают при желании. Думаю, что и кроме Сан Цзинсина найдется много охотников до твоей красоты и талантов.
Шэнь Цяо покраснел.
— Глава Янь, ну какая красота?
Видя, что ничего не помогает, Янь Уши начал давить на его совесть.
— Ты оставишь меня одного в таком состоянии, совершенно без сил? Когда ты вернешься, ты найдешь здесь труп этого достопочтенного! — со всем присущим ему пафосом ответил Янь Уши.
— Янь Уши, у тебя есть твои ученики, которые позаботятся о тебе, а я, когда смогу убедиться, что с Шиу все в порядке, сразу же вернусь, — Шэнь Цяо легонько тронул главу Янь за плечо, но тот отстранился.
— Ты можешь идти прямо сейчас, — сказал он, — что тебе до страданий этого достопочтенного, иди!
Шэнь Цяо знал, что если Янь Уши начал разговаривать с ним в таком тоне, то он очень обиделся.
— Я бы мог отправить в Сюаньду одного из своих учеников, чтобы он справился о состоянии твоего мальчишки, — предпринял последнюю попытку Янь Уши.
— Глава Янь, я должен это сделать сам...
Янь Уши не проронил больше ни слова и молча вышел, хлопнув дверью. Шэнь Цяо знал, что он очень сильно обижен. Даос задумался. Он терзался между тем, какое принять решение: пойти в Сюаньду и испортить отношения с Янь Уши или остаться тут и мучиться потом угрызениями совести, думая, как там себя чувствует Шиу.
Янь Уши больше не разговаривал с ним и даже не вышел к трапезе. Шэнь Цяо трапезничал в одиночестве, кусок не лез в горло. Он выпил чашку чая с жасмином.

Шэнь Цяо не мог найти себе покоя из-за того, что Янь Уши не разговаривает с ним и неслышно вошёл в комнату. Глава Янь уже спал, но выглядел действительно несколько болезненно. "Он перенервничал из-за меня", — с горечью подумал Шэнь Цяо, — "в то время, когда ему нужно восстанавливать свои силы". Он взял Янь Уши за руку, чтобы передать часть своей внутренней ци, но сам был таким уставшим, что просто заснул.
Когда Шэнь Цяо открыл глаза, то заметил, что за ним наблюдает лежащий рядом Янь Уши.
— Почему ты ещё здесь? — спросил глава Янь. — Разве ты не собирался в Сюаньду?
— Я передумал, — сказал Шэнь Цяо, — пока что я остаюсь.
Обрадованный Янь Уши склонился над ним, крепко прижав его к постели. Его язык уже скользнул по шее даоса.
— Лао Янь, не оставляй отметин на моей шее, пожалуйста!
— Я помню, я оставлю их пониже, — прошептал Янь Уши, покусывая его за плечо. Шэнь Цяо подумал, что этого человека уже просто невозможно остановить и в этот раз ему не отделаться. Янь Уши с жадностью пробовал на вкус его тело, не оставляя ни единого шанса вырваться. И все же, Шэнь Цяо попробовал предпринять последнюю попытку и с силой дернулся. Янь Уши застыл над ним и молча смотрел.
— А-Цяо, — сказал он, — чем я не устраиваю тебя?
Шэнь Цяо смутился, не зная, что ответить, как сказать помягче и повежливее.
— Глава Янь, ты очень... навязчивый. Меня это пугает.
Янь Уши вскинул брови:
— Ты утверждаешь, что этот достопочтенный навязчивый? Если я хочу своего возлюбленного, в этом есть что-то плохое? Это вполне нормально. Если тебя это пугает, тогда бойся меня...
Сказав это, Янь Уши пригвоздил руки даоса к кровати, а колено выставил между его бедер, закрыв рот поцелуем и не давая произнести больше ни слова. Глаза Шэнь Цяо округлились, ему казалось, что он не может больше дышать. Вырваться уже не было никакой возможности.
— Я чувствую, как ты возбудился от моих ласк... — словно демон, прошептал ему на ухо Янь Уши, заставив щеки Шэнь Цяо пылать. — Будешь продолжать лгать себе, что хочешь, чтобы я тебя сейчас отпустил? Отдайся страсти, А-Цяо, — с этими словами Янь Уши рванул на нем халат и разорвал его. Халат стоил дорого, но главе Янь было на это все равно. Увидев прекрасное, будто из нефрита, тело даоса, с нежной шелковой кожей, он, как безумный, принялся прогуливаться по нему губами и языком, оставляя отметины на груди и животе. Шэнь Цяо не мог не признать, что Янь Уши был прав и на самом деле ему не хотелось, чтобы он останавливался, хоть даос и ненавидел себя за эти постыдные мысли.
Янь Уши любил, когда Шэнь Цяо лежал на спине, так он мог наблюдать за выражением его лица и за тем, как оно менялось. Когда Янь Уши овладевал им, глаза Шэнь Цяо раскрывались как цветки лотоса. Глава Янь не хотел пропустить ни один стон, срывающийся с его уст, ни один крик. Но в этот раз Янь Уши изменил своей традиции и перевернул Шэнь Цяо на живот. Он убрал его длинные густые волосы набок, обнажая гладкую спину и нетерпеливо провёл по ней языком. Шэнь Цяо издал стон.
— Видишь, А-Цяо, — склонился к его уху Янь Уши, — ты больше не можешь контролировать свое тело, которое жаждет меня.
Когда Янь Уши ворвался в него, Шэнь Цяо вскрикнул.
— Глава Янь, мне на самом деле очень больно...
Янь Уши провёл пальцами по его спине, наслаждаясь шелковистой кожей.
— Прости, А-Цяо, впредь я буду нежен с тобой этим утром.

— Почему ты уже несколько дней никуда не выходишь? — удивленно спросил Юй Шэнъян.
— Меня угораздило появиться не в то время и не в том месте, — ответил Бянь Янмэй. — Лучше мне сейчас не попадаться учителю на глаза.
Юй Шэнъян смутно догадывался о том, что произошло.
— Я тебе принёс поручение от учителя, — сказал он. — Ты немедленно должен отправиться в Сюаньду и доставить мази и лекарства ученику Шэнь-даочжана.
Эта новость даже обрадовала Бянь Янмэя: просто убраться с глаз долой, пока гнев Янь Уши не уляжется. Юй Шэнъян же подумал о том, что, видимо, Янь Уши серьёзно влюбился, раз проявляет о Шэнь Цяо такую заботу, какую прежде не проявлял ни к одному человеку. Это очень удивляло Юй Шэнъяна, знавшего своего учителя как человека, безразличного ко всем и крайне циничного. Невероятно, как Шэнь Цяо удалось растопить этот лёд и проложить тропинку к сердцу равнодушного Янь Уши.

Глава 23. "Глава Янь желает сегодня сыграть в вэйци с этим бедным даосом?"

Когда Янь Уши вошёл в комнату, Шэнь Цяо уже ждал его за игральной доской. Они собирались сыграть партию в вэйци — китайские облавные шашки. Доска — прямоугольное поле, расчерченное вертикальными и горизонтальными линиями, на ней плоско-выпуклые белые и чёрные камни. Суть игры заключалась в том, чтобы захватить на доске как можно больше территории, отгородив её камнями своего цвета и уничтожить наибольшее количество камней противника. Эта игра с древнейших времён считалась одним из четырёх умений, "четырёх добродетелей" — игры на музыкальных инструментах, каллиграфии и живописи, умений благородных мужей.
Но увидев Шэнь Цяо, одетого в белое, Янь Уши забыл про облавные шашки. Главе Янь все же удалось уговорить даоса надеть что-нибудь из того, что он купил для него и Шэнь Цяо выбрал белое. Кроме того, на дворе стояла осень, а осенью в Китае предпочтительно носить белое. Как же шёл ему этот хзалат! И цвет гармонировал с чёрными прядями волос, струящимися по плечам. Янь Уши застыл в немом восхищении. Да, белое шло Шэнь Цяо, возможно, даже больше, чем небесно-голубое. Любая девушка позавидовала бы такой стройной талии, как у него.
Даос не любил, когда на него так пристально смотрели, он не мог выдержать взгляд другого человека, а тем более, если этот взгляд принадлежал Янь Уши, да ещё и после того, что между ними совсем недавно произошло. Шэнь Цяо готов был сквозь землю провалиться, просто встать и убежать отсюда подальше.
— Глава Янь желает сегодня сыграть в вэйци с этим бедным даосом? — спросил он, пряча взгляд.
Янь Уши продолжал стоять на месте и выражение его лица говорило, что он хочет сыграть в кое-что другое. Шэнь Цяо прекрасно знал, что может обозначать этот взгляд.
— Лао Янь, пожалуйста, — запинаясь, проговорил даос, — дай мне передышку после... — он не знал, как культурнее выразиться и замер на полуслове, смутившись. Янь Уши просто замордовал его в постели с самого утра и даже сейчас, сидя за игральной доской, Шэнь Цяо ощущал боль, но не хотел, чтобы глава Янь это заметил.
Янь Уши резко бросился к нему и Шэнь Цяо испуганно отпрянул в сторону. Глава Янь опустился перед ним на пол и, обхватив его колени, уткнулся в них лицом. Даос был очень удивлён, так как подобные порывы были несвойственны Янь Уши. Он чувствовал себя неловко и не знал, что ему делать. Неуверенно положив ладонь на голову главы Янь, даос ощутил, какими мягкими были его волосы. Янь Уши поднял голову и посмотрел ему прямо в глаза:
— Я люблю тебя...
Шэнь Цяо отдернул руку, ещё больше смутившись. "Что он мог найти во мне?!"
— Глава Янь... — пробормотал даос, не зная, как себя вести.
— Ну почему ты всегда называешь меня "глава Янь"? — сказал Янь Уши и положил голову ему на колени, крепко обнимая их руками.
— Янь-лан... — тихо, почти шепотом, проговорил Шэнь Цяо, проведя рукой по волосам Янь Уши.
Случайно увидев эту сцену, Юй Шэнъян незаметно удалился, он совсем не хотел повторять участь Бянь Янмэя. Но эта сцена поразила его до глубины души. Юй Шэнъян никогда себе не мог и вообразить, чтобы его учитель сидел вот так перед кем-то на полу, обнимая колени другого человека. Происходило что-то из ряда вон выходящее, что было выше понимания Юй Шэнъяна.
Шэнь Цяо сам был удивлён таким проявлением чувств Янь Уши и его сердце затрепетало в груди и забилось чаще, а по телу поползли мурашки. "Глава Янь так любит меня, а я ничего не могу дать ему взамен, не могу вести себя так, как ему хотелось бы, я ни на что не способен", — с укором в адрес самого себя подумал Шэнь Цяо. Вспомнились многочисленные упреки Янь Уши, что даос не проявляет по отношению к нему никакой инициативы. Осознав это, Шэнь Цяо все равно не мог пересилить самого себя, будто натыкаясь на невидимую каменную стену.
— Глава Янь, мне бы хотелось выпить вина... — неожиданно сказал он. Янь Уши поднял на него изумленный взгляд:
— Вина?! А-Цяо, я знаю, что ты не любишь спиртные напитки, в прошлый раз тебе стало совсем худо от них.
— Я помню, но мне все равно захотелось немного выпить...
— С чего бы это? — поднялся Янь Уши. — Этот достопочтенный в ближайшее время не собирается умирать. Ну хорошо, я удовлетворю твое желание и могу порекомендовать хорошее сливовое вино у-мэ.
Из китайской сливы можно было получить очень вкусное вино, но выращивание урожая и приготовление напитка было дорогим удовольствием, поэтому, вино у-мэ пили люди состоятельные, в число которых входил Янь Уши.
На закуску был подан "Яншэнь фань" — бруски куриного мяса, моркови и лука, обжаренные в масле с тростниковым сахаром и имбирем, копченое мясо краба и ослятина со специями на пару, а также были поданы рис, овощи и фрукты в деревянной посуде, чёрной изнутри и красной снаружи, украшенной разнообразными рисунками.
Шэнь Цяо сказал, что не голоден и осушил полную чашу сливового вина, после чего у него зашумело в голове и все поплыло перед глазами. Янь Уши с едва заметной улыбкой наблюдал за ним.
— Этот бедный даос желает испить ещё одну чашу сливового вина у-мэ? — спросил он и, не дождавшись ответа, снова наполнил чашу Шэнь Цяо до краев. Поняв, что деваться некуда, даос осушил и её. Он быстро захмелел и кое-как поднялся со своего места.
— Глава Янь, — пробормотал он заплетающимся языком, — пойдём в спальню.
Янь Уши удивленно посмотрел на него.
— А-Цяо, ты собираешься меня чем-то удивить?
Даос схватил его за руку, увлекая за собой, но его так сильно шатало из стороны в сторону, что Янь Уши постоянно приходилось поддерживать возлюбленного, чтобы он случайно не упал и не расшиб себе лоб.
— Ну что, А-Цяо, что ты хотел мне показать? — спросил с ухмылкой Янь Уши. Шэнь Цяо был такой пьяный, что еле держался на ногах. Он повис на Янь Уши, обнимая его за шею.
— Янь-лан, я тебе сегодня покажу...
— Что покажешь? — продолжал усмехаться Янь Уши.
— А вот сейчас увидишь, что я сделаю с тобой... — Шэнь Цяо попытался толкнуть его на кровать, но сам едва не упал, вовремя подхваченный Янь Уши, который искренне этому рассмеялся.
— Ну, А-Цяо, так что ты со мной сделаешь?
— То, что ты постоянно делаешь со мной, — проговорил совсем уже пьяный Шэнь Цяо и заснул у Янь Уши на руках. Главу Янь позабавила эта пьяная выходка даоса. Он долго вглядывался в его лицо, пожирая глазами каждую черточку — лицо Шэнь Цяо поистине было прекрасно, потом уложил его в кровать и прилег рядом, снова сжав в объятиях. Полночи Янь Уши смотрел на Шэнь Цяо, гладил его лицо и волосы, слушал его дыхание.

Глава 24. " Это был очень плохой сон, я не хочу вспоминать о нем"

Шэнь Цяо посмотрел вниз — пропасть, чёрная, зияющая бездна, раскрывающая ему навстречу свои безликие вечные объятия. Поднялся такой сильный ветер, что волосы, упавшие на лицо Шэнь Цяо, полностью закрыли глаза, он смахнул их рукой. Медленными шагами, с невероятно циничной улыбкой, к нему приближался Янь Уши. Даос знал, что Янь Уши хочет столкнуть его в пропасть. Глава Янь напоминал охотника, загнавшего добычу в угол и медленно смакующего его страх.
— Янь Уши, не делай этого!
Но Янь Уши лишь рассмеялся даосу в лицо:
— Какой же ты глупый, А-Цяо! Я никогда тебя не любил, ты был лишь игрушкой для меня. Но игрушка наскучила мне, поэтому она должна умереть.
Шэнь Цяо обернулся назад и покачнулся от головокружительной высоты, едва удержавшись на ногах.
— Глава Янь, как ты можешь, я доверял тебе!
— Доверчивость — вернейший показатель глупости, А-Цяо, — снова рассмеялся Янь Уши, он был уже в шаге от даоса. По лицу Шэнь Цяо потекли слёзы.
— Глава Янь! — послышался ещё один голос, принадлежавший Сан Цзинсину. — Не убивай его, отдай его лучше мне!
— Почему бы и нет? Я здорово развлекусь, наблюдая, что ты будешь делать с ним.
— Янь Уши, пожалуйста! — закричал Шэнь Цяо. — Как ты можешь так поступать со мной!

— А-Цяо, проснись! — начал расталкивать его глава Янь. Очевидно, даосу снился кошмарный сон, потому что он кричал и плакал, вцепившись в Янь Уши.
— А-Цяо, слышишь, все хорошо, это всего лишь сон, — прошептал ему на ухо Янь Уши. Шэнь Цяо успокоился, перестав кричать и ещё сильнее вцепился в него. Глава Янь гладил его по голове, как ребёнка, и Шэнь Цяо притих.
Наутро даос встал с головной болью, волосы были разлохмачены. Он всю ночь спал на Янь Уши.
— Как плохо...
— Что тебе снилось, А-Цяо? Ты всю ночь кричал: "Янь Уши, не делай этого!" и плакал. Так чего мне не делать? — с ухмылкой посмотрел на него Янь Уши. Шэнь Цяо вспомнил свой мерзкий сон. Даже во сне было мучительно больно переживать предательство главы Янь.
— Это был очень плохой сон, я не хочу вспоминать о нем, — проговорил даос, пытаясь прийти в себя, он заметил, что совершенно нагой и сразу же прикрылся одеялом.
— Где моя одежда? Зачем ты раздел меня, пока я спал?
Янь Уши этому рассмеялся.
— Ты заснул, кроме того, тебе было плохо и тошнило, не вижу ничего плохого или странного, что я раздел тебя, чтобы уложить в кровать.
— Что ты делал со мной?..
— А-Цяо, ты меня удивляешь, — не выдержал Янь Уши. — Мы спали с тобой уже не один раз, а ты продолжаешь вести себя словно девица, которая боится, что я лишу её девственности. Я ничего с тобой не делал ночью, если уж тебе так интересно! Но ведь это ты притащил меня в спальню и грозился что-то со мной сделать, так можешь продолжить сейчас, я полностью в твоём распоряжении.
Янь Уши демонстративно разлегся на постели, раскинув руки в стороны. Шэнь Цяо покраснел.
— Глава Янь, прости меня, если я чем-то обидел тебя вчера, я был так пьян, что ничего не помню...
— Глупости, ты ничем меня не обидел, я от души посмеялся, — Янь Уши подсел к Шэнь Цяо и прижал его к себе, даос продолжал прикрываться одеялом.
— А-Цяо, если ты чего-то хочешь, не стесняйся, я могу исполнить твои желания... — прошептал Янь Уши ему на ухо, заставив еще больше покраснеть.
— Мне снился очень плохой сон, что ты снова предал меня, — проговорил Шэнь Цяо, уткнувшись ему в плечо.
— Это просто сон, А-Цяо, просто сон, — Янь Уши слегка укусил его за шею.
— Глава Янь, я же попросил... Мне плохо, болит голова и тошнит, зачем я выпил вчера столько этого сливового вина!
— Иди, умойся и приведи себя в порядок.
— Моя одежда... — проговорил даос. Янь Уши знал, что Шэнь Цяо не вылезет из-под одеяла, пока он не подаст ему одежду и не отвернётся, чтобы даос смог переодеться. Вздохнув, Янь Уши протянул ему халат и пошёл к выходу, чтобы привести в порядок самого себя.
— А-Цяо, не забывай, что через несколько дней мы едем по приглашению в императорский дворец, — бросил на ходу Янь Уши. Шэнь Цяо схватился за укушенную шею, переживая, не будет ли на ней синяка.

После смерти Юйвэнь Юня, на престол Северного Чжоу взошел малолетний принц Цзин-ди. Воспользовавшись ситуацией, Ян Цзян, который был полководцем в Северном Чжоу, захватил власть в свои руки и сломил сопротивление начальников войск. Он беспощадно расправился с членами клана Юйвэнь, правящими в Северном Чжоу. После того, как Ян Цзян одолел своих врагов, он объявил себя новым императором и назвал государство именем Суй. С тех пор его именовали императором Вэнь-ди. Вэнь-ди отменил закон в Северном Чжоу, запрещавший буддизм и даосизм.
Ранее, для представителей высших классов буддизм казался мало привлекательным, потому что имел антисемейную направленность, ведь истинным буддистом считался монах, который покинул семью ради жизни в монастыре, что противоречило традициям сыновнего послушания. Истинный буддист должен был отказаться от плотской любви, которая служила основой продолжения рода. Изображения Будды, соответствовавшие канонам индийской красоты, считались противоестественными и уродливыми, а одежда, составлявшая оголенным одно плечо — нескромной. Но самым странным считалось представление о том, что мир —порождение нашего воображения, а также понятие греха и наказания за него.
Сейчас же, знать, исповедующая конфуцианство, была очарована буддизмом, который теперь получил широкое распространение. Популярностью пользовались школы медитации, близкие по своей идеологии к даосизму. Вэнь-ди основал много буддийских храмов и поддерживал образованных монахов. Монахи занимались благотворительностью, проводили религиозные церемонии, молились о дожде, просили благословения у предков императора.
Вэнь-ди не осуждал даосизм, буддийская форма которого формировалась на протяжении целого столетия. Лао-Цзы превратился в главное божество, появились храмы, монашеские ордена и священные тексты. Но в управлении страной император придерживался конфуцианских принципов с их послушанием, что так импонировало ему. Конфуцианство лежало в основе политической реформы, проведенной в эпоху династии Суй, принесшей спокойствие и стабильность огромной империи, терзаемой войнами.
Во дворцах и при дворе императора собирались художники, учёные, поэты. В элитных салонах отшлифовывалось искусство утонченной беседы. В традициях даосизма отточенная мысль должна была выражаться совершенным языком в наиболее лаконичной форме — получившей название "чистой беседы".

Глава 25. "Боишься разочароваться во мне, если я тебя предам или боишься потерять меня?"

Шэнь Цяо и Янь Уши ехали в повозке в императорский дворец. Даос выбрал одежду небесно-голубого цвета, которую Янь Уши купил ему для этого случая. Они обсуждали политику. Глава Янь сотрудничал с Ян Цзянем, который был только рад иметь такого защитника, переживая за свою безопасность. Но что будет, если преемник Ян Цзяня этого не поймёт? Янь Уши забегал наперед, просчитывая разнообразные варианты. Видение Янь Уши было настолько обширным и проницательным, что многие люди в мире боялись его.
— Если Янь Гуан сможет занять трон в будущем, этот достопочтенный сможет сотрудничать с ним, но если он откажется, тогда я буду преследовать его... А-Цяо, с тобой что-то происходит, несколько дней подряд ты слишком задумчив, в чем дело? — Янь Уши, как бы между прочим, положил свою ладонь на колено даоса. Шэнь Цяо, как можно вежливее, убрал его руку.
— Меня не оставляет в покое тот сон, что приснился на днях, — проговорил он.
— Боишься разочароваться во мне, если я тебя предам или боишься потерять меня? — с присущей ему ехидной усмешкой, спросил глава Янь.
— И то, и другое, — опустил голову Шэнь Цяо. Руки Янь Уши немедленно схватили его, привлекая к себе. Шэнь Цяо, как тряпичная кукла, безвольно опустился в объятия главы Янь. Глаза Янь Уши горели такой неуправляемой страстью, что он был готов овладеть этим бедным даосом прямо в повозке.
— Глава Янь, я тебя прошу! — попытался оттолкнуть его даос. — Мы едем на встречу с императором, пожалуйста, дождись уже, когда мы вернёмся домой.
Уловив в его словах сенс, Янь Уши, разочарованно выпустил Шэнь Цяо из своих объятий.
— Хочется вернуться домой прямо сейчас! — сказал Янь Уши. Шэнь Цяо отсел на безопасное расстояние, поправляя волосы и одежду. Он опасался, как бы глава Янь не выкинул чего-нибудь во дворце, за что придётся краснеть (от этого человека можно было ожидать всего, чего угодно).
— А-Цяо, а помнишь, как ты кормил меня супом из баранины? — мечтательно сказал Янь Уши. — Тогда я сильно болел, но время от времени приходил в сознание и все чувствовал. Я подумал, что ты просто хочешь поцеловать меня, пока я сплю, и так обрадовался...
Щеки Шэнь Цяо зарделись.
— Глава Янь уже тогда имел на меня виды?
— Я всегда имел на тебя виды! — воскликнул Янь Уши. — А-Цяо, я всегда хотел тебя, хоть полюбил несколько позже.
Янь Уши потянулся к руке даоса и сжал её в своей ладони. В этот момент Шэнь Цяо очень захотелось прижаться к нему и просидеть так всю дорогу, но он знал, что если сделает это, то неминуемо последует продолжение и тогда ему не избежать своей участи. Поэтому, даос остался на своем месте. Янь Уши по-прежнему сжимал его руку в своей.

Большую часть площади города занимало пять огромных дворцовых комплексов. Один из них состоял из сорока зданий, соединённых крытыми галереями и имел огромный зал для аудиенций — его построили на террасе. В этом дворцовом комплексе имелись покои для императора и императрицы, дома для придворных, библиотека, арсенал и храмы, посвящённые предкам. У входа в главные дворцы были установлены статуи и колокола. Сами дворцы были украшены многочисленными пирамидальными башенками. Деревянные балки и колонны внутри дворцов источали приятный аромат и были расписными; основания колонн изготавливались из нефрита, полы блестели полированным камнем, а стены были облицованы деревом и украшены живописью на шёлке и шелковыми гобеленами. Грандиозные фрески дворца и зала предков изобиловали мифическими сюжетами и пейзажами.
Шэнь Цяо завораживала эта величественная красота и он разглядывал дворец, раскрыв рот, пока не почувствовал горячее дыхание главы Янь сзади на своей шее, который явно чего-то хотел. Это заставило Шэнь Цяо ускориться. Сегодня сюда были приглашены представители различных сект: буддистских, даосских, конфуцианских, демонических.
Огромные фрески эпохи Хань выглядели яркими и живыми. На росписях отражались все существа на земле и в морских водах, боги и души умерших людей. Особенно привлекло Шэнь Цяо старинное императорское зеркало безупречной работы: дракон слева и тигр справа отгоняют зло. Красная птица и Чёрный воин соответствуют силам инь и ян. "Да будут твои сыновья и внуки здоровы и благополучны, да будет дарована долгая жизнь твоим родителям, да посетят тебя счастье и богатство, а жизнь твоя будет дольше, чем у металла и камня, и станешь ты как князь и царь".
Залюбовавшись зеркалом, Шэнь Цяо отстал от Янь Уши.

Он бы узнал его из тысячи. Лицо Сан Цзинсина исказила похотливая и жестокая гримаса, его глаза жадно загорелись, когда он увидел даоса. В этом нежно-голубом халате Шэнь Цяо казался таким хрупким, таким невинным, что Сан Цзинсин насилу сдержал себя, чтобы не схватить его прямо здесь же, но он был не настолько глуп или необуздан, чтобы сделать это в императорском дворце.
Если дело касалось похоти, аппетиты Сан Цзинсина не ведали предела. На самом деле он хотел обладать всеми, кто ему приглянулся, а не только самыми юными мальчиками и девочками. Но так как в секте Хэхуань практиковали искусство двойного совершенствования, он предпочитал наслаждаться девственниками. Считалось, что девственники сохраняют в себе первобытную духовную энергию. К несчастью для Сан Цзинсина, Шэнь Цяо больше не был девственником, но это ни капли не умерило пыл главы секты Хэхуань. Сан Цзинсин не мог найти себе покоя, потому что не мог заполучить этого даоса.
Шэнь Цяо поднял голову и случайно встретился взглядом с Сан Цзинсином. Он не почувствовал страха, ощутил лишь растерянность. Даоса вовремя догнал Янь Уши. Заметив, как на Шэнь Цяо пялится Сан Цзинсин, Янь Уши демонстративно обнял его за талию, давая понять, что этот человек принадлежит ему и если Сан Цзинсин попытается сунуться, будет иметь дело с главой Янь лично. Сан Цзинсин цинично усмехнулся и пошёл дальше, конечно же, не оставляя своих похотливых и мерзких мыслей насчёт Шэнь Цяо, он решил не отступать от своего.

Глава 26. "Глава Янь, иногда я думаю, что тебя стоит бояться больше, чем Сан Цзинсина"

Ян Цзянь, ставший владыкой Китая, происходил из аристократической семьи, владения которой располагались между Лояном и Чанъанью. Он сделал карьеру на военном поприще и занимал различные посты в Северном Чжоу. Ян Цзянь был коротконогим, с непропорционально широкой талией, суровый и резкий в обращении, скупой, лишенный обаяния и привлекательности, подверженный припадкам ярости, но он оказался на удивление искусным правителем — несмотря на то, что занял трон в результате жестокой борьбы за власть и многочисленных убийств.
Ян Цзянь взял себе тронное имя Вэнь-ди. Он был необычайно счастлив в браке, императрица разделяла его буддийскую веру и приверженность моногамии. В их брачный и государственный союз она привнесла рассудительность и здравый смысл.
Императрица Дугу Цзя Ло была дочерью Западного Вэй генерала Дугу Синя. У Ян Цзаня не было наложниц из-за любви и уважения к своей жене, а также из-за клятвы, которую они дали в молодости, что было большой редкостью для китайских императоров.
Императрица плакала каждый раз, когда слышала о казни, но когда муж захотел помиловать одного из своих родственников, совершивших преступление, она сказала: "Это чисто государственное дело, зачем примешивать к нему личные мотивы?" И преступник был казнен.

Шэнь Цяо вспомнился один момент: когда Янь Уши опозорил его при незнакомом человеке, незаметно запечатав его акупунктурные точки и наградив напоказ самым глубоким поцелуем. Тогда Шэнь Цяо был просто в ярости, сгорая от стыда и бессилия. Даос с опаской подумал: не выкинет ли Янь Уши что-нибудь подобное сегодня, когда императорский дворец полон гостей из других сект?
— А-Цяо, почему у тебя такое выражение, ты так сильно испугался Сан Цзинсина? — спросил Янь Уши, ехидно улыбаясь.
— Глава Янь, иногда я думаю, что тебя стоит бояться больше, чем Сан Цзинсина.
Мимо них прошёл буддийский монах, лицо которого показалось весьма знакомым.
— Да это же старый лысый осел Сюэтин! — воскликнул Янь Уши так, чтобы монах услышал. — Делает вид, что отрешён от мира сего, а сам в душе кипит ненавистью к этому достопочтенному.
Шэнь Цяо узнал также И Биченя и представителей секты Жуян Кухэя, а также секты Бися.
— Янь-цзунчжу! Шэнь-даочжан! — слышалось со всех сторон. Люди рассыпались в лицемерных улыбках, но никто на самом деле не имел ни малейшего желания связываться с таким человеком, как Янь Уши.
— Император!.. — прокатился шепот в зале.
Ян Цзянь — император Вэнь-ди, появился в парадном халате с рукавами, свисающими до самого пола. Все члены императорской фамилии и аристократы носили халат с цельнокройными рукавами длиной по щиколотку. Нижняя одежда включала штаны, которые были скрыты длинными халатами, так как у аристократов это были нормой приличия.
Одежда Ян Цзяня была традиционно жёлтого цвета, а во времена эпохи Цин жёлтый имел право носить только император.
Поприветствовав гостей, Вэнь-ди завел непринужденную беседу о выборе места для основания новой столицы. Он рассказал, что обращался к прорицателям и они посоветовали выбрать место к юго-востоку от Чанъани, чтобы построить там город. Император поделился мыслью, что хочет назвать столицу Да-син ("Великое возрождение") и стал спрашивать совета у представителей различных сект. Гости, разумеется, приветствовали начинания императора, одобряя место и название новой столицы, которая принесёт перемены к лучшему и объединение страны.
Пока все были заняты обсуждением основания новой столицы, Шэнь Цяо заметил, что Янь Уши, отпив из чаши вино, изменился в лице и схватился за горло.
— Глава Янь?! Тебе плохо? Это был яд?? — прошептал Шэнь Цяо, склонившись к нему.
Янь Уши тихонько рассмеялся и также, шепотом, ответил:
— А-Цяо, ты так переживаешь за меня, видел бы ты сейчас своё лицо! Ты будто сам принял яд.
Шэнь Цяо в гневе отвернулся в сторону, чтобы не привлекать к себе внимание. Как он снова мог купиться на дурацкую уловку Янь Уши, уже в который раз! Даос не понимал, почему этот человек так жестоко, снова и снова, испытывает его терпение, чтобы развлечь себя. Янь Уши легонько ущипнул его за щеку, давая понять, чтобы он не обижался, но Шэнь Цяо отмахнулся от его руки.
Даос обернулся и заметил, что за ним пристально наблюдает Сан Цзинсин. Шэнь Цяо стало неприятно и он отвернулся. Через некоторое время, он повернулся снова: Сан Цзинсин все также пристально продолжал смотреть на него.
Между представителями сект зашёл спор о фундаментальных различиях буддизма и даосизма. Что лучше: буддийское достижение блаженства в освобождении от телесного существования или даосские продление земной жизни? Буддисты верили, что совершенствование человека и спасение души достигаются без взаимодействия с другими людьми, а приверженцы даосизма настаивали, что ценность личности определяется её взаимоотношениями с семьёй и обществом.
К Шэнь Цяо подсел какой-то человек и шепотом спросил:
— Господин, ты Шэнь-даочжан?
— Да, это я.
— Я художник и хотел бы попросить тебя, чтобы ты позировал для моей картины. Твой облик столь благороден и столь прекрасен, что я бы хотел запечатлеть его.
Шэнь Цяо раскраснелся, смущенный комплиментами художника и обещал подумать. Неожиданно, в его голове послышались странные голоса и чей-то вкрадчивый шепот. У Шэнь Цяо закружилась голова, он едва не упал, но Янь Уши не заметил этого, увлеченный спором между буддистами и даосами.
Шепот не прекращался, будто кто-то сидел у Шэнь Цяо в голове, казалось, что его голова сейчас разорвется. Ему снова стало плохо и он поспешно вышел на свежий воздух, чтобы не упасть в обморок прямо в зале.
В императорском саду было тихо, только сухие листья шелестели под ногами. Вдохнув свежий воздух в лёгкие, Шэнь Цяо почувствовал себя лучше. Подняв голову, он встретился с холодными, будто сталь, глазами Сан Цзинсина, который стоял прямо напротив него. Стоял, молча уставившись и раздевая Шэнь Цяо глазами. Даос стоял, будто загипнотизированный им.

Глава 27. "Сейчас я думаю совершенно о другом сражении, дорогой мой А-Цяо"

Сан Цзинсин продолжал резать Шэнь Цяо взглядом, будто острым мечом. Его глаза блестели при свете луны, как у дикого тигра, а когда подул ветер, его волосы взвились в воздух змеями. Шэнь Цяо стоял, будто парализованный и хотя Сан Цзинсин молчал, он отчётливо слышал его голос в своей голове: "Ты подчиняешься мне, ты будешь делать только то, что я тебе говорю. Я повелеваю твоей волей и твоим разумом. Сейчас ты будешь стоять спокойно и без движения".
Шэнь Цяо впал в состояние ступора, будто был под гипнозом. Сан Цзинсин, победоносно осклабившись при свете луны, медленно подходил к почти уже лишенной воле жертве. Он протянул руку, чтобы схватить Шэнь Цяо за горло, но тут же глухо вскрикнул, получив по руке внезапный удар. Перед ним стоял Янь Уши, закрывая собой Шэнь Цяо.
— Надеюсь, глава секты Хэхуань не станет мешать двоим влюбленным, решившим уединиться в глубине сада? — спросил Янь Уши, с ухмылкой и вызовом глядя на отступившего Сан Цзинсина, который меньше всего хотел вступать с ним в бой, а тем более в императорском саду, где мог навлечь на себя немилость Вэнь-ди.
— Конечно, глава Янь, я не стану мешать, — проговорил Сан Цзинсин и стиснул зубы от боли, потому что Янь Уши нанес ему ощутимо сильный удар по руке. Он развернулся и побрел во дворец, весьма разочарованный и каждую секунду проклинающий Янь Уши, который помешал такому хорошему развлечению.
— А-Цяо, ты в своём уме, один бродить ночью по императорскому саду, зная, что здесь находится Сан Цзинсин и мало ли ещё сколько врагов?
— Глава Янь забывает, что я не девица, которая постоянно нуждается в защите и опеке, а воин.
Янь Уши ехидно улыбнулся:
— Интересно, где бы сейчас находился этот воин, не почувствуй этот достопочтенный неладное и не выйдя искать его в саду? Глупый А-Цяо, Сан Цзинсин применил к тебе искусство очарования, зачем ты смотрел ему в глаза? Ведь сейчас он мог сделать с тобой все, что захотел.
Шэнь Цяо не ответил и, нахмурившись, отвернулся.
— Этот даос все ещё злится из-за шутки этого достопочтенного? — спросил Янь Уши, заглядывая ему в лицо.
— Глава Янь, конечно же я злюсь, тебе совершенно наплевать на чувства других людей! — не выдержал Шэнь Цяо.
— Чувства? — ухмыльнулся Янь Уши. — Как интересно... Этот даос никогда не рассказывал мне о своих чувствах. Может быть, он рассказывал о них Се Лину или ещё кому другому, но только не этому достопочтенному, — он схватил пытающегося отвернуться Шэнь Цяо и притянул к себе, обхватив руками за тонкую талию.
— Зачем ты снова и снова делаешь это? — возмутился даос.
— Потому что мне так нравится.
Янь Уши ещё ближе привлек его к себе и Шэнь Цяо почувствовал на своей щеке его горячее, огненное, словно у дракона, кипящее страстью дыхание. Даос пытался отодвинуться, но у него ничего не получилось. Янь Уши, словно хищник, схватил его мертвой хваткой. Он взял лицо Шэнь Цяо в свою ладонь и накрыл его губы своими. Но не так, как обычно делал это, без всепоглощающей страсти, заставляющей губы распухать и болеть, а очень нежно, с чувством. Даос удивился этому. Он вспомнил, что Янь Уши уже один раз целовал его так, когда прикидывался Се Лином. Зачем он сейчас снова делает это, чтобы подразнить его и посмеяться? Как бы там ни было, Шэнь Цяо был очарован таким нежным, как лепестки цветущего персика, поцелуем и полностью отдался ему, краем глаза наблюдая за большой круглой луной, которая, в свою очередь, наблюдала за ними.
— Янь Уши... — прошептал Шэнь Цяо, оторвавшись от поцелуя.
— Мм? — посмотрел на него Янь Уши и видя, что даос не отвечает, снова поймал его губы своими. Шэнь Цяо почувствовал, как по всему телу пробежала лёгкая дрожь, дыхание участилось, а внизу живота стало горячо. Он ощутил во всем теле жгучее желание, а на ум пришли такие постыдные мысли, что он покраснел, поскорее отгоняя их прочь.
Янь Уши с улыбкой посмотрел на него:
— Шэнь даочжан, ты наконец-то научился целоваться? Делаешь заметные успехи.
— Глава Янь... — прошептал Шэнь Цяо, потупив взгляд.
— Ты так дрожишь, наверное, замёрз? — пристально посмотрел на него Янь Уши, продолжая улыбаться. — Нам срочно пора домой, ты так не считаешь?
Шэнь Цяо подумал, что он, возможно, догадался о его постыдных мыслях и очень устыдился этому. Тем временем, Янь Уши подхватил его на руки и помчался прочь из сада. Мимо них пролетали последние желтые листья, обнажая ветви деревьев. Шэнь Цяо поспешно ухватился за шею Янь Уши, чтобы не упасть, потому что глава Янь шёл очень быстро.
— Янь Уши, отпусти меня, я не девица, чтобы носить меня на руках! — возмутился даос, пытаясь вырваться, но, конечно же, это оказалось невозможно.
— Ты воин, равный мне по силе? — спросил Янь Уши. — Сразишься со мной и одержишь победу? Я так давно жду этого, А-Цяо, я ждал этого изначально, чтобы ты стал равным мне по силе противником.
— Глава Янь, я не смогу одолеть тебя... — пробормотал Шэнь Цяо.
— Сейчас я думаю совершенно о другом сражении, дорогой мой А-Цяо, — шепнул ему на ухо Янь Уши.
— Янь Уши, прошу тебя, только не в повозке!
— А где ещё? Ехать долго, я не собираюсь столько времени ждать, — он открыл дверцу повозки, затащил туда Шэнь Цяо, залез сам и громко хлопнул дверцей.
— Гони! — приказал он вознице.
— Глава Янь, если ты сделаешь это в повозке, я не буду с тобой разговаривать, — прошептал даос, боясь, как бы не услышал возница. Он лежал прямо на Янь Уши, крепко прижатый к нему.
— А-Цяо, думаешь, я не чувствую, как сильно ты возбуждён? Я это почувствовал ещё в саду, когда прижимал тебя к себе. Ты хочешь меня и ничего с этим не поделать, как бы ты ни отрицал, природа берет свое, — с удовольствием констатировал факт Янь Уши. Шэнь Цяо взмолился всем богам, чтобы этот разговор не долетел до ушей возницы.
— Глава Янь, не вздумай...
— Я просто поцелую, — Янь Уши склонился над ним и Шэнь Цяо снова почувствовал его язык у себя во рту, который проникал в него все глубже. Повозка мчалась на сумасшедшей скорости и они постоянно подпрыгивали, когда колёса повозки наезжали на кочки или булыжники. Янь Уши крепче прижал к себе Шэнь Цяо, продолжая углублять поцелуй. Рука главы Янь нетерпеливо залезла под одежду даоса, спускаясь к низу живота.
— А-Цяо, какой ты твёрдый... — прошептал он.
— Глава Янь! — воскликнул Шэнь Цяо, готовый провалиться сквозь землю. А если это услышал возница? Но Янь Уши только входил во вкус, проведя по нежной шее даоса языком.

Глава 28. "Глава Янь, погаси свет — это моё условие"

Шэнь Цяо не знал, слышал или нет возница весь их постыдный разговор и мучился этим вопросом. Тем временем, они уже подъехали к дому и Янь Уши вытащил его из повозки на руках.
— Глава Янь, поставь меня на землю, пожалуйста, я могу ходить самостоятельно! — вскричал Шэнь Цяо, но Янь Уши, будто не слыша его, продолжал нести на руках. Глава Янь ногой открыл дверь, едва не выбив её. Он шёл, задевая предметы, которые с грохотом падали на пол. Упала и разбилась очень дорогая ваза, но Янь Уши не придал этому никакого значения. Он бросил Шэнь Цяо на кровать, как мешок с зерном и принялся запирать двери, чтобы помешать не мог никто: ни люди, ни животные. Чтобы ни зверь, ни птица не могли проникнуть в его спальню. Шэнь Цяо испугался, ему уже перехотелось все на свете. Он отполз на край кровати и забился в угол, как пойманный охотником зверёк. Даос и раньше замечал, что у главы Янь не все в порядке с психикой и сейчас это ещё больше подтверждалось. Заперев дверь, Янь Уши повернулся и, увидев забившегося в угол Шэнь Цяо, расхохотался.
— А-Цяо, что с тобой? Ты что, меня боишься? Ты напоминаешь сейчас этого глупого олененка, который когда боится меня, сразу же забивается в угол.
— Неудивительно, что животные боятся тебя. Глава Янь, почему ты так себя ведешь??
— Как? Как я себя веду? Ты хочешь сказать, что этот достопочтенный, который носит тебя на руках, плохо к тебе относится? Или, может быть, недостаточно любит тебя?
— Любить — вовсе не означает вышибать ногой двери или разбивать вазы.
Янь Уши присел на кровать, его глаза жадно горели, как у голодного хищника. Шэнь Цяо сжался в комок, понимая, что глава Янь разделает его сейчас, как кусок мяса к ужину.
— Это все происходит потому, что этот достопочтенный уже очень долго ждет и устал ждать.
На мгновение, Янь Уши залюбовался даосом. Шэнь Цяо был так очарователен сейчас: такой растрепанный, перепуганный, губы снова распухли, потому что пока они ехали в повозке, глава Янь каждую минуту целовал его. На шее алыми лепестками уже выступили цветы страсти от поцелуев Янь Уши и он, довольно улыбнувшись, потянулся к Шэнь Цяо, но даос отстранился.
— Глава Янь, погаси свет — это моё условие.
Янь Уши недовольно и немного удивленно хмыкнул: неужели этот даос хочет лишить его самого главного удовольствия — наблюдать за тем, как меняется выражение его лица на протяжении ночи? Для Шэнь Цяо было просто невыносимо, когда Янь Уши постоянно заглядывал ему в лицо, одновременно творя такие вещи, о которых стыдно было и вспоминать.
— Хорошо, — встал, наконец, Янь Уши. — Для того, чтобы слышать твои стоны и крики, свет вовсе не нужен.
Он задул свечи и бросился на кровать, разрывая одежду на Шэнь Цяо едва ли не в клочья.
— Глава Янь, это была одежда, которую ты купил мне для визита в императорский дворец и она очень дорого стоит, — напомнил даос.
— Плевать, — сказал Янь Уши, сдирая одежду и с себя. — Я куплю тебе новую.
Шэнь Цяо в темноте слышал его тяжёлое, прерывистое дыхание, наполненное страстью. По крайней мере, в темноте он мог немного раскрепоститься и не видеть этих насмешливых, пристально наблюдающих за ним, пары глаз, от взгляда которых хотелось провалиться сквозь землю. Янь Уши напал на него с такой прытью, что даосу начало казаться, что сейчас он разорвет и его на части, как одежду. После таких ночей на нежной коже Шэнь Цяо оставались синяки.
— Янь Уши! — воскликнул даос. — Прошу тебя, пожалуйста, будь со мной помягче, Янь-лан...
Янь Уши опешил и замер над ним. Что должно было случиться, чтобы Шэнь Цяо назвал его "Янь-лан", чтобы он чётко произнёс это вслух?
— Пожалуйста, ты причиняешь мне боль... — снова сказал Шэнь Цяо. Янь Уши никогда не задумывался над этим, он почти всегда так вел себя.
— Хорошо, — наконец сказал Янь Уши. Он склонился и поцеловал его точно также, как сделал это в императорском саду, Шэнь Цяо почувствовал в этом поцелуе нежность. Страх начал постепенно уходить, уступая место желанию.
— А-Цяо, ты такой горячий, — прошептал Янь Уши, — просто пылаешь.
Он пробежался поцелуями от шеи до низа живота Шэнь Цяо и устроился у него между бедер. Шэнь Цяо вздрогнул, но скорее от возбуждения.
— Глава Янь...
— Молчи, — проговорил Янь Уши.
Шэнь Цяо больше не мог, да и не хотел возражать или сопротивляться, или изображать, будто бы ему это не нравится. Он издал глубокий вздох, когда Янь Уши коснулся губами самого сокровенного места. Янь Уши продолжал ласкать его внизу до тех пор, пока сладкая истома не охватила все тело Шэнь Цяо, он вскрикнул и выгнулся, как ветка молодого дерева.
— А-Цяо, если бы ты знал, как меня возбуждают твои крики, — сказал Янь Уши, довольный собой. Даос ничего не ответил, ощутив стыд. Глава Янь продолжил далее и вскоре Шэнь Цяо почувствовал его пальцы глубоко внутри себя, за этим последовало то, что Янь Уши раздвинул его бедра в стороны и вонзился в него. Как он ни пытался действовать осторожно, вскоре, одержимый страстью, снова перестал себя контролировать и все было, как обычно. Шэнь Цяо ухватился за его плечи, испытывая одновременно и боль, и возбуждение.
— Тебе нравится? — прошептал Янь Уши ему на ухо, он почти лежал на Шэнь Цяо.
— Глава Янь, не так глубоко...
Вскоре Шэнь Цяо и сам уже возбудился до такой степени, что был готов почти на все.

Они лежали напротив друг друга, но в темноте можно было различить лишь силуэты.
— Тебе было хорошо, признайся А-Цяо?
Шэнь Цяо промолчал, он не любил обсуждать такие интимные вещи.
— Слушая твои стоны и вздохи, мне показалось, что тебе было слишком хорошо, — поддернул его Янь Уши. Он медленно погладил даоса по обнаженному плечу, наслаждаясь прикосновением к нежной, шелковистой коже.
— А-Цяо, — проговорил он, — с каждым днём, с каждой ночью, проведенной с тобой, я влюбляюсь в тебя все больше и больше...
—...
После этих слов по телу Шэнь Цяо поползли мурашки. Как бы там ни было, но в душе он ощущал то же самое. Янь Уши перебирал пальцами его волосы, такие мягкие на ощупь.
— Молчишь? Скажи ещё раз: "Янь-лан".
— Глава Янь, я очень устал и хочу отдохнуть.
— Устал? А-Цяо, мы же ещё даже толком не начали, — Янь Уши заключил его в крепкие объятия, многозначительно поглаживая по бедрам. Шэнь Цяо хватило бы и одного раза, но глава Янь был ненасытен. Даос понял, что до рассвета Янь Уши не даст ему покоя и умолять его бесполезно. Быть, может, он не оставит его в покое даже утром. Шэнь Цяо обреченно вздохнул.

Глава 29. "Что ты хочешь на завтрак?"

Измотанный Шэнь Цяо спал на груди Янь Уши, одна рука его безвольно свешивалась с кровати. Янь Уши водил пальцем по его лицу, будто рисовал картину: очертил лоб и нос, придал форму губам, коснулся подбородка. Шэнь Цяо стало щекотно и он открыл глаза.
— Доброе утро, Шэнь-лан, — сказал Янь Уши, улыбаясь ему. Утолив свою страсть, он был в приподнятом настроении. Даос не мог согласиться, что утро было добрым: он не выспался и все тело болело, особенно кое какая его часть.
Янь Уши пригладил растрепанные волосы на голове Шэнь Цяо.
— Что ты хочешь на завтрак? — прошептал ему на ухо глава Янь.
— Пирожные из османтуса, — сонным голосом пробормотал Шэнь Цяо, почувствовав, что захотелось сладкого. Он с сожалением увидел ошметки валяющейся одежды, в которой он ещё вчера посещал дворец императора — прекрасный, небесно-голубой наряд и теперь это все, что от него осталось.
— Этот достопочтенный отдаст распоряжение приготовить десерты, как только он сможет оторваться от этого даоса и встать.
Шэнь Цяо не хотелось даже шевелиться, он продолжал лежать на груди Янь Уши, который перебирал его волосы и гладил по голове. Его движения были приятными и успокаивали, даос прикрыл глаза.
— А-Цяо, меня мучает один вопрос: что ты хотел сделать в тот момент, когда был пьян? Я проклинаю себя за то, что так много тебе налил в тот вечер и ты так быстро отключился, — как бы между прочим, сказал Янь Уши.
— Глава Янь, я просто был пьян, не бери в голову...
— Ты ведь тогда хотел меня, правда же?
Шэнь Цяо снова прикрыл глаза. Неожиданно, в голову забралась мысль: обладал ли кто-нибудь таким человеком, как Янь Уши? И, если да, то кто это был? Эта мысль взбудоражила Шэнь Цяо, неприятно резанув по сердцу. В его душе начинала просыпаться ревность. Будто прочитав его мысли, Янь Уши сказал:
— Возможно, тебе интересно узнать, обладал ли кто-нибудь телом этого достопочтенного когда-нибудь. А-Цяо, конечно же нет! — он усмехнулся. — Неужели ты думаешь, что я такое бы допустил? Но. Для тебя будет исключение. Занимательно посмотреть, что этот даос со мной сможет сделать, — Янь Уши начал пытливо вглядываться в лицо Шэнь Цяо, но даос снова закрыл глаза, чтобы избежать его взгляда.
— Ну, А-Цяо, хочешь меня?
— Глава Янь, пожалуйста, я неважно чувствую себя...
— Нисколько не сомневался в твоем ответе, — Янь Уши разочарованно поднялся с постели. Шэнь Цяо сразу же схватил одеяло и прикрылся им до самой шеи. Глава Янь с ухмылкой посмотрел на него, с силой рванул одеяло на себя и сорвал его. Оставшись без своего прикрытия, Шэнь Цяо начал прикрываться руками, глаза слезились от обиды.
— Почему ты не позволяешь смотреть на себя? — уже без улыбки спросил Янь Уши. — Разве я не твой возлюбленный? Или я чужой человек для тебя?
Видя, что Шэнь Цяо чуть не плачет, Янь Уши присел на кровать и завернул его в одеяло, прижимая к себе.
— А-Цяо, ты уже готов расплакаться.
Он положил голову Шэнь Цяо к себе на колени и погладил по ваолосам, а потом наклонился и поцеловал, глубоко проникнув в его рот языком. У Шэнь Цяо пошла кругом голова.
Янь Уши встал.
— Пойду, отдам распоряжение по поводу десертов и буду ждать тебя за завтраком, — сказал он и вышел. Шэнь Цяо почувствовал некоторое облегчение. Нужно привести себя в порядок после всех этих поцелуев, ласк и всего остального. Встав с постели, он поморщился от боли.

Янь Уши сидел за столиком и улыбался на этот раз без какого-либо ехидства. Эта улыбка была похожа на что-то среднее между восхищением и обожанием, радостью от созерцания кого-то. Он смотрел на посвежевшего, переодетого и причесанного Шэнь Цяо, который не мог скрыть следы от поцелуев на своей шее и они горели крыльями ярких бабочек, напоминая о прошедшей ночи.
— Глава Янь, почему ты всегда так пристально смотришь на меня? — смущенно спросил Шэнь Цяо, опуская взгляд.
— Я любуюсь красотой этого даоса, что дарит мне эстетическое наслаждение.
— Ты сильно преувеличиваешь, Лао Янь.
Шэнь Цяо собирался присесть напротив, но Янь Уши схватил его за руку и усадил к себе на колени.
— Ни минуты не могу без этого даоса, постоянно хочу быть с ним, что поделать, — сказал Янь Уши и наградил припухшие губы Шэнь Цяо очередным поцелуем. Даос ухватился за шею главы Янь, потому что начал съезжать с его колен. Янь Уши крепко обнял его за талию. Шэнь Цяо подумал о том, сколько им удастся продержаться вместе, ведь они такие разные: один хочет одно, а другой — другое.
Янь Уши уже взял в руку пирожное из османтуса и поднес его к губам Шэнь Цяо. Пирожные были мягкими и сладкими, сделанными на клейком рисе. Шэнь Цяо откусил небольшой кусок пирожного. На столике стояли разнообразные десерты к чаю. Повара всегда умели вовремя угодить Янь Уши, иначе не работали бы в этом доме. Здесь стоял и десерт, который назывался "Восемь сокровищ" с красными финиками, семенами лотоса, османтусом и сушеным лонганом.
Шэнь Цяо поинтересовался, куда делся оленёнок.
— Я приказал запереть его, чтобы не путался под ногами, — ответил глава Янь.
Шэнь Цяо нахмурился:
— Зачем было запирать животное?
— Хорошо, я прикажу, чтобы его выпустили, — мягко сказал Янь Уши, подавая Шэнь Цяо ещё одно пирожное из османтуса.
— А-Цяо, что ты скажешь о вчерашнем приёме у Вэнь-ди? Как тебе его идея построить в Китае новую столицу?
Шэнь Цяо прожевал пирожное и ответил:
— Я думаю, что идея весьма неплоха. Старое должно уступить место чему-то новому. Если Ян Цзянь сможет объединить империю и положить конец войнам, чего ещё можно желать.
Воспоминания о последствиях войн все ещё были свежи в памяти даоса. Сотни беженцев, никому не нужных, умирающих от голода изгоев, продающих своих исхудавших детей ради того, чтобы выжить. Что может быть страшнее.
— Кстати, вчера во дворце к тебе подошёл какой-то мужчина и это был не Сан Цзинсин, кто же это был? — непринужденно спросил Янь Уши, сделав глоток чая с жасмином.
Шэнь Цяо действительно не помнил о каком мужчине говорит Янь Уши, но потом в памяти всплыл мимолетный образ человека.
— Глава Янь, видимо, имеет ввиду художника, который подходил с предложением нарисовать мой портрет...
— Художник? Как интересно! — Янь Уши поставил изящную чашку на столик, другой рукой продолжая обнимать Шэнь Цяо за талию. — Он хотел нарисовать этого даоса? И что ты ответил ему, Шэнь даочжан?
— Я сказал, что подумаю, неудобно было сразу отказывать человеку.
— Будь я художником, — сказал Янь Уши, — я бы сам нарисовал тебя. Запечатлел бы на портрете всю твою неземную красоту.
— Глава Янь, не преувеличивай, во мне нет ничего красивого, я самый обыкновенный.
Янь Уши легонько куснул его за мочку уха.
— Будь ты самым обыкновенным, столько людей не сходили бы по тебе с ума.

Глава 30. " Одно время этому достопочтенному было слишком тоскливо и одиноко"

Янь Уши взял в зубы кусок пирожного из османтуса и аккуратно положил его в рот Шэнь Цяо. Он напоминал птицу, кормящую в гнезде своего птенца. Шэнь Цяо безропотно взял кусок пирожного и неторопливо прожевал.
Раздался цокот маленьких копытец и в комнату ворвался оленёнок.
— Снова он! — воскликнул Янь Уши.
— Глава Янь, почему ты не любишь животных? — спросил даос.
— А почему этот достопочтенный должен их любить? Разве ему больше некого любить?
Оленёнок с опаской посмотрел на Янь Уши и подбежал к Шэнь Цяо, принявшись ластиться к нему. Глава Янь лишь усмехнулся.
— Мой А-Цяо самый лучший, от него без ума все: и люди и животные.
— Если бы глава Янь относился к животным с добротой, они бы любили и его тоже, — ответил даос, поглаживая олененка по бокам.
— Все, А-Цяо, уходи, ты крадешь у меня внимание этого даоса, — сказал Янь Уши, обращаясь к животному.
— Зачем ты вообще завёл этого олененка? — спросил Шэнь Цяо, для которого это до сих пор оставалось загадкой.
— Одно время этому достопочтенному было слишком тоскливо и одиноко, этого даоса не было с ним рядом и ему нужна была хоть какая-то отдушина... Пусть даже это животное, которое он мог называть А-Цяо...
— Быть, может, следует называть его А-Янь?
— А может Янь-лан? — Янь Уши сильнее прижал к себе даоса и Шэнь Цяо дотронулся лицом до его волос, вдохнув слабый аромат мускуса. Он никак не мог удобно усестся на коленях Янь Уши, потому что сидеть после прошедшей ночи ему было очень больно и он постоянно ерзал.
— А-Цяо, когда ты так ерзаешь на моих коленях, я снова начинаю возбуждаться, — посмотрел на него Янь Уши. Шэнь Цяо замер на месте, пытаясь больше не шевелиться. Рука Янь Уши, как бы невзначай, сползла пониже поясницы даоса, но Шэнь Цяо оттолкнул ее, давая понять, что ему так не нравится и глава Янь снова переместил руку на его талию.
— Ах, да, совсем забыл сказать тебе, — спохватился Янь Уши. — Этой ночью вернулся Бянь Янмэй.
— Что? И ты до сих пор молчал?! — возмутился даос.
— Я сам узнал только утром. Наученный горьким опытом, Бэнь Янмэй не посмел тревожить нас ночью, разумеется. Мои ученики очень быстро учатся на своих ошибках, иначе они не находились бы подле меня.
— Я побегу к нему, — попытался встать взбудораженный Шэнь Цяо, но Янь Уши усадил его обратно к себе на колени.
— Я сейчас же пошлю за ним слугу.
Не смотря на протесты, Шэнь Цяо все равно встал с колен Янь Уши. Он не хотел, чтобы это видел Бянь Янмэй — учеников он смущался особенно. А вот Янь Уши, как специально, везде выставлял их отношения напоказ, будто бы это доставляло ему удовольствие. Он делал это изначально, даже, когда между ними не было никаких отношений. Янь Уши мог просто взять и начать целовать его в каком-нибудь самом людном месте, громко сказать что-нибудь личное и многозначительное, чтобы это слышали все. Шэнь Цяо уже привык к причудам Янь Уши, хоть и не понимал их. Как тяжело было вытерпеть подобного человека.
— Сейчас сюда войдёт Бянь Янмэй и будет очень некрасиво, что я сижу на коленях главы Янь, — пояснил даос.
— Будет очень даже красиво, — возразил Янь Уши. — Во-первых, этот достопочтенный никогда не отчитывался перед своими учениками, а во-вторых, этот даос — его возлюбленный.
Вошёл Бянь Янмэй, слегка склонившись перед своим учителем и Шэнь Цяо.
— С твоим учеником все в порядке, Шэнь даочжан, — сказал Бэнь Янмэй. — Он почти поправился и скоро вернётся к занятиям. Я оставил мази и лекарства, которые ты передал для него.
— Ну вот, я же сказал, что с ним давно уже все в порядке, но А-Цяо начал паниковать. Спасибо, ты можешь идти, — кивнул Янь Уши Бянь Янмэю и тот, поклонившись, радостно удалился — Лао Янь больше не злится на него.
Услышав про Шиу, Шэнь Цяо очень разволновался.
— Я все равно должен туда пойти, я должен увидеть своего ученика.
— Куда спешить? Опасность миновала. Если этому даосу так не терпится отправиться в Сюаньду, он может немного подождать, пока этот достопочтенный окончательно восстановит свои силы и сможет сопровождать его.
Меньше всего Шэнь Цяо хотел брать Янь Уши с собой в Сюаньду, ведь этот человек мог выкинуть все, что угодно и опозорить его перед даосами. Кроме того, Шэнь Цяо хотел хоть немного отдохнуть от его домоганий. Но с другой стороны, стоило ему какое-то время не видеть Янь Уши и даос начинал скучать и тосковать по нему, будто бы глава Янь забрал и спрятал частичку его души и Шэнь Цяо теперь постоянно не хватало её. Даос подозревал, что если уйдёт в Сюаньду один — Янь Уши обидится на него, а этого он не хотел, поэтому пришлось уступить и отложить поездку.
Тем временем, глава Янь снова схватил Шэнь Цяо и усадил к себе на колени. Его ненасытный язык пробрался в рот даоса, в поисках поцелуя. Шэнь Цяо почти лежал у него на руках.
— Глава Янь, ты меня совсем зацеловал...
— Тебе не нравится?
Даос ничего не ответил и Янь Уши с новой силой продолжил свои неистовые поцелуи, начиная возбуждаться. Он опустил Шэнь Цяо на пол, а его руки проникли под халат даоса. Зная, чем это все для него закончится, Шэнь Цяо начал сопротивляться, но глава Янь не выпускал его, прижимая к полу.
— Глава Янь, ты с ума сошёл? Здесь ходят слуги, твои ученики, животные...
— Мы можем переместиться в комнату, не вижу проблемы.
— Лао Янь, я не хочу, мне нужна передышка. Серьёзная передышка... — Шэнь Цяо не стал вдаваться в подробности, какую боль испытывает сейчас после проведенной ночи с Янь Уши. Но главу Янь это ни капли не смутило и он продолжал делать то, что делал. Шэнь Цяо окончательно вышел из себя. От природы мягкий и добрый, он редко впадал в неистовство, но сейчас даос был просто взбешён.
— Неужели моё тело мне теперь не принадлежит?
Янь Уши был поражен, когда Шэнь Цяо с силой оттолкнул его, использовав поток своей внутренней ци, а потом начал драться. Главу Янь все это очень позабавило, он обожал такие моменты. Подхватив волну Шэнь Цяо, он принялся сражаться, поражая его в ответ, хоть действовал и не в полную силу. Шэнь Цяо будто задался целью поставить Янь Уши на место, чтобы он начал прислушиваться к его (а не только к своим) словам и желаниям.
Слуги слышали летающие по комнате предметы, но никто не решался войти, опасаясь гнева Янь Уши.

Глава 31. "Господин Шэнь, какая удача снова увидеть вас!"

Янь Уши был поражен, что Шэнь Цяо вступил с ним в такую ожесточённую схватку. Видимо, сильно нужно было довести этого человека, чтобы он так разозлился. Глава Янь уже почти восстановил свои силы и не прочь был размяться, а тем более, когда его противник — это Шэнь Цяо.
Янь Уши наслаждался этой спонтанной битвой, действуя конечно же не в полную силу, осознавая, что противник перед ним слабее.
— Ну же, А-Цяо, покажи, на что ты способен, раскрой свои таланты. Покажи, что ты достоин сражаться с этим достопочтенным, я так давно жду этого!
— Для тебя люди — лишь развлечение, — сказал Шэнь Цяо, отражая его атаки. — Не исключение, конечно же, и я. С самого начала ты спас меня только лишь ради эксперимента. Тебе было интересно, смогу ли я стать достойным тебя противником. Видимо, ничего не изменилось даже сейчас и я по-прежнему нужен тебе лишь ради забавы.
— Вот какого ты обо мне мнения! — сказал Янь Уши, атакуя его уже с другой стороны. — Я-то думал, что мы вместе и между нами обоюдные чувства.
— Я несколько раз повторил тебе, что мне нужна передышка, но ты слышишь только себя! — ответил Шэнь Цяо, увернувшись от очередного удара Янь Уши.
— Ты устал от меня, А-Цяо? Я предложил тебе меняться, но ты, как всегда, отказался, потому что ничего не можешь, — в доказательство своих слов, Янь Уши, применив силу, повалил даоса на пол, придавив его тяжестью своего тела. Шэнь Цяо не мог вырваться, Янь Уши бесспорно был сильнее, это начало ещё больше злить и раздражать даоса. Глава Янь со злорадной ухмылкой смотрел на него, наслаждаясь его беспомощностью.
— Так хочешь вырваться от меня, А-Цяо? — его лицо вдруг стало серьёзным и даже надменным. — Думаешь, что этот достопочтенный начнёт сейчас насиловать тебя? Я себя уважаю, а насилие оставлю для таких падших людей, как Сан Цзинсин.
Он отпустил Шэнь Цяо и встал с пола, смотря на даоса сверху вниз.
— Раз тебе так неприятно, я больше не стану трогать тебя, — сказал Янь Уши. — Честное слово, куда проще сходить в бордель и получить услуги людей, знающих свое дело, чем каждый раз драться с человеком, который в постели ведёт себя подобно бревну.
Не оборачиваясь, Янь Уши вышел, хлопнув дверью. Шэнь Цяо прекрасно знал, что сейчас в нем говорит уязвленная гордость. Он приподнялся и сел на пол, пытаясь прийти в себя. Агрессия постепенно исчезла, уступив место злости на себя самого. Ци Фэнге всегда учил его контролировать свои эмоции, а не становиться их рабом, но сегодня эмоции управляли им до такой степени, что он даже напал на Янь Уши! Обычно спокойный и уравновешенный, сегодня Шэнь Цяо впал в неистовство и теперь корил себя за это. Не стоило так опрометчиво поступать. Он знал, что теперь Янь Уши очень обиделся на него.
"Никогда и ничего не делай в гневе", — вспомнил он мудрые слова Ци Фэнге. Что теперь делать, оставаться тут? Уйти в Сюаньду? Это ещё больше испортит их отношения, которые уже и так начали трещать по швам. Слова Янь Уши насчёт борделя и всего остального прозвучали обидно. Шэнь Цяо было весьма неприятно вспоминать их. Даос подумал, что лучшее, что он сейчас может сделать — это уйти, дать остыть и себе, и Янь Уши. Не смотря на все недостатки этого человека, Шэнь Цяо вовсе не хотел терять его, потому что Янь Уши каким-то чудесным образом постепенно стал частью его самого. Шэнь Цяо действительно полюбил его. Это была не та любовь, которую он мог испытывать ко всем вокруг, это была та самая, особенная, личная любовь, можно сказать, даже интимная. Та самая любовь, когда частички душ двух людей соединяются в одно целое, дополняя друг друга.
Шэнь Цяо печально вздохнул, все было не так, как хотелось бы. Поправив халат и растрепавшиеся волосы, даос вышел из дома, решив отправиться в город, чтобы отвлечься от своих мыслей.
Случайно он попал на представление бродячих иллюзионистов, которые показывали различные фокусы: глотали ножи и изрыгали пламя, соединяли бумажные клочки в целый лист бумаги, доставали цветок лотоса из пустой чашки и фонарь из-под разостланного ковра, вынимали тыквы из живота мальчика, превращали ремень в змею, а туфли в кролика, делали так, что в котле с кипящей водой плавали рыбки. Заклинатели змей сопровождали своё представление музыкой и звуковыми эффектами: имитацией ударов грома, голосов животных и птиц. Наблюдая за всем этим, Шэнь Цяо немного отвлекся от ссоры с Янь Уши. Особенно его внимание привлек парень, танцующий с мечом. Очевидно, что он далёк был от боевых искусств, но как грациозно и гармонично он танцевал, будто сливаясь с мечом, как со своим любовником. Шэнь Цяо подумал, что в сражении он и его меч Шаньхэ Тунбэй тоже сливаются в единое целое и смертельный бой превращается в танец, сплетенный из тысячи гармоничных движений.
— Господин Шэнь, какая удача снова увидеть вас! Само провидение снова свело нас вместе! — услышал даос чей-то бодрый голос и спустился на землю, оставив свои фантазии о танце и мече. Перед ним стоял человек, лицо которого казалось знакомым. Шэнь Цяо напряг память, пытаясь вспомнить, где бы мог видеть его.
— Мы виделись в императорском дворце, — с мягкой улыбкой напомнил о себе мужчина. — Помните, я тот самый художник, который бы очень хотел вас нарисовать?
— Ах да, конечно, извините, — улыбнулся в ответ Шэнь Цяо, — просто я не знаю вашего имени, господин...
— ...Фань, меня зовут Фань Ан, — ответил человек, продолжая улыбаться. — Какая удача, Шэнь даочжан, что я снова встретил вас! Я все ещё не теряю надежду, что вы согласитесь позировать для моей картины и я смогу вас нарисовать.
— Господин Фань, я не... — растерянно начал Шэнь Цяо, но человек не дал ему и слова вставить.
— Господин Шэнь, ваш отказ разобьет моё отчаянное сердце художника, пытающегося запечатлеть на своих свитках прекрасное. Моя мастерская находится совсем недалеко отсюда. Шэнь даочжан может уйти в любое время, когда пожелает, если ему надоест позировать этому бедному художнику.
Не давая Шэнь Цяо ответить, художник увлёк его за собой. Даос вспомнил, что поругался с Янь Уши и ему стало неприятно. Быть может, действительно стоит посетить мастерскую этого любезного художника, чтобы немного отвлечься от неприятных мыслей? Шэнь Цяо следовал за Фань Анем, хоть и считал, что художник выбрал для своего портрета не того человека, ведь есть люди куда красивее его.

Глава 32. "Глава Янь, как всегда, остер на язык"

Фань Ан болтал без умолку, пока они шли в мастерскую.
— Господин Шэнь, как я только вас увидел в императорском дворце, в небесно-голубых одеждах, сразу подумал: "это он!" Тот самый человек, которого я давно ищу, чтобы написать с него портрет. Ваша красота столь изысканна, что любой художник сочтет за честь изобразить её на своём свитке!
— Господин Фань, вы заставляете меня краснеть. Во мне нет ничего необычного.
— Не скромничайте, Шэнь даочжан, вы прекрасны и мой портрет докажет это. Живопись — это обретшая форму поэзия, ведь в ней можно найти отражение мельчайших нюансов: шум ветра, движение песка, взмах крыльев бабочки.
Шэнь Цяо подумал о том, что если бы не вступил на путь боевых искусств, сам бы стал, возможно, художником или поэтом, или музыкантом, играющем на гуцине. Но в мире по-прежнему слишком много зла и нет времени праздно наслаждаться написанием стихов или музыки, слишком много людей нуждаются в помощи. Шэнь Цяо вспомнил, как Ци Фэнге дал ему однажды "меч скорби гор и рек", даос принял этот путь и теперь неотступно будет следовать ему.

Шэнь Цяо уже добрых два часа сидел без движения, руки и ноги начинали затекать. Он все это время смотрел на персиковое дерево, нарисованное акварелью на шёлке, потому что голову нельзя было поворачивать. Даос рассмотрел лепестки персикового дерева в мельчайших деталях: оттенок, форма, падающие тени, лепестки, подхваченные ветром.
— Господин Шэнь, я сейчас схожу за новой тушью и сразу же вернусь, — сказал художник. Шэнь Цяо кивнул. Когда Фань Ан вышел, даосу стало очень интересно, что он успел нарисовать за эти два часа. Шэнь Цяо встал со своего места и подошёл, чтобы взглянуть на свиток. То, что он увидел на свитке, повергло его в шок: несколько кривых линий напоминали жалкое подобие геометрических фигур. Было очевидно, что человек этот не просто не умеет рисовать, а даже кисть взял в руки в первый раз в жизни. Шэнь Цяо озадаченно разглядывал незамысловатые линии, напоминающие круг и овал, когда внезапно почувствовал сильный удар по голове. В глазах потемнело и он потерял сознание.

Янь Уши, эмоции которого уже улеглись, принялся искать Шэнь Цяо по всему дому, но даоса нигде не было. Глава Янь пожалел о своих опрометчивых словах, брошенных в гневе, он ощущал острую потребность в Шэнь Цяо и вышел, чтобы поискать возлюбленного в своём громадном саду.
Листья с веток уже облетели, природа готовилась к зимнему сну. Подувший в лицо холодный ветер заставил поплотнее натянуть капюшон. Шэнь Цяо нигде не было видно и Янь Уши почувствовал щемящую в груди тоску и одиночество. Ни с того, ни с сего, позади послышался жизнерадостный смех. Глава Янь обернулся и увидел перед собой Юань Сюсю из секты Хэхуань. Что ей здесь надо?
— Глава Янь все также превосходно выглядит. Интересно, сколько тебе лет, Янь Уши, что ты до сих пор так молодо для своего возраста выглядишь? Ведь можно и влюбиться, — засмеялась женщина.
— Если ты пришла сюда для того, чтобы меня соблазнять, могла бы одеться поприличнее, ты выглядишь настолько вульгарно, что меня начинает тошнить, а этот достопочтенный только что собирался перекусить.
— Глава Янь, как всегда, остер на язык. Я конечно же забыла, что в последнее время тебя очень интересуют даосы. Этот парень из даосской секты действительно настолько вскружил голову Лао Янь? — снова засмеялась Юань Сюсю.
— Говори, зачем пришла и поскорее избавь этого достопочтенного от созерцания вульгарной женщины из секты Хэхуань.
— Как грубо, глава Янь. Знаешь, с сектой Хэхуань лучше дружить, а у каждого, кто стоит у неё на пути, могут быть серьёзные неприятности. А то мало ли, что может случиться с каким-нибудь даосом.
Янь Уши рассвирепел:
— Пусть только хоть один волос упадёт с головы Шэнь Цяо...
Он выпустил в Юань Сюсю поток своей внутренней ци, но женщина будто растворилась в воздухе, как будто её никогда и не было. Она оставила за собой лишь звенящий в ушах смех.
С новой силой подул холодный ветер, Янь Уши стал зябнуть и закутался в плащ. Он почувствовал такое сильное одиночество, что от этого хотелось кричать. Ветер раскачивал обнаженные ветви деревьев. Глава Янь не мог избавиться от тревожного предчувствия, охватившего душу. Возле его ног кто-то терся. Он увидел олененка и склонился, чтобы погладить. Олененок пугливо отшатнулся в сторону, но Янь Уши схватил животное, чтобы оно не убежало.
— А-Цяо... — задумчиво проговорил Янь Уши.

Шэнь Цяо открыл глаза и понял, что не может пошевелиться. Конечно же, его акупунктурные точки были заблокированы. Даос сидел, опершись о стену и разглядывал помещение. Вдруг, от стены будто бы отделились две худые маленькие тени. Шэнь Цяо заметил, что на него смотрят два мальчика, лет двенадцати на вид, совсем ещё дети. Увидев, что даос пришёл в себя, один из мальчиков спросил:
— Господин чего-нибудь хочет?
Заклятие молчания не было наложено и Шэнь Цяо имел возможность хотя бы говорить.
— Я бы хотел... воды... — пересохшими губами проговорил даос.
— Сейчас принесу, господин.
Второй мальчик остался в комнате и наблюдал за ним.
— Где я нахожусь? — спросил Шэнь Цяо. — Почему я здесь? Кто вы?
— Вы в резиденции господина Сан Цзинсина.
Стоило ли сомневаться, кто за всем этим стоит!
Вернулся мальчик, который вышел за водой. Он поднес чашу к губам Шэнь Цяо и тот с жадностью выпил всю воду, почувствовав небольшое облегчение. Голова болела и немного кружилась после удара. Шэнь Цяо разглядел вблизи руки мальчика, который поил его водой — все они были покрыты раскрасневшимися ссадинами и шрамами. Такие же были видны и на его шее. Даос предположил, что ссадины есть и на всем теле ребёнка.
— Откуда у тебя эти ужасные ссадины? Сан Цзинсин так сильно бьёт тебя?
Мальчик испуганно потупил взгляд, будто потревоженная улитка, которая поскорее пытается спрятаться в свой домик.
— Что вы, что вы, господин! Я сам, это я сам так упал! — в страхе пролепетал он.
Шэнь Цяо прекрасно знал, что мальчик лжет. Он подозвал к себе второго мальчика, тело которого также оказалось в ранах и рубцах. "Они же ещё совсем дети", — подумал даос, — "как можно так бить детей?!"

Глава 33. " Неужели ты и вправду думаешь, что мне может быть стыдно, глупый даос?"

В комнату вошла Бай Жун.
— Можете иди, — сказала она мальчикам и те выбежали, как пугливые щенки. Бай Жун смотрела на Шэнь Цяо без тени улыбки, с тревогой.
— Ну, Шэнь-лан, как я могу помочь тебе? Скоро здесь будет Сан Цзинсин.
— Не надо, Бай Жун. Не рискуй из-за меня, — ответил даос. — Если мне суждено умереть от руки этого негодяя, я не хочу, чтобы из-за меня пострадали другие люди.
Бай Жун напряженно о чем-то думала.
— Кто эти мальчики? — спросил Шэнь Цяо.
— Они прислуживают Сан Цзинсину. Он практикует с ними искусство двойного совершенствования и уже забрал их девственность.
— Они же ещё дети! Ты видела раны и шрамы на их телах, это ужасно!
— Тебя это удивляет, Шэнь-лан? Тебе бы стоило побеспокоиться о себе самом, потому что Сан Цзинсин может обойтись с тобой куда хуже, чем с этими мальчиками.
Шэнь Цяо подумал, что стоит выбраться сюда хотя бы ради того, чтобы спасти этих несчастных детей. Они замолчали, так как в комнату ворвался Сан Цзинсин. Увидев Шэнь Цяо, глаза его жадно загорелись. Не глядя на Бай Жун, он подошёл к даосу и присел рядом с ним на пол, осклабившись в самой довольной ухмылке, какая только могла быть.
— Шэнь даочжан, наконец-то мы встретились в интимной обстановке! Я так долго ждал...
Бай Жун смотрела на Шэнь Цяо из-за спины Сан Цзинсина с ужасом, боясь даже представить, что сейчас будет. Шэнь Цяо, как мог, пытался ей показать глазами, чтобы она не вмешивалась и не подвергала себя опасности из-за него. Заметив его взгляд, Сан Цзинсин повернулся к Бай Жун.
— Ты можешь идти, — холодно и слегка раздраженно сказал глава секты Хэхуань. Девушка вышла, бросив удрученный взгляд на Шэнь Цяо. Сан Цзинсин снова повернулся к даосу, тихо захохотав. Он склонился к Шэнь Цяо и впился зубами в его губы. Не выдержав, Шэнь Цяо вскрикнул от боли. Поцелуи Янь Уши показались сейчас такими невинными! Сан Цзинсин не остановился, пользуясь беспомощностью своей жертвы, его язык забрался в рот даоса, продвигаясь все глубже. Шэнь Цяо едва не стошнило от отвращения, потому что Сан Цзинсин вызывал у него именно отвращение. Не то, чтобы этот человек был уродлив внешне, но его безмерная жестокость и извращения ничего, кроме омерзения, вызывать не могли. Даос слышал прерывистое дыхание этого монстра, одержимого похотью.
— Как я мог проворонить твою девственность! — с искренним сожалением воскликнул Сан Цзинсин. — Этот демон, Янь Уши, соблазнил тебя и сам насладился ею! Что, хорош он в постели, что ты бегаешь за ним, как зачарованный?
Шэнь Цяо покраснел едва не до корней волос.
— Глава секты Хэхуань, как тебе не стыдно говорить подобные вещи?! — не выдержав, воскликнул даос. — Что бы ни происходило между мной и главою Янь — это только наше, личное дело.
— Мне? Стыдно? Неужели ты и вправду думаешь, что мне может быть стыдно, глупый даос? — Сан Цзинсин расхохотался хриплым, неприятно режущим слух, смехом. — Не родился ещё тот человек, который сможет вогнать меня в краску!
Сан Цзинсин просунул пальцы в правый рукав халата Шэнь Цяо и погладил его по руке.
— Твоя рука убила моего ученика, Хо Сицзина, ты не забыл об этом?
Думаешь, тебе позволено направо и налево убивать моих учеников? За это ты лишишься своей руки, — Сан Цзинсин выхватил меч. Шэнь Цяо закрыл глаза, он знал, что этот человек не собирается шутить и легко приведёт угрозу в исполнение. Он почувствовал на губах, прокусанных главой секты Хэхуань, привкус крови и приготовился лишиться своей правой руки, но неожиданно, Сан Цзинсин отбросил меч в сторону. Он взял подбородок Шэнь Цяо в свою ладонь и сжал его до боли.
— Ты нравишься мне, А-Цяо. Сколько пыла, сколько безрассудства и глупой добродетели! Я помню, как ты хотел уничтожить своё ядро, убив и себя, и меня, я тогда всерьёз перепугался. У меня есть к тебе предложение: я пощажу тебя, если ты вступишь в секту Хэхуань и будешь служить мне. Я сделаю тебя своей правой рукой, своим любовником и приближенным.
— Ч... что? — заикаясь, проговорил Шэнь Цяо.
— В случае отказа ты лишишься не только руки. Ты станешь моей изувеченной игрушкой и казнь от трёх тысяч порезов покажется тебе детской забавой.
Все, что хотелось сделать Шэнь Цяо — плюнуть в лицо этому человеку, но он сдержал себе, представляя перед собой Ци Фэнге вместе с его наставлениями. Шэнь Цяо не любил врать и изворачиваться, но сейчас на кону была не только его жизнь, но и жизнь детей, которые вряд ли когда-нибудь смогут выйти отсюда живыми. Но пока нужно было выиграть время...
— Дай мне немного времени, чтобы обдумать твоё предложение, — сказал Шэнь Цяо, в душе содрогаясь от омерзения, ибо предложение Сан Цзинсина ничего, кроме омерзения, не вызывало. Губы главы секты Хэхуань растянулись в ухмылке.
— Я думаю, мы договоримся, — он многозначительно похлопал Шэнь Цяо по бедрам. — Я зайду вечером и хочу услышать твой ответ, Шэнь даочжан, надеюсь, ты сделаешь правильный выбор, — с этими словами, Сан Цзинсин вышел. Что Шэнь Цяо мог предпринять? Беспомощный, обездвиженный. Вполне вероятно, что это будет конец, даже, если удастся отсрочить его.

Янь Уши подскочил на постели, ему привиделось во сне, что Шэнь Цяо зовёт его. Он потрогал место рядом с собой, но оно было пустым.
— А-Цяо, куда же ты ушёл?
Рядом, на кровати, прикорнул оленёнок, резкие движения главы Янь разбудили его. Янь Уши потянулся было к олененку, но животное в страхе шарахнулось от него и спрыгнуло на пол. Послышался удаляющийся цокот маленьких копытец.
— Хм... — Янь Уши задумчиво провёл рукой по пустому месту, которое раньше занимал Шэнь Цяо и почувствовал, как им завладели тоска и страх. Он понял, что сегодня больше не уснет.
Янь Уши пошёл будить учеников и дал им указание немедленно отыскать Шэнь Цяо, не смотя на то, что на дворе была глубокая ночь. Глава Янь терзался нехорошим предчувствием, будто что-то должно было произойти.
— А-Цяо... — позвал он олененка. Оленёнок остановился, замер, прислушиваясь, но увидел, что Янь Уши направляется к нему и побежал без оглядки.

Глава 34. " Ты такой же убийца, как и все мы"

Беспомощность и ожидание убивали. Обездвиженный Шэнь Цяо был подобен жертвенному животному. Он готов был убить Сан Цзинсина своими руками, но, к сожалению, его акупунктурные точки были по-прежнему заблокированы. Раздались вкрадчивые шаги. Даос ожидал увидеть своего мучителя, но это была Бай Жун. Она поднесла палец к губам, сделав Шэнь Цяо знак, чтобы он не шумел. Лёгкими, как лепестки лотоса, шагами, девушка подошла к даосу и разблокировала его акупунктурные точки, а в руку вложила меч. Шэнь Цяо с невыразимой благодарностью и сожалением посмотрел на неё.
— Он ведь убьет тебя за это... Зачем ты рискуешь жизнью из-за меня?
Бай Жун лишь беззаботно улыбнулась.
— Там, где уступает сила, на помощь приходит изворотливый ум, Шэнь-лан.
Бросив на даоса многозначительный взгляд, она тихо удалилась, будто растворившись в воздухе.

Бянь Янмэй был зол, его подняли с постели посреди ночи.
— От этого даоса одна морока, — возмутился он. — Янь Уши не мог дождаться утра и разбудил нас прямо среди ночи. Ну и где мы будем искать его в это время? Все равно, что искать иголку в стоге сена.
— Я понятия не имею, куда мог пойти "его А-Цяо", — ответил Юй Шэнъян, который тоже был не в восторге от того, что его подняли ночью, — быть может, этот даос завёл себе на стороне любовника и изменяет Янь Уши? Не смотри, что он на вид такой скромный и стеснительный.
— В это трудно поверить, — ответил Бянь Янмэй, — мы много времени провели с этим даосом вместе, когда Янь Уши приказал отправиться с ним в Сюаньду и защищать его (вот надо оно мне было). Я вообще удивляюсь, что у такого человека, как этот даочжан, могут быть с кем-то отношения, а тем более с Янь Уши. Хотя он, бесспорно, очень красив.
— Да, это просто невероятно. Изначально, когда мы нашли его, полумертвого, у Пика Полушага, я выхаживал его несколько месяев. Кто бы мог подумать...
— Давай проверим постоялые дворы, — сонным голосом сказал Бянь Янмэй.
— Хозяева будут просто счастливы, что их будят посреди ночи непонятно зачем. Но, пожалуй, другого выхода пока нет. Я не исключаю, что этот даос уже на пути в Сюаньду, потому что перед тем, как он исчез, они с учителем поругались и даже подрались.
Бянь Янмэй зевнул и пошёл вперёд.

Сан Цзинсин вошёл. Шэнь Цяо продолжал сидеть в той же позе, без движения, оперевшись спиной о стену. Губы главы секты Хэхуань растянулись в слащавой ухмылке.
— Ну что, А-Цяо, ты хорошо подумал? Каким будет твой ответ?
— Мой ответ будет нет, — ответил Шэнь Цяо, бесстрастно смотря на него.
— Хм, я думал, что ты умнее, — разочарованно сказал Сан Цзинсин. — Хочешь показаться в моих глазах бесстрастным героем? Или все из-за этого пафосного павлина Янь Уши, приворожившего тебя?
— Глава секты Хэхуань, даже, если бы мы с Янь Уши никогда не были бы знакомы или на земле не осталось больше других людей, мысль о каких-либо отношениях с тобой никогда и ни за что не пришла бы мне в голову, — честно признался Шэнь Цяо и, глядя на Сан Цзинсина, нервно рассмеялся. Сан Цзинсин был взбешён такому проявлению неуважения к нему, но не подал вида и не спешил наказывать обидчика. Он медленно поглаживал пальцами блестящий клинок своего меча, будто эти движения успокаивали его.
— А ты знаешь, что когда Янь Уши нашёл тебя возле Пика Полушага после неудачной битвы с Кунье, он попросил своего ученика закопать тебя живьем, на случай, если ты повредишься после падения рассудком или останешься инвалидом? Ты бы хотел быть закопанным в землю живьем, А-Цяо? И после этого меня ещё будут упрекать в жестокости! — Сан Цзинсин с ядовитой улыбкой посмотрел на даоса, зная, что его отравленная стрела достигла цели.
Шэнь Цяо посмотрел на него в ответ:
— Ты лжешь, не верю ни единому твоему слову!
— Правда? Кто-то из слуг Янь Уши, кто слышал его разговор с учеником, оказался слишком болтлив. Как жаль, что ты не сможешь спросить этого у главы Янь лично, потому что никогда не выйдешь отсюда.
На лице Шэнь Цяо мимолетно отразилась боль. Сан Цзинсин знал, как ударить побольнее, даже не прикасаясь физически.
— Не нужно строить из себя праведника, А-Цяо, ты такой же убийца, как и все мы. Разве не ты убил моего несчастного ученика Хо Сицзина?
— Твой ученик убивал людей и сдирал с них лица. Если бы я не уничтожил его, он так бы и продолжал издеваться над ни в чем не повинными людьми.
— А кто ты такой, чтобы решать кто виновен, а кто нет? Кому жить, а кому умереть? — спросил Сан Цзинсин.
— Может быть, я и никто, но я всегда поднимаю свой меч, когда вижу, как страдают невинные люди. Ты истязаешь и насилуешь детей и должен ответить за свои злодеяния!
Сан Цзинсин был как громом пораженный, когда увидел, что Шэнь Цяо, как ни в чем не бывало, поднялся со своего места и, схватив меч, кинулся на него. Это выбило Сан Цзинсина из колеи, он понял, что кто-то предал его. Быстро взяв себя в руки, глава секты Хэхуань отрезал бешеный удар Шэнь Цяо своим мечом.
— А-Цяо, своей непредсказуемостью ты мне нравишься все больше и больше, с тобой не соскучишься.
Эти слова ещё больше взбесили даоса и он с новой силой бросился на Сан Цзинсина, что тот даже пошатнулся, поражаясь, откуда у Шэнь Цяо берется столько энергии.
Даос вспоминал раны и шрамы на теле мальчиков и уже не контролировал свой гнев, ибо считал самым ничтожным делом для мужчины, а тем более для воина, издеваться над беззащитными детьми, женщинами, стариками, животными. Кроме того, очень сильно раздражали похотливые речи и намерния этого человека. А ещё то, что он сегодня сказал про Янь Уши. Хоть Шэнь Цяо и не поверил ему, но все же задумался.
Шэнь Цяо атаковал Сан Цзинсина со всех сторон с твердым намерением покончить с ним навсегда здесь и сейчас, избавив детей от мучителя. Но чем сильнее даос кидался в атаку, тем сильнее хотел его Сан Цзинсин.
— Ох, сколько же в тебе прыти! — воскликнул он. — Таким ты ещё больше возбуждаешь меня.
Разозленный до предела, Шэнь Цяо ударил его мощным потоком своей внутренней ци. Сан Цзинсин пошатнулся, но быстро взял себя в руки, отразив атаку.

Глава 35. "Я бы не простила себя, если бы не сделала этого"

Мощный удар, нанесенный начавшим злиться Сан Цзинсином, снёс Шэнь Цяо и даос свалился на пол, выронив меч. Он почувствовал, как на него навалился тяжестью своего тела Сан Цзинсин, ощущал, как его похотливое дыхание обожгло щеку, видел его злорадную улыбку. Глава секты Хэхуань прошептал на ухо:
— Ну же, А-Цяо, отдайся мне, не сопротивляйся. Тебе все равно не победить.
При этом он так больно укусил Шэнь Цяо за шею, что даос вскрикнул. Создавалось впечатление, что Сан Цзинсин хочет съесть его, откусывая по маленькому кусочку. Содрагаясь от омерзения, собрав всю свою внутреннюю силу, Шэнь Цяо ударил его потоком своей внутренней ци. Удар оказался настолько мощным, что Сан Цзинсина отнесло в сторону и он с грохотом свалился на пол, больше не шевелясь. Шэнь Цяо сделал над собой усилие, чтобы подняться. Он не знал, жив ли Сан Цзинсин или мертв, но если даос ударит его ещё раз, то потеряет свою последнюю силу, которой и так потратил слишком много. Шэнь Цяо почувствовал слабость, если он лишится этой последней силы, то не сможет даже передвигаться. Нужно было немедленно отсюда бежать и забирать мальчиков. Даос выбежал из комнаты и наткнулся на взволнованную Бай Жун, которая с трепетом ожидала конца битвы.
— Я не знаю, убил его или нет, нужно бежать. Бай Жун, пойдём со мной, если Сан Цзинсин жив — тебе конец.
— Хэхуань — все, что у меня есть. Куда я пойду?
— Куда угодно, лишь бы подальше отсюда.
— Шэнь даочжан готов взять меня собой как свою возлюбленную? Любить меня, заботиться обо мне? Если да, то я уйду с тобой...
— Нет... — растерянно проговорил Шэнь Цяо, — прости, но этого я тебе дать не смогу. Я всегда относился к тебе как к человеку, как к другу... Ты не такая, как они, в тебе ещё осталось что-то хорошее.
— Шэнь дочжан так увлечен главою Янь, что не смотрит на красивых девушек или ему просто не нравятся девушки? — с ухмылкой посмотрела на него Бай Жун.
Шэнь Цяо на секунду был озадачен этим вопросом, но времени на раздумья не было.
— Тебе нужно отсюда уходить...
Бай Жун покачала головой, продолжая улыбаться.
— Если ты не убил Сан Цзинсина, то я добью его, а если убил — проблем будет меньше. Я стану главой Хэхуань, ведь я всегда мечтала об этом.
Приблизившись к Шэнь Цяо, она внезапно сорвала поцелуй с губ ничего не подозревающего даоса. Шэнь Цяо прикрыл рот пальцами.
— Зачем?
— Я бы не простила себя, если бы не сделала этого.
Шэнь Цяо принялся искать детей. Мальчики в ужасе прятались в углу, прижимаясь друг к другу, как перепуганные щенки.
— Дети! — воскликнул Шэнь Цяо. — Мы немедленно уходим отсюда, больше никто не посмеет причинить вам зло.

Янь Уши каждый день выходил на террасу и смотрел на сад — природа готовилась к земле, листья с деревьев облетели. Им овладела беспросветная тоска. Каждый день глава Янь посылал своих учеников на поиски Шэнь Цяо и каждый раз они возвращались ни с чем — следов даоса нигде не было. Янь Уши все больше склонялся к мысли, что Шэнь Цяо попросту бросил его и отправился в Сюаньду. Мысли об этом тяготили, он ощущал постоянное одиночество и даже оленёнок избегал его. Кроме того, Янь Уши стало скучно, потому что ничего не происходило. Он даже готов был отправить вызов какому-нибудь гроссмейстеру, чтобы безрассудно схлестнуться с ним в бою, но не мог вспомнить никого достойного, равного по мастерству его величеству.

Бай Жун вошла в комнату и склонилась над телом Сан Цзинсина. Нужно было немедленно добить его на случай, если он все ещё жив. Неожиданно, Сан Цзинсин открыл глаза и посмотрел на неё. Девушка сразу же изобразила на своём лице неожиданную радость.
— Учитель, ты жив? Я так переживала!
— Это ты предала меня, Бай Жун? — гневно посмотрел на неё Сан Цзинсин. — Ты освободила и вооружила этого даоса?
— Учитель, как ты мог обо мне такое подумать! — возмущенно ответила Бай Жун. — Я всегда была предана тебе. Очевидно, что этот даос подкупил мальчишек и сбежал вместе с ними.
— Пусть эти сорванцы притащили ему меч, но как они могли разблокировать его акупунктурные точки?
— Его акупунктурные точки могли и сами разблокироваться, если ты плохо запечатал их, учитель. Такое бывало не раз.
— Хватит изворачиваться, будто я не знаю, что ты неравнодушна к этому даосу!
— Какие глупости! Этот даос ни на что не способен, он околдован Янь Уши, стала бы я рисковать всем из-за него? Разве я настолько глупа? Я всего лишь подшучиваю над ним.
Сан Цзинсин поднялся с пола, но почувствовал сильную слабость.
— Лекаря! — только и успел закричать он и упал без чувств. Это был второй шанс для Бай Жун добить его, но слуги уже услышали крик своего хозяина.
Бай Жун задумчиво провела указательным пальцем по своим губам. Губы Шэнь Цяо были такими сладкими, как спелый плод персика. Разве могла она хотя бы раз не попробовать их на вкус?

Шэнь Цяо вместе с детьми старался как можно дальше уйти от резиденции Сан Цзинсина. Выход был только один — идти в Сюаньду, там он сможет дать пристанище мальчикам.
Идти в Сюаньду пришлось окольными путями. Если Сан Цзинсин остался жив, он конечно же догадается куда направился даос и пошлет за ними своих людей.
— Господин Шэнь... А вы не будете нас бить? — испуганно спросил один из мальчиков.
— Я не бью людей, особенно детей, — ответил даос, — я могу лишь сразиться в бою с равными себе по силе. Издеваться над слабыми очень низко.
— Вы занимаетесь боевыми искусствами, господин Шэнь? — с интересом спросил другой мальчик.
— Да, я занимаюсь боевыми искусствами и я даос.
— А если господин Сан Цзинсин догонит нас, он нас убьет! Он с нами такое творил... Очень стыдно говорить об этом.
— Не нужно... — ответил Шэнь Цяо, понимая, что они имеют ввиду. — Больше он к вам не прикоснется. Вас никто не будет больше бить. В Сюаньду хорошие люди, они помогут вылечить ваши раны и восстановиться.
Но даос подумал также о том, что лечить придётся не только тела этих детей, но также их искалеченные души.

Глава 36. "Почему ты ушёл, А-Цяо?"

Шэнь Цяо вспомнил о Шиу, скоро они увидятся. Вспомнился также и Тан Юаньчунь: если этот человек снова принесёт мальчику или кому-либо еще вред? Тан Юаньчун, конечно, лишился своей силы, но все равно он гораздо сильнее ребёнка.
Даос часто задавался вопросом: почему Ци Фэнге выделял его среди всех своих учеников, слишком благоволил к нему на виду у всех? Неужели мудрый учитель не знал, что это может вызвать зависть и даже ненависть к даосу? И чем все это впоследствии может обернуться для Сюаньду и для самого Шэнь Цяо... Разве стремился он когда-нибудь быть особенным, быть ближе к учителю, выделяться среди остальных? Даос пообщал самому себе, что не допустит подобных распрей среди своих учеников, что будет ко всем ученикам относиться одинаково, не имея любимцев и никого из них не выделяя, чтобы не вызвать у мальчиков ревности, зависти или неприязни друг к другу.
Бросив взгляд на детей, даос заметил, что они совсем замерзли без тёплой одежды, но шли молча, не смея жаловаться. Мальчики так привыкли к побоям и издевательствам, что боялись сказать лишнее слово.
Хорошо было бы и перекусить. Но где взять деньги? Шэнь Цяо вспомнил про нефритовую шпильку в своих волосах, которую подарил ему Янь Уши. Он не знал, сколько она стоит, но предполагал, что очень много. Глава Янь никогда не покупал дешёвые вещи, и, тем более, не дарил дешёвых вещей. Шэнь Цяо очень не хотелось расставаться с этой шпилькой, потому что это был подарок, а тем более ещё и от возлюбленного человека, но, к сожалению, другого выбора не было, ведь жизнь детей намного дороже нефритовой шпильки, по крайней мере, для Шэнь Цяо.
— Как тебя зовут? — спросил даос мальчика, который шёл по правую руку от него. Ребёнок вздрогнул как от удара кнута.
— Меня зовут Тао, господин, ответил мальчик, не смея поднять на Шэнь Цяо глаза.
— Ты можешь называть меня Шэнь даочжан, — мягко сказал даос. — Не бойся меня, я не причиню тебе вреда. А как зовут тебя? — спросил он у второго мальчика.
— Моё имя Чен, господин.
— Скоро мы пообедаем, Чен, — пообещал даос. Они завернули в лавку, чтобы прицениться сколько будет стоить нефритовая шпилька, подаренная Янь Уши. Оказалось, что шпилька стоила почти целое состояние. Скрепя сердце, Шэнь Цяо пришлось расстаться с подарком. Он сразу же купил мальчикам тёплые плащи, мази, чтобы залечивать раны, нанесенные Сан Цзинсином, а также много свежих сочных лепешек с ослиным мясом. Мальчики сразу же впились в них зубами, как голодные волчата.
Уже вечерело и они отправились на постоялый двор, чтобы снять на ночь комнату, отдохнуть и отоспаться перед дорогой в Сюаньду.

Янь Уши продолжал смотреть с террасы на опустевший сад. Его осанка была ровной, величественной, как и подобает человеку, знающему себе цену.
Глава Янь понял, что Шэнь Цяо не вернётся и ощутил себя самым одиноким человеком во всей Вселенной, его охватила беспросветная тоска.
— Ты заставляешь этого достопочтенного страдать, — сказал он вслух и глубоко вздохнул.
"Конечно же, он ушёл в Сюаньду. Чтобы понять это не нужно быть прорицателем". Стоило ли каждый день гонять учеников на бессмысленные поиски? Томясь своей страстью, Янь Уши почувствовал, как его охватила злоба на Шэнь Цяо. "Так и пусть себе идёт".

Уложив мальчиков, Шэнь Цяо, как только добрался до кровати, сразу же отключился, он был почти без сил. Всю ночь его преследовали сны о Янь Уши и были они такими сладкими, что Шэнь Цяо, раскрасневшись, ворочался в кровати, время от времени тихо постанывая. Ему снилось, как Янь Уши без конца целует его в губы.
— Глава Янь... — бормотал во сне Шэнь Цяо. Его губы снова и снова сливались во сне с губами Янь Уши в тепетных поцелуях. Шэнь Цяо не хотел, чтобы этот волшебный сон закончился, он не хотел просыпаться. Янь Уши целовал его очень чувственно, со всей нежностью, так, как всегда и хотел даос и от этих поцелуев дрожь расползлась по всему телу. Неожиданно, Янь Уши очень грубо оттолкнул его и посмотрел горящими, как у демона, глазами.
— Почему ты ушёл, А-Цяо? — с укором спросил он. Даос увидел, что на туловище главы Янь голова олененка и в ужасе закричал. Словно из тумана, выплыл образ Сан Цзинсина.
— Ты знаешь, что Янь Уши собирался закопать тебя живьем, А-Цяо?
Демонический хохот Сан Цзинсина звенел сотнями колокольчиков и даос едва не оглох. Он громко закричал и проснулся, подскочив на кровати. Губы горели, Шэнь Цяо прикрыл их пальцами. Он искусал во сне собственные губы. Повернувшись, даос увидел, что постель мальчиков пуста и вскочил, не понимая, что случилось. Но ему не пришлось долго томиться в неведении. Открылась дверь и дети появились на пороге.
— Где вы были? Разве я разрешал вам уходить?
— Простите, господин Шэнь! — бросились они в ноги даосу.
— Встаньте немедленно! Я просто спрашиваю, где вы были.
Мальчики поднялись с пола, виновато опустив глаза.
— Мы сделали несколько бумажных фигурок и пошли на рынок, чтобы продать их, — сказал Тао.
— Господин Сан Цзинсин всегда говорил, что мы должны отрабатывать свой хлеб, поэтому мы всегда работали, — сказал Чен и протянул даосу немного мелочи.
— Не нужно, — смягчившись, ответил Шэнь Цяо. Была уже вторая половина дня, неужели он так долго спал? Этот нелепый сон не выходил из головы, а поцелуи Янь Уши дурманили до сих пор и Шэнь Цяо весь день ходил, будто пьяный.
— Сейчас мы выйдем отсюда и купим еды, — спохватился даос.
Шэнь Цяо заказал тушеную фасоль со свининой, жареную мандариновую рыбу в кисло-сладком соусе и суп из баранины. Благо, было чем расплатиться за еду и ночлег. Денег оставалось ещё предостаточно.
Мальчики с жадностью напали на еду. Наверняка Сан Цзинсин плохо кормил их и часто бил.
— Вам хотелось бы побывать в даосском монастыре? — спросил Шэнь Цяо, поднося к губам чашу с чаем.
— Да!
— Да! — наперебой закричали мальчики. — Мы хотим! Хотим, чтобы вы стали нашим учителем, Шэнь даочжан.
Шэнь Цяо задумался. В это время как раз принесли пирожные с османтусом на десерт. Даос вспомнил, что в последний раз ел их с Янь Уши и острая боль воспоминаний пронзила душу. Он печально посмотрел на тарелку с пирожными и, даже не прикоснувшись к ним, подвинул лакомство поближе к мальчикам.
Шэнь Цяо подумал, что если ему не суждено быть с Янь Уши,то лучше он в таком случае навсегда останется один. Даос знал, что не сможет быть с кем-то другим и тем более спать с ним.
Мальчики уплетали пирожные с османтусом и, глядя на них, на лице даоса появилась мимолетная улыбка. Он всегда чувствовал себя немного счастливее, когда другим людям было хорошо.

Глава 37. "Чего с ней церемониться, хватайте эту глухонемую дрянь, да и дело с концом!"

Шэнь Цяо со своими будущими учениками двигался в направлении Сюаньду. Продвигались они медленно, потому что мальчики быстро уставали. Даос часто делал привалы, останавливаясь в не слишком приметных постоялых дворах, чтобы не привлекать к себе внимание. Когда он добирался до постели и закрывал глаза, перед ним сразу же возникал образ Янь Уши, по которому Шэнь Цяо на самом деле очень истосковался. Когда он представлял Янь Уши, на душе сразу же становилось тепло, а тело будто бы накрывало ласковой волной. Шэнь Цяо вспоминал, как Янь Уши касался его и что с ним делал и щеки его становились пунцовыми от стыда, хотя в глубине души он был вовсе не против кое-что из этого повторить. Положив руки под голову и закрыв глаза, даос думал, что как только устроит мальчиков в Сюаньду, сразу же вернётся в Чанъань и, если глава Янь до сих пор зол на него, он готов попросить прощение за своё несдержанное поведение. А пока... Шэнь Цяо мечтал увидеться с Янь Уши хотя бы во сне. Но, к сожалению, Янь Уши ему больше не снился, зато мучали кошмары с Сан Цзинсином, который, будто бы судья, упрекал его во всех смертных грехах.
— Ты убийца! — Сан Цзинсин безжалостно указал на него пальцем. Ты ведь мечтал уничтожить Кунье после своего поражения на Пике Полушага, чтобы доказать всем какой ты превосходный мастер, признай это! Ты хотел доказать, что ты лучше, чем о тебе думают, что ты сможешь больше не падать лицом в грязь и для этого ты убил Кунье!
— Нет, нет! — вскричал Шэнь Цяо, закрывшись руками. — Я не хотел его убивать... Ци Фэнге всегда говорил, что нужно щадить противника, если он просит пощады...
— А ты убил! — снова воскликнул Сан Цзинсин. — Ты — убийца!
— Я не хотел его убивать, я хотел пощадить его, но он накинулся на меня исподтишка...
Шэнь Цяо проснулся и больше не мог заснуть, на душе было нехорошо.

Янь Уши пребывал в дурном расположении духа из-за Шэнь Цяо. Он потерял ко всему интерес, ощущая пустоту, все казалось скучным и безинтересным, ничто не радовало.
— Будто вырвали часть моей души! — театрально воскликнул Янь Уши. Он собирался в город, чтобы развеять свою тоску, однако, его ждал неожиданный сюрприз — вооруженные люди, ворвавшиеся в дом, преградили ему дорогу.
— Далеко собрались, глава Янь?
Янь Уши скорее удивился, нежели испугался.

— Эй, красавица, постой, не торопись! — раздался сзади пьяный хохот. Девушка шла, не оборачиваясь, будто обращались вовсе не к ней.
— Да она глухая!
Мимо неё с присвистом пролетел камень, слегка коснувшись бедра. Девушка никак не отреагировала и продолжала молча идти.
— Чего с ней церемониться, хватайте эту глухонемую дрянь, да и дело с концом!
Не успели хулиганы приблизиться, как девушка обернулась. Наглецы остановились и уставились на неё. Спутница бесспорно была прекрасна, но выражение ее лица стало настолько суровым, что мужчины замешкались.
— Ну, кто из вас будет первым? — спросила она, смерив их уничижающим взглядом. Компания оживилась. Первым пришёл в себя один из бродяг, ощерив рот, в котором не доставало зубов:
— Первым буду я, милая!
Но стоило ему только приблизиться, как девушка откинула его с такой нечеловеческой силой, что остальные в ужасе разбежались.
На горизонте появился силуэт человека, который изо всех сил спешил к ней, следом бежали две маленькие детские фигурки. Девушка остановилась, вглядываясь в силуэт.
— А-Цяо?! — воскликнула она, когда человек, наконец, подбежал ближе.
— Шимэй (младш. сестра), это ты? — удивился Шэнь Цяо. — Издалека я увидел, как девушку окружили негодяи и поспешил на помощь.
— Спасибо, А-Цяо, — улыбнулась Ху Гэнбо, — я и сама неплохо справилась. Трусы бежали сразу же, как только был повержен один из них. Они не знали, с кем связались.
— Как идут дела в Сюаньду? Как мои ученики? Как Шиу?
— Все в порядке, Шиу почти поправился. А-Цяо, ты слишком долго отсутствовал... Это твои новые ученики? — Ху Гэнбо показала на мальчиков.
— Можно так сказать. У меня будет к тебе одна просьба, шимэй. Я хочу, чтобы ты присмотрела за мальчиками, я не смогу оставаться в Сюаньду долго, мне надо будет решить кое-какие дела...
Гу Хэнбо пытливо посмотрела на него. Конечно же, слухи насчёт его пылкого романа с главой демонической секты дошли и до неё. В Сюаньду приходил даже ученик из Хуаньюэ, чтобы справиться о здоровье маленького Шиу! Гу Хэнбо пыталась понять, с чем связаны "кое-какие дела" Шэнь Цяо, которые он должен решить. Однако, в душу с расспросами лезть не стала, благоразумно промолчав.
— Шицзунь! — раздался громкий крик Шиу. Увидев Шэнь Цяо, мальчик невероятно обрадовался и устремился к нему. Даос с неудовольствием заметил, что Шиу прихрамывал.
— Шицзунь! — снова закричал Шиу. — Я так тебя ждал!
— Тебе не стоит так быстро бегать, Шиу, ты ещё не до конца поправился и хромаешь.
— Мне уже гораздо лучше! — воскликнул мальчик. Он смотрел на Шэнь Цяо и просто сиял от радости. За ним стоял Юйвэнь Сун. От взгляда Шэнь Цяо не укрылось, как Юйвэнь Сун посмотрел на Шиу, когда тот кинулся к даосу. В глазах подростка была неприязнь. Юйвэнь Сун был благородного происхождения, в отличии от Шиу, и был старше его, но, несмотря на это, Шиу считался его шисюном. Шэнь Цяо нахмурился, ему не нравилась эта ситуация.
— Как твои дела? — спросил даос, обращаясь к Юйвэнь Суну. Мальчик оживился, когда Шэнь Цяо обратился к нему.
— Лао Шэнь, я столькому обучился за это время!
— Ты непременно мне все это покажешь, но пока мы хотели бы немного отдохнуть с дороги. Я привёл с собой новых учеников и рассчитываю на то, что они станут вам младшими братьями и вы поладите между собой.

Глава 38. "Где я могу увидеть главу Янь?"

"Дао, о котором я говорю, — не выразить словами, Имя, которое я называю, не передаст всей полноты", — говорил когда-то Лао Цзы. Дао нельзя описать, но можно пережить. Глубокая философия даосизма сочеталась с набором практических инструментов, позволяющих всем своим существом постигнуть космические законы движения единой энергии ци как двух сил инь и ян, пяти элементов у-син и восьми триграмм ба-гуа. Благодаря искусному сочетанию движений тела, дыхательных упражнений и различных методов, работы с сознанием, даосы обрели способность накапливать, регулировать и трансформировать внутреннюю энергию. Для этого использовалось множество путей: внешняя и внутренняя алхимия, медицина, каллиграфия, живопись, предсказание. В процессе практики под руководством учителя ученик постепенно обретал физическое здоровье, очищал своё сердце и укреплял дух, что давало ему возможность найти себя и свой Путь в мире, поддерживая в нем равновесие и гармонию. Шифу может открыть дверь в мир Дао, но ученик должен сам идти по своему Пути.
Шэнь Цяо и Гу Хэнбо наблюдали за тем, как тренируются мальчики.
— Их нужно поставить на ноги, — сказал Шэнь Цяо. — У этих детей была тяжёлая судьба, я спас их от Сан Цзинсина, который регулярно избивал и насиловал их. У мальчиков душевные травмы, они очень напуганы. Надеюсь на тебя, шимэй, нужно помочь этим детям восстановиться.
Ху Гэнбо кивнула и потом обернулась к даосу.
— Ты надолго уходишь? А-Цяо, ты все же глава Сюаньду, но как редко ты стал появляться!
Шэнь Цяо смутился из-за этого замечания.
— Я вернусь, как только получится... — проговорил он неуверенно. Подбежал Шиу. Он всегда очень радовался, когда видел Шэнь Цяо. Юйвэнь Сун стоял в стороне и молча смотрел на них. Даос позвал и его.
— Я хочу, чтобы все вы стали братьями, чтобы относились друг к другу с любовью и уважением, защищали друг друга в случае опасности. Вам нечего делить, вы все мои ученики и я вас одинаково люблю.
— Я понял, учитель! — с обожанием посмотрел на него Шиу. Шэнь Цяо взглянул на Юйвэнь Суна.
— Да, учитель, — нехотя ответил парень. Чень и Тао подбежали к даосу, хвастаясь наперебой своими успехами. Они будто попали в другой мир, который был таким непохожим на мир насилия и унижений Сан Цзинсина. Мальчики не привыкли к доброму отношению и очень ценили все, что сделал для них даос.

Побыв ещё какое-то время в Сюаньду, Шэнь Цяо решил, что пора возвращаться. Он не хотел видеть слезливые сцены прощания, разрывающие душу, ведь мальчики ни за что не хотели отпускать его, поэтому ушёл посреди ночи, пока все ещё спали.

Вернувшись в Чанъань без особых приключений, Шэнь Цяо направился к дому Янь Уши. Он переживал, как глава Янь отнесется к его внезапному исчезновению. Наверняка он очень зол, поэтому даос готовил себя к худшему.
Возле дома он заметил людей, которые вытаскивали мебель и грузили её в повозку. Что же произошло? Янь Уши решил продать своё имущество? Шэнь Цяо ускорил шаг. Носильщики продолжали вытаскивать из дома всю мебель, утварь и предметы искусства.
— Скажите, пожалуйста, этот дом выставлен на продажу? — спросил Шэнь Цяо. Носильщики проигнорировали его, занимаясь своей работой, будто он был пустым местом.
— Где я могу увидеть главу Янь?
Его снова проигнорировали, а кто-то из рабочих даже с пренебрежением оттолкнул.
Шэнь Цяо, в простой запыленной дорожной одежде, смахивал на бедняка и бродягу.
— Кто-нибудь может ответить мне, эй?! — не выдержал Шэнь Цяо. — Я заплачу!
Один из носильщиков услышал эту реплику и незаметно для других показал даосу, чтобы тот следовал за ним. Отойдя подальше, парень обсмотрел Шэнь Цяо с ног до головы.
— Деньги вперёд, если они, конечно, у тебя есть.
Даос сунул ему в руку несколько монет.
— Получишь ещё столько же, если расскажешь правду, что здесь произошло.
Носильщик сразу же изменился в лице, стал более сговорчивым и дружелюбным. Он понизил голос:
— Этот дом конфискован вместе со всем имуществом.
— Как? Почему? — удивился Шэнь Цяо.
— Ты, видимо, не здешний, господин, если ничего не знаешь. Глава секты Хуаньюэ обвинен в заговоре против императора, а все его имущество конфисковано.
Шэнь Цяо стоял, будто громом пораженный, побелев, как полотно.
— Этого не может быть... Что с ним??
— Вроде бы он сейчас в тюрьме.
— А его ученики?!
— Они бежали. Людей из секты Хуаньюэ теперь преследуют.
— Но как это возможно?! — не мог поверить Шэнь Цяо. — Кто обвинил главу Янь в заговоре против императора?!
— Знать не знаю, — ответил носильщик, — я человек маленький и просто выполняю свою работу, такие подробности мне неизвестны.
Шэнь Цяо, будто во сне, сунул ему в ладонь ещё несколько монет и, как пьяный, пошёл своей дорогой. Он все еще не мог прийти в себя.

Император Вэнь-ди, вместе с императрицей, в последнее время поддались паранойе относительно якобы готовившихся против них заговоров. В число подозреваемых вошли даже члены императорской семьи.
Будучи один раз на приёме у императора, Юань Сюсю из секты Хэхуань, намекнула императрице о том, якобы Янь Уши готовит заговор и покушение на императора. Ей не составило труда убедить в этом императрицу Цзя Ло, которой уже в каждом человеке начинал мерещиться заговорщик. Таким образом, Хэхуань без труда устранила соперников, пробиваясь ближе к императорскому двору.
Когда стражники пришли к Янь Уши, схватить его им конечно же не удалось — будучи гроссмейстером в мире боевых искусств, глава Янь раскидал всех. Предвидев это, Юань Сюсю посоветовала взять с собой человек пять самых лучших мастеров. После продолжительной битвы, Янь Уши, лишенный почти всей своей силы, был схвачен и доставлен в тюрьму. Ян Цзянь приказал доставить его живым.

Глава 39. "Шэнь даочжан, ты представляешь себе последствия, если обман раскроется?"

Шэнь Цяо закутался в плащ. Посыпался мелкий снег. Он не знал, куда идти и что делать. Сердце стучало так, что, казалось, выскочит из груди. Он увидел, что бегает, как неприкаянный, олененок. Даос подозвал животное. Оленёнок обернулся на голос и, узнав Шэнь Цяо, подбежал к нему.
Шэнь Цяо взял дорожную веревку, сделал на ней петлю, и, надев на голову животного, повёл его за собой. Нужно было срочно где-нибудь остановиться и подумать, что делать дальше.
Даос так сильно устал, что едва не валился с ног. Однако, его не покидало ощущение, что сзади, по пятам за ним кто-то идёт. И предчувствие его не подвело — за ним действительно кто-то шёл. Это был мужчина, закутанный в длинный плащ с глубоким капюшоном, из-за которого не было видно лица.
Так как даос еле плелся, мужчина быстро поровнялся с ним. Он наклонился к Шэнь Цяо и приподнял край капюшона. Да это же Юй Шэнъян! Давно Шэнь Цяо никого не был так рад видеть, как его. Юй Шэнъян приложил палец к губам, давая понять, чтобы Шэнь Цяо не выказывал бурных эмоций.
— Всех людей из секты Хуанъюэ сейчас преследуют, надо быть осторожнее, — шепнул парень.
— О нем что-нибудь известно?? Где он? Что с ним?? — Шэнь Цяо схватился за край плаща Юй Шэнъяна, судорожно сжав его. — Один из рабочих сказал мне, что он в тюрьме...
— Так и есть, — шепотом ответил парень.
— Где именно?!
— Пока это мне неизвестно. Сегодня вечером я должен встретиться с Бянь Янмэем и он должен сказать, где держат учителя.
— Я пойду к нему! — воскликнул Шэнь Цяо, но пошатнулся и едва не упал на руки Юй Шэнъяна.
Встрепенулся оленёнок, которого даос держал на веревке.
— Шэнь даочжан, тебе срочно нужно отдохнуть и набраться сил, до вечера ещё есть время. Ничего не зная, мы все равно учителю ничем не поможем.
Шэнь Цяо вынужден был признать, что он был прав. Даос за этот день ещё ничего не ел. Они отправились в самый неприметный постоялый двор, чтобы поесть, отдохнуть и согреться. И конечно же накормить олененка, который долгое время уже ничего не ел, бегая по округе, как очумелый.

Подкрепившись супом из лотоса и выпив горячего чая, Шэнь Цяо почувствовал себя бодрее.
— Как такое могло произойти? — наконец спросил он. — Откуда это нелепое обвинение? Кто мог в это поверить, ведь Янь Уши был союзником Ян Цзяня, его надёжной защитой!
— Больше, чем уверен, что в этом замешана секта Хэхуань, — ответил Юй Шэнъян. — В последнее время Ян Цзянь вместе со своей супругой будто свихнулся, они в каждом видят заговорщика. Под подозрением оказались даже члены императорской семьи. Кто-то воспользовался ситуацией и оклеветал учителя. Мы в тот день отсутствовали, так как каждый день уходили, чтобы искать тебя по его приказу. Один раз, когда мы вернулись, увидели, что возле дома вооруженные люди. Мы видели, как императорская стража уводит учителя, с ними были ещё несколько мастеров, когда один из них обернулся, мы узнали его — это был наставник Сюэтин. Конечно, если бы мы в тот момент кинулись туда, нас бы сразу схватили, отправили в тюрьму или казнили. Думаю, что на свободе мы сможем принести гораздо больше пользы.
Шэнь Цяо не мог с ним не согласиться. Он испытывал чувство вины из-за того, что ученикам приходилось каждый день искать его.
— Как только я узнаю, в какой тюрьме находится Янь Уши, я сразу же пойду туда! — пообещал даос.
— Шэнь даочжан, тебя туда не впустят.
— Впустят. Я переоденусь женщиной, представлюсь его родственницей или возлюбленной, я заплачу, наконец!
Взгляд Юй Шэнъяна скользнул по Шэнь Цяо и он невольно улыбнулся — этот даос был именно тем персонажем, кого подошло бы снарядить женщиной.
Сытый и довольный оленёнок, отогревшись, начал носиться по комнате, время от времени подпрыгивая.
Вечером они встретились с Бянь Янмэем, которому удалось разузнать, в какой тюрьме находится Янь Уши.
— Я пойду туда! — вскричал Шэнь Цяо.
— Шэнь даочжан, ты представляешь себе последствия, если обман раскроется? — сказал Юй Шэнъян, но отговорить даоса было невозможно. Пришлось приобрести румяна, тушь и белила. Посвящать кого-то из девушек в это предприятие было очень рискованно.
— Я сам все сделаю, — сказал Шэнь Цяо. — Меня один раз уже красили, как женщину, я запомнил кое-что.
Шэнь Цяо выбелил лицо пудрой из рисового крахмала, брови оттенил чёрным, а губы накрасил красным. С помощью овощного отвара на его лице появился румянец. Пришлось накрасить и ногти. Уложив волосы и надев женскую одежду, которая в Китае не слишком отличалась от мужской, даос посмотрел на себя в зеркало — его трудно было отличить от женщины.
Юй Шэнъян и Бъянь Янмэй с изумлением уставились на него. В голове Бянь Янмэя промелькнула мысль, чо будь Шэнь Цяо женщиной, вряд ли он смог бы отказаться от такой красавицы.

Даос направился к зданию тюрьмы, казалось, ничто в мире не способно его остановить. Он представился возлюбленной Янь Уши и попросил о краткосрочном свидании. И, конечно же, получил отказ.
— Нам велено никого не впускать к этому господину, — ответили охранники, но Шэнь Цяо никак не отставал, пытаясь сделать голос как можно выше. Он предложил охранникам деньги.
— Кто узнает, если я немного посмотрю на своего возлюбленного, а вам за это щедро заплачу?
— И то верно, — сказал один из охранников, прельстившись деньгами. — Этот демон совсем обессилел, а что может сделать эта хрупкая женщина? Посмотри, какая она худая, хоть и очень красивая. Пусть войдёт ненадолго и полюбуется своим возлюбленным, пока он ещё живой.
— Ладно, — согласился другой охранник, услышав звон монет.
Шэнь Цяо открыли тюремную камеру.
— Только не долго, — предупредил охранник.
Даос тихо вошёл. Здесь было мрачно, сыро и холодно. Шэнь Цяо попытался хоть что-то разглядеть.
Услышав, как повернулся ключ и скрипнула дверь, Янь Уши очнулся. Послышался звон цепей, которыми были скованы его руки.
— Кто здесь? — хриплым голосом спросил он.
Шэнь Цяо подошёл поближе, но ничего не ответил. Янь Уши начал вглядываться в силуэт.
— Пошла вон! — наконец сказал он.
— Глава Янь, это я...
Янь Уши примолк, снова вглядываясь в силуэт, пытаясь разглядеть лицо.
— А-Цяо?! — наконец воскликнул он, очень удививашись. В каком бы плачевном состоянии не пребывал глава Янь, вид Шэнь Цяо в женском наряде вызвал у него смех и он расхохотался, звеня цепями, но тут же скорчился от боли и сплюнул кровью. Лицо его стало серьёзным.
— Зачем ты пришёл, А-Цяо? Уходи!

Глава 40. "Глупый А-Цяо, поскорее отсюда уходи!"

— Глава Янь, не говори так! — воскликнул Шэнь Цяо.
— Ты бросил меня, так зачем теперь пришёл? — Янь Уши посмотрел на него, из уголка губ потекла тоненькая струйка крови.
— Я не бросал тебя, глава Янь, меня снова схватил Сан Цзинсин!
— Ты меня отверг...
— Я не отвергал тебя, я всего лишь попросил передышку...
Янь Уши снова поднял голову. Выглядел он действительно неважно: был бледен, глаза запали, лицо осунулось.
— Знаешь, А-Цяо, я тебе в прошлый раз хотел сказать, но промолчал... Тебе невероятно идёт женский наряд...
— Глава Янь... Тебя пытали, да?
— Глупый А-Цяо, поскорее отсюда уходи! Если не хочешь разделить со мной судьбу в тюрьме, а потом будет и того хуже...
— Но я хочу, хочу разделить с тобой свою судьбу! — вскричал Шэнь Цяо. — Глава Янь, я тебя люблю!
Шэнь Цяо был на эмоциях, поэтому и сам не понял, что сказал. Янь Уши удивленно посмотрел на него.
— Хм...
Слушать признания от Шэнь Цяо было чем-то из ряда вон выходящим. Глава Янь хотел было сказать что-то ещё, но потерял сознание. Даос заметил, что его руки были в ранах от тяжёлых оков, запястья кровоточили. Возмущение и ненависть охватили Шэнь Цяо. Собрав всю свою внутреннюю ци, даос направил её на цепи, которые сковывали Янь Уши. Цепи разорвались. Янь Уши, в полуобморочном состоянии, обессиленно опустился на его руки.
— Помогите! Помогите, он умирает! — закричал Шэнь Цяо. Когда на его крик прибежали охранники, он сразу же заблокировал их акупунктурные точки и наложил заклятие молчания, чтобы они не могли кричать. В конце концов, это были обыкновенные люди и даос без труда сейчас
мог справиться ними.
Ученики ждали неподалёку.
— Уходите! — сказал им Шэнь Цяо, — я сам. Такой толпой мы только привлечем к себе больше внимания, увидимся позже.

Прохожие с удивлением оборачивались на хрупкую женщину, которая несла на руках довольно внушительного роста мужчину. Шэнь Цяо остановился и присел прямо на земле. Янь Уши лежал у него на руках. Даос передал ему часть своей внутренней ци, но глава Янь по-прежнему не приходил в себя.
Пошёл снег. Шэнь Цяо склонился над Янь Уши и, не соображая, что он делает, принялся без стыда целовать его в губы. Янь Уши пошевелился и приоткрыл глаза.
— А-Цяо... будь со мной смелее... — проговорил он перед тем, как снова лишился чувств. Шэнь Цяо поднял его на руки и продолжил свой путь, направляясь на постоялый двор, в котором снимал комнату.
— Что с этим господином? — подозрительно посмотрел на Янь Уши и Шэнь Цяо хозяин постоялого двора.
— На этого господина напали разбойники и сильно избили его, но несколько человек он все же успел проучить. Поэтому никому не говорите, что он здесь, эти мстительные люди могут вернуться, чтобы убить его, — Шэнь Цяо протянул несколько монет. Хозяин понимающе кивнул. Единственное, чего он не мог понять: мужчина Шэнь Цяо или женщина. В принципе, ему было все равно, если постоялец хорошо платил.
Шэнь Цяо отнес Янь Уши на кровать и, намочив в тёплой воде лоскут ткани, принялся бережно стирать засохшую кровь с его лица и рук. Закончив своё занятие, он обессиленно рухнул рядом и погрузился в сон как был, в женском наряде, с накрашенным лицом. Видя, что все спят, носившийся по комнате оленёнок тоже запрыгнул на кровать и примостился поближе к Шэнь Цяо.
Янь Уши пришёл в себя среди ночи, но не мог понять где находится и кто лежит с ним рядом. Все тело болело так, что было трудно пошевелиться, запястья рук будто жгло огнём. Поморщившись от боли, он снова погрузился в сон, машинально сжимая в руках тело, которое покоилось рядом с ним.

— Глава Янь... — услышал Янь Уши голос будто издалека, над ним склонилась какая-то женщина, лицо её расплывалось, как в тумане. Янь Уши открыл глаза, пытаясь прийти в себя. Он увидел склонившееся над собой раскрашенное лицо с такими знакомыми чертами. Когда он понял, что это Шэнь Цяо, Янь Уши очень захотелось рассмеяться, но резкие движения вызывали боль во всем теле.
— А-Цяо, это ты или я сплю?
— Глава Янь, как ты чувствуешь себя?
— Бывало и лучше, — Янь Уши приподнялся на локтях. Смотря на раскрашенное лицо, он не мог сдержать улыбку. — Я уже говорил тебе, А-Цяо, что тебе очень идёт женский наряд.
Шэнь Цяо только сейчас вспомнил, что забыл смыть с лица краску и переодеться.
Янь Уши выглянул из-за ширмы, разглядывая комнату, он не понимал, где находится.
— А-Цяо, что произошло, где мы?
— Я заблокировал акупунктурные точки охранников и вытащил тебя оттуда...
— Значит, ты выкрал меня?
— Глава Янь, у меня не было сил смотреть, как ты страдаешь, твои запястья до сих пор кровоточат...
— Только не надо меня жалеть, А-Цяо. Ты знаешь, что если нас поймают, то могут казнить?
— Глава Янь, все будет хорошо... — пробормотал даос.
— Ты бросил меня! — с обидой воскликнул Янь Уши.
— Я не бросал... я вышел в город и встретил того художника, который хотел меня нарисовать. Я пошёл с ним в мастерскую и там кто-то ударил меня по голове... Я очнулся в резиденции Сан Цзинсина. Бай Жун помогла мне бежать. Я спас двоих детей, над которыми издевался Сан Цзинсин, пришлось вести их в Сюаньду, а когда я вернулся, узнал, что случилось...
— Ты не меняешься, А-Цяо, — усмехнулся Янь Уши. — Как всегда, с тобой происходят тысячи приключений и ты, по-прежнему, спасаешь слабых и угнетенных.
— Я бы хотел извиниться за своё поведение... Что напал на тебя тогда... Ты все ещё злишься?
— Посмотри на меня, ты думаешь, что у меня остались силы, чтобы на кого-то злиться? Мне еще показалось, что ты признался мне в любви или это был сон?
— А? Что? — растерянно спросил Шэнь Цяо, покраснев, но из-за густо нанесенных на щеки румян, этого не было заметно. Он и вправду не помнил, что сказал такое.
— Ладно, — ответил Янь Уши, присев на кровати. Оленёнок испуганно нырнул за ширму. — Я бы хотел поскорее смыть с себя всю эту тюремную вонь и привести себя в порядок, — сказал Янь Уши, который привык следить за собой.
— Да, конечно, — спохватился Шэнь Цяо и побежал, чтобы попросить хозяина приготовить чан с тёплой водой.
— А-Цяо?
— Что?
— Смой краску с лица, это забавно, но может не стоит разгуливать в таком виде перед незнакомыми людьми?

Глава 41. "Я тоже скучал по тебе"

Большой чан с тёплой водой был готов.
— Все готово, глава Янь, — сказал Шэнь Цяо, — ты можешь помыться. Я выйду, чтобы не мешать тебе.
— Выйдешь? Куда выйдешь?? — возмутился Янь Уши. — Ты посмотри, в каком состоянии этот достопочтенный! И ты собираешься оставить его одного и даже не поможешь раздеться? Не думал, что я настолько чужой для тебя.
Шэнь Цяо устыдился своей беспечности — возможно, Янь Уши в таком состоянии действительно потребуется его помощь. Но его смущало присутствовать при этом. Даос нерешительно остановился.
— Ну что ты стоишь, А-Цяо, ждешь, когда остынет вода, вместо того, чтобы помочь этому достопочтенному раздеться?
Шэнь Цяо продолжал стоять, но видя, что на него выжидающе смотрит Янь Уши, подошёл и, наклонившись, принялся осторожно развязывать на нем пояс.
— Сними с меня халат, — сказал Янь Уши, — и штаны.
Шэнь Цяо смущал вид чужой наготы, но он вынужден был подчиниться и, краснея, снял с Янь Уши всю одежду, стараясь не смотреть на него. Схватившись за даоса, чтобы не упасть, Янь Уши залез в чан с тёплой водой.
— Ах, как хорошо! — воскликнул Янь Уши, погружаясь в воду. — Как я давно мечтал об этом, находясь в сырой, вонючей тюрьме с крысами! А-Цяо, залезай ко мне, помоемся вместе.
— Глава Янь, ты что, мы не поместимся в этом чане вдвоём.
— Да тут ещё два таких даоса поместятся!
Шэнь Цяо растер мыльный корень и принялся мылить Янь Уши образовавшейся пеной.
Янь Уши прикрыл глаза от удовольствия, настолько было хорошо. Особенно нежные прикосновения рук Шэнь Цяо сводили его с ума. Неожиданно, он опустил голову и затих.
— Глава Янь, тебе что, плохо? — испуганно спросил Шэнь Цяо. Как только он склонился над Янь Уши, чтобы посмотреть, в чем дело, глава Янь крепко схватил его и с силой потянул на себя. В результате, Шэнь Цяо свалился в чан с водой.
— Глава Янь!
— Успокойся. Нет ничего плохого в том, что ты помоешься с этим достопочтенным. Только кто же моется в одежде? — не дав ему вставить ни слова, Янь Уши стащил с даоса мокрый халат. Шэнь Цяо сидел напротив Янь Уши в чане с водой и чувствовал себя не в своей тарелке.
— Ты можешь продолжить то, чем занимался до этого, — сказал глава Янь, подавая ему кусок мыльного корня, который достал из воды. Шэнь Цяо опустил голову, по его лицу текли слёзы, он беззвучно плакал.
— А-Цяо, что такое? — посмотрел на него Янь Уши.
— Глава Янь... Я думал, что больше тебя никогда не увижу, — дрогнувшим голосом проговорил Шэнь Цяо, — что я ничего не смогу сделать для того, чтобы спасти тебя...
Повинуясь внезапному порыву, Шэнь Цяо обнял Янь Уши обеими руками и уткнулся лицом в его плечо. Руки главы Янь тотчас же сомкнулись на его спине, обнимая в ответ.
— Я тоже скучал по тебе, А-Цяо, — ответил он, крепче прижимая даоса к себе. Спина Шэнь Цяо продолжала вздрагивать, он по-прежнему беззвучно плакал. Янь Уши оторвал его от своего плеча, приподняв лицо за подбородок.
— А-Цяо, ты же даос... ты — воин...
Шэнь Цяо ничего не мог с собой поделать, горячие слёзы продолжали стекать по его щекам.
— Ты такой красивый даос, Шэнь, — снова проговорил Янь Уши, — самый лучший...
Склонившись к Шэнь Цяо, Янь Уши осторожно слизал стекающую с его щеке слезу. Он остановился, будто выжидал. Их глаза находились так близко, они будто проникали друг в друга взглядом. Наконец, Янь Уши снова слизал стекающую по щеке Шэнь Цяо слезу и, не останавливаясь на этом, не торопясь, забрался в его полуоткрытый рот. Шэнь Цяо издал томный вздох, почувствовав во рту его язык, и с упоением ответил на поцелуй, обхватив Янь Уши за шею и прильнув к нему всем телом. Они переплелись, как две ветви одного дерева. Губы Шэнь Цяо были такими горячими и Янь Уши никак не мог оторваться от них. Он мимолетно подумал, что давно не целовал Шэнь Цяо, казалось, прошла целая вечность. Соскучившись друг по другу, они с головой ушли в поцелуй, будто растворяясь в других мирах. Неизвестно, сколько времени прошло, но вода начала остывать. Янь Уши оторвался от поцелуя.
— Ты перестал плакать, — сказал он. На заплаканном лице Шэнь Цяо появилась улыбка. Губы, как всегда, после поцелуя Янь Уши, были красными, припухшими и горели, будто их натерли перцем, но сейчас даос вовсе не ощущал этого. Он начал намыливать плечи и грудь Янь Уши.
— Завтра хочу прогуляться в городе, — сказал глава Янь.
— Нашёл время! Когда тебя, наверняка, везде ищут...
Янь Уши также принялся намыливать Шэнь Цяо, растирая мыльную пену по плечам даоса.
— Господин Шэнь, как считаете, сколько людей знает меня в лицо? Я всего лишь легенда, тот, о ком могут почесать свои языки: этот достопочтенный такой-то и такой-то, но узнать меня в лицо могут лишь единицы.
— Но как ты можешь быть уверен, что мы не встретим именно этих людей?
— А-Цяо, предлагаешь мне сидеть здесь днём и ночью? Многим ли эта тюрьма лучше той, из которой ты вытащил меня? Я устал от тюремной вони и сырости и хочу вдохнуть свежий воздух Чанъаня.
Шэнь Цяо знал, что отговаривать его совершенно бесполезно.
— Тогда нужно купить тебе одежду простолюдина, чтобы ни у кого не возникало сомнений.
— Я не против, — покорно сказал Янь Уши. — Иногда хочется побыть кем-то другим, примерив его маску на себя.
— Быть может, укрыть тебя в Сюаньду?
— Нет, — ответил Янь Уши, — не думаю, что это хорошая идея. Нас могут схватить по дороге, кроме того, сейчас зима, а я слишком слаб, чтобы проделать этот путь.
— Глава Янь, кажется, вода совсем остыла.
— Да, действительно.
Янь Уши встал, собираясь вылезти из чана. Шэнь Цяо отвернулся в сторону.
— Тебя смущает мужская нагота, А-Цяо, или конкретно моя?
Он вылез из чана и подал руку даосу.
— Я сам, — ответил Шэнь Цяо. Вздохнув, Янь Уши надел свежий халат, который ему приготовил даос и вышел.
Тоже переодевшись в сухую одежду, Шэнь Цяо пошёл следом. Янь Уши уже лежал на кровати, подложив руки под голову.
— Глава Янь, ты не обиделся?
— Нет, А-Цяо, я не обижался.
Даос посмотрел на ужасные раны, которые остались на запястьях Янь Уши после тяжёлых оков.
— У меня есть мазь, которая вылечит твои раны.
Шэнь Цяо достал баночку с мазью, присел на кровать и осторожно нанес мазь на запястья Янь Уши, который сразу же почувствовал облегчение. Янь Уши медленно провёл рукой по лицу Шэнь Цяо.
— Ты замечательный... Ты очень-очень красивый даос. А ещё у моего А-Цяо самая тонкая талия, которой позавидует любая девица.
Лицо Шэнь Цяо раскраснелось от таких похвал, он опустил глаза.
— Глава Янь, ты очень слаб, тебе нужен хороший отдых, будем ложиться спать?
— Да, А-Цяо, будем ложиться спать.
Янь Уши погасил свечи и улегся в кровать. На удивление, он не притронулся к Шэнь Цяо, хотя даос был готов провести с ним ночь, но конечно же ничем не выказал своего желания. Шэнь Цяо тихонько подвинулся ближе к Янь Уши, лег совсем рядом, ощущая на своём лице его дыхание. Рука Янь Уши сразу же обняла его за талию, но, кроме этого, действий больше не последовало, к удивлению даоса. Шэнь Цяо был разочарован, но понимал, что выбравшийся только что из тюрьмы Янь Уши, наверняка, сейчас очень слаб и ему самому до себя.

Глава 42. "Почему ты постоянно так ведешь себя?!"

Охранники, охранявшие Янь Уши, конечно же умолчали о том, что, купившись на деньги, впустили к нему посетителя, который его освободил, в противном случае им бы уже давно настал конец. Потому они сказали, что Янь Уши сам разорвал цепи и сбежал.
— Вот это демон, какую силу он имеет!
Когда эти вести дошли до императора и императрицы, царственные супруги были в панике.
Сила и непредсказуемость всегда вызывают страх и Ян Цзянь отдал приказ найти Янь Уши живым или мертвым.

Янь Уши посмотрел в небо: размеренно и тихо падали снежинки, тая на щеках. Он вдохнул полной грудью свежий, слегка морозный воздух и на его губах появилась улыбка удовлетворения. Ему казалось, что он очень давно не дышал этим свежим, морозным зимним воздухом, которым невозможно было надышаться. Снежинки падали и тут же растворялись в его волосах.
— Глава Янь! Надень капюшон и натяни его поплотнее, тебя ни в коем случае никто не должен узнать.
— А-Цяо, — с ухмылкой посмотрел на него Янь Уши, — когда ты уже перестанешь называть меня главой Янь?
Шэнь Цяо смутился, не выдержав его пристального взгляда.
— А как... мне тебя называть?
— Можно называть меня "мой возлюбленный". Звучит вполне неплохо. Или я не твой возлюбленный, А-Цяо?
Услышав компрометирующие его вопросы, даос ещё больше смутился и пошёл вперёд, чтобы не отвечать на них. Когда он обернулся, Янь Уши по-прежнему стоял, запрокинув голову и смотрел на падающие снежинки, будто ему доставляло удовольствие, когда их холодная влага касалась его лица. Увидев, что Шэнь Цяо ждёт, Янь Уши быстро догнал его.
— Тем более, — добавил он, — если ты не хочешь, чтобы в городе меня узнали, ты должен перестать называть меня главой Янь.
Шэнь Цяо подумал, что в этом он прав и нужно попредержать язык, чтобы случайно не выдать его.
Янь Уши смотрел на даоса и улыбался. Шэнь Цяо почувствовал в его глазах тепло. И хоть они стояли, не касаясь друг друга, Янь Уши продолжал обнимать его взглядом. Шэнь Цяо опустил глаза.
— Надень капюшон, пожалуйста.
Глава Янь был одет как небольшого достатка горожанин. Бянь Янмэй утром принёс ему одежду и деньги. Однако яркая, незаурядная внешность Янь Уши, его поведение, манеры и голос выдавали в нем более значимую особу.
Янь Уши надел на голову капюшон и поравнялся с Шэнь Цяо, будто бы случайно коснувшись его руки. Как мечтал глава Янь просто пройтись по Чанъаню, когда сидел в затхлой, сырой тюрьме! Оживленные улицы города жили своей жизнью.
— Глава... — осекся на полуслове Шэнь Цяо. — Будь осторожнее.
— Ты так сильно переживаешь за меня, А-Цяо? — снова усмехнулся Янь Уши.
— А ты как думаешь! — не выдержал даос.
Глава Янь намеренно провоцировал его, наслаждаясь реакцией.
— Шэнь даочжан! — послышался возглас сзади. Шэнь Цяо вздрогнул, как от удара кнутом и загородил собой Янь Уши. Обернувшись, он увидел И Биченя, который узнал даоса.
— Я скоро приду, — прошептал Шэнь Цяо на ухо Янь Уши. Нужно было срочно увести И Биченя подальше отсюда, никто не должен знать, что здесь находится глава Янь.
Пользуясь случаем, Янь Уши решил зайти в винную лавку. Торговка внимательно осмотрела его с ног до головы: внешность этого человека как-то не вязалась с его одеждой. Женщина заинтересовалась, увидев такого красивого, статного мужчину, как Янь Уши.
— Чего желаете, господин? Могу предложить шаоцзю (крепкая водка), неплохо согревает в такую погоду.
— Нет, — ответил Янь Уши, — я хочу взять вина для своего возлюбленного.
Так как мужской и женский род звучат в китайском одинаково, торговка решила, что Янь Уши выбирает вино для своей невесты и, сама не зная почему, этому огорчилась.
— Я бы хотел купить сливовое вино у-мэ.
Женщина хотела было предупредить, что это вино дорого стоит, но побоялась обидеть человека, который был на самом деле не так прост, как его одежда.
Увидев краем глаза, что в лавку вошёл Шэнь Цяо, Янь Уши сразу же переменился и начал флиртовать с женщиной. Торговка обрадовалась, что столь привлекательный человек обратил на неё внимание. Шэнь Цяо подошёл поближе, но глава Янь сделал вид, будто не видит его, продолжая флиртовать с женщиной. Наблюдая за ними, даос начал злиться. До встречи с Янь Уши ему неведомо было такое чувство, как ревность, но теперь все переменилось. Разозлившись из-за того, что глава Янь не обращает на него никакого внимания, Шэнь Цяо хотел было уже уйти, но Янь Уши внезапно повернулся к нему, делая вид, будто только что его заметил.
— О, а вот и мой любимый! — воскликнул Янь Уши и, обхватив Шэнь Цяо за талию, принялся со всей страстью целовать его в губы на глазах у изумленной женщины, не ожидавшей такого поворота событий. Шэнь Цяо покраснел от стыда, подобно спелому фрукту. Он оттолкнул Янь Уши и выбежал из лавки, не оборачиваясь. Глава Янь вышел вслед за ним.
— А-Цяо, видел бы ты своё лицо! — рассмеялся Янь Уши.
— Почему ты постоянно так ведешь себя?! — воскликнул Шэнь Цяо.
Наверное, Янь Уши и сам не знал, почему так вел себя. Он был бы просто не он, если бы поступал по-другому. Глава Янь развлекался тем, что дразнил людей.
Видя, что Шэнь Цяо надулся, Янь Уши достал бумажного тигра, которого принёс ему Бянь Янмэй, и протянул его даосу.
— А-Цяо... это тебе.
Увидев бумажного тигра, Шэнь Цяо сменил гнев на милость и обрадовался.
— Спасибо, — проговорил он, забирая тигра.
— Если этого даоса смущает присутствие людей, этот достопочтенный предложил бы ему продолжить поцелуй наедине, — многозначительно посмотрел на него Янь Уши и легонько провёл пальцами по руке даоса. От этого прикосновения по телу Шэнь Цяо пробежала дрожь, он почувствовал, что желает этого человека и душой и телом, что его, будто с помощью какого-то колдовства, непреодолимо влечёт к нему. Янь Уши схватил его за руку и увлёк за собой. Отойдя подальше, глава Янь прижал даоса к стволу дерева и с нетерпением завладел его губами. Шэнь Цяо не сопротивлялся, отвечая на поцелуй. Крошечные снежинки падали на лоб, нос, щеки и сразу же таяли.

Глава 43. "Зачем этому достопочтенному посещать такие злачные места, если все, что ему надо, у него в руках?"

Шэнь Цяо смущенно посмотрел на Янь Уши из-под длинных ресниц, на которые густо налипли белые снежинки. Глава Янь долго смотрел на него, водя пальцами по раскрасневшимся после его поцелуев губам даоса.
— В этом мире множество заурядных и убогих людей, ты же выделяешься среди них, как распустившийся цветок лотоса и они меркнут на твоём фоне, будто пылинки под ногами, — проговорил Янь Уши.
— Что ты такое говоришь... Я самый обычный даос, во мне нет ничего особенного. Быть может, тебя привлекает только моя внешность?
— Ну что ты, А-Цяо, конечно же не только твоя внешность привлекает меня. Ты — человек, уникальный во всех отношениях, я такого ещё никогда не встречал, — рассмеялся Янь Уши. Видя, что взгляд Шэнь Цяо стал немного обиженным, Янь Уши снова крепко поцеловал его в губы, так, что трудно было дышать. Длинные черные волосы Шэнь Цяо были припорошены белоснежными снежинками, как и его ресницы, его щеки раскраснелись от мороза и от того, что говорил ему глава Янь, а глаза блестели.
Янь Уши с умилением залюбовался им.
— Глава Янь... — тихо проговорил даос.
— Что?
— А правда... что ты ходишь в бордели?
— Почему тебя интересует этот вопрос, А-Цяо? — рассмеялся Янь Уши. — Нет, я давно не посещал бордели, зачем этому достопочтенному посещать такие злачные места, если все, что ему надо, у него в руках?
Словно в подтверждении своих слов, Янь Уши сжал даоса в своих объятиях, принявшись снова целовать его в губы, охваченный порывом страсти. Мимо проходили люди, с удивлением уставившись на них, но тут же отвернулись в сторону, увидев, что Шэнь Цяо смотрит. Даос вырвался из крепких объятий Янь Уши.
— Дома... — на ходу бросил он.
— Ах, я же забыл купить вина! — с огорчением воскликнул Янь Уши.
— Бянь Янмэй принёс утром кувшин с вином, — заметил Шэнь Цяо, — я совсем забыл сказать тебе.
— Великолепно, — ответил глава Янь, — я доверяю вкусу своего ученика. Живя в моём доме, он привил себе хороший вкус.
— Пойдём домой, — сказал Шэнь Цяо, — холодает. Кроме того, опасно ходить в людных местах.
— Тебе не терпится домой, потому что ты хочешь что-то продолжить с этим достопочтенным?
Шэнь Цяо ничего не ответил, он уже привык к манере общения этого человека и никак не реагировал.
Снегопад усилился и когда Шэнь Цяо и Янь Уши дошли до постоялого двора, в котором остановились, они были все белые, как снежные фигуры.
Шэнь Цяо подловил себя на постыдной мысли, что сгорает от желания провести ночь с Янь Уши, с которым он так давно не был. Даос пытался подавить в себе эти мысли и желания, но все возвращалось к тому же самому. Разумеется, Шэнь Цяо сгорел бы от стыда, если бы он о таком заикнулся, поэтому, он покорно дожидался наступления ночи, того времени, когда они отправятся спать.
Янь Уши снял плащ, весь запорошенный снегом. Снежные хлопья падали и с его волос, оставляя на полу маленькие лужицы воды. Он заглянул в кувшин, который принес Бянь Янмэй и обрадовался, обнаружив в нем сливовое вино у-мэ, которое и собирался купить в лавке.
— А-Цяо, советую тебе выпить немного вина, чтобы согреться, — сказал Янь Уши, разливая вино в чаши.
В другой раз даос бы отказался, но из-за того, что замерз на улице, решил, что сейчас действительно не помешало бы сделать пару глотков вина.
Янь Уши сел напротив, расслабившись и попивая вино. Шэнь Цяо посмотрел на него, томясь ожиданием. Его влекло к этому человеку непреодолимой силой, а поцелуи Янь Уши только раздразнили ещё больше. Конечно, сам он не отважился бы сделать что-нибудь первым, но и Янь Уши не спешил заключать его в объятия, спокойно сидя на своём месте и попивая вино.
— У тебя такое лицо, А-Цяо, о чем ты думаешь? — посмотрел на него Янь Уши. — Тебя что-то беспокоит?
Шэнь Цяо покраснел, ему казалось, что Янь Уши читает его мысли и смеётся над ним.
Вошёл Бянь Янмэй.
— Лао Янь, — приглашённым голосом сказал он, — Ян Цзянь везде спустил своих ищеек на твои поиски, за твою голову назначена большая награда. До него дошли слухи, что ты сам разорвал цепи и освободился, перепуганный твоей нечеловеческой силой, император делает все, чтобы тебя поскорее нашли...
На лице Шэнь Цяо отразился испуг, он побелел почти как снежинки, которые ещё недавно украшали его ресницы. Казалось, эта новость ни капли не взволновала главу Янь, он лишь усмехнулся.
— Забавно... Так и рождаются легенды. Злобный демон Янь Уши разорвал прочные оковы, сковывающие его. Да, я бы, конечно, непременно разорвал их, если бы во мне на тот момент оставалось хоть немного силы.
— Лао Янь, выходить в людные места очень опасно, — сказал Бянь Янмэй, — тебя ищут повсюду.
— А не опасно ли тебе приходить сюда? — спросил Янь Уши, посмотрев на него. Он спокойно поставил на столик опустевшую чашу и плеснул в неё ещё вина. — Ведь за тобой могут следить, не так ли? Опасно выходить, опасно оставаться здесь, опасность подстерегает везде. Что ты предлагаешь? Засесть в какой-нибудь вонючей дыре и без конца ждать, когда Ян Цзянь умрёт и прекратит преследовать этого достопочтенного? Должно пройти пять, десять, двадцать лет или больше? Будет ли преемник императора более здравомыслящим?
Бянь Янмэй молчал, он не знал, что ответить.
— Ты можешь идти, — сказал Янь Уши. — Будь осторожен и постарайся не привести за собой соглядатаев.
Ученик раскланялся и вышел. Янь Уши встал, снова поставив на столик опустевшую чашу.
— Пожалуй, этот достопочтенный пойдёт отдыхать, это все утомило меня.
Шэнь Цяо остался один. Сейчас ему захотелось выпить вина и он осушил чашу. По телу разлилось приятное тепло. Глубоко задумавшись о судьбе Янь Уши, даос мыслями находился далеко отсюда. Наконец, встав со своего места, он отправился в постель. Шэнь Цяо не знал спит Янь Уши или нет, поэтому прилег, стараясь не создавать лишнего шума. Однако Янь Уши услышал его.
— Доброй ночи, А-Цяо.
Шэнь Цяо расстроился, что глава Янь снова не обращает на него внимания и даже отвернулся от даоса в другую сторону. Это было так не похоже на Янь Уши, который обычно не давал ему ни минуты покоя. Что случилось? Быть может, глава Янь охладел к нему и Шэнь Цяо больше ему не интересен? Новости от Бянь Янмэя настолько испортили настроение или он все ещё неважно чувствует себя? Даос путался в этих мыслях. Он подвинулся к Янь Уши как можно ближе, дыша ему в затылок и касаясь его спины, но на главу Янь это не произвело ни малейшего впечатления. Тогда Шэнь Цяо не выдержал и схватил его за руку, он почувствовал, как Янь Уши сжал его ладонь в ответ.

Глава 44. "Ты слышала, сколько золота император обещал за голову Янь Уши?"

Была уже середина ночи, но Шэнь Цяо не сомкнул глаз. Он думал о том, что дальше будет с Янь Уши и почему он отворачивается от него. Возможно, даос просто надоел главе Янь и тот потерял к нему интерес.
— Глава Янь, ты спишь? — не выдержал Шэнь Цяо.
— Пока ещё нет, А-Цяо, что ты хотел? — не поворачивая головы, ответил Янь Уши. Шэнь Цяо не знал, как сказать.
— Глава Янь, ты меня... разлюбил? — после длительной паузы спросил он.
— С чего вдруг такие мысли?
— Ты больше не хочешь...
Янь Уши моментально развернулся к нему и Шэнь Цяо мог поклясться, что его глаза горели в темноте, как у кошки.
— Чего я не хочу, А-Цяо, м?
Шэнь Цяо не мог вымолвить вслух.
— Ты больше не хочешь... не смотришь на этого даоса...
Янь Уши вскочил со своего места как дикий тигр и уже сидел на Шэнь Цяо, разведя его руки в стороны и приковав их к кровати.
— Не хочу ли я тебя? Конечно же хочу, А-Цяо!
Его горячее дыхание уже обжигало лицо. Губы Шэнь Цяо были слегка приоткрыты, будто ожидая его поцелуя. Почувствовав у себя во рту язык Янь Уши, Шэнь Цяо издал стон. Он плавился в руках главы Янь, как огарок свечи.
— Ты напился вина, — сказал Янь Уши. — Хочешь соединиться со своим возлюбленным?
— Да, — тихо проговорил даос. — Можешь делать со мной все, что захочешь...
— Правда? — оживился Янь Уши. — Ты это серьёзно?
— Да...
— А-Цяо, потом не проси пощады, не умоляй меня прекратить... Ах, ты такой горячий, будто весь пылаешь, так сильно хочешь меня?
— ...
Даос закрыл глаза. Янь Уши принялся разрывать на нем халат.
— Глава Янь, не рви одежду, мне нечего надеть...
— Я куплю тебе новую, кроме того, ты сам разрешил мне делать все, что я захочу.
Стащив с Шэнь Цяо халат, он выбросил его на пол. Губы Янь Уши сразу же пробежались по обнаженной груди Шэнь Цяо, даос вскрикнул, будто бы Янь Уши коснулся его оголенных нервов. Руки Шэнь Цяо поспешно пытались снять с главы Янь халат.
— Можешь разорвать его, — разрешил Янь Уши.
— Глава Янь, зачем портить вещи, когда можно их просто снять?
Шэнь Цяо присел на кровать и принялся осторожно развязывать пояс на халате Янь Уши. Глава Янь провёл пальцами по его обнаженному торсу.
— А-Цяо, ты — само совершенство, ты прекрасен. Ты спрашивал, не разлюбил ли я тебя, так вот, с каждым днём я люблю тебя все больше.
В этот момент пояс наконец был развязан и халат соскользнул с плеч Янь Уши. Шэнь Цяо обнял его и прижался всем телом, прикосновение к обнаженной коже Янь Уши сводило с ума.
— А-Цяо, ну признайся, разве ты не испытываешь к этому достопочтенному то же самое? Но молчишь, будто немой. Хорошо, язык твоего тела скажет все за тебя.
Янь Уши повалил его на кровать. Шэнь Цяо тихо вскрикнул, скорее от нахлынувшей на него волны возбуждения.
— А-Цяо, я чувствую, как ты хочешь меня... и я сделаю с тобой все-все, потому что ты мне это разрешил.
— Да, сделай, — как в бреду проговорил Шэнь Цяо. Его дыхание стало совсем тяжёлым. Руки и язык Янь Уши уже гуляли по всему его телу, не оставляя без внимания ни единого участка.
Янь Уши провёл эксперимент — он решил не домогаться Шэнь Цяо и больше не притрагиваться к нему, сдерживая себя всеми силами и посмотреть как даос отреагирует на это и как начнет себя вести. Он сделал ставку и победил и теперь накинулся на Шэнь Цяо как голодный зверь. В душе Янь Уши ликовал, что ему удалось соблазнить такого благочестивого даоса.

— Глава Янь, хватит, я больше не могу... — жалобно проговорил Шэнь Цяо.
— Так и знал, что ты попросишь пощады, — усмехнулся Янь Уши.
— Глава Янь, пожалуйста, я не выдерживаю столько...
— Ну хорошо, — отпустил его Янь Уши, — на сегодня с тебя хватит, продолжим завтра. В конце концов, ты сам разрешил мне делать все, а теперь плачешься.
Шэнь Цяо притих. Янь Уши взял его подбородок в свою ладонь и горячо поцеловал в уже и без того зацелованные губы.
— Этот достопочтенный очень любит тебя, А-Цяо, его сердце бьётся ради тебя.
— Глава Янь, никогда не уходи. Не хочу, чтобы ты покидал меня...
— Не уходить? А-Цяо, но ведь это ты постоянно уходишь, бросая этого достопочтенного в смятении и разочаровании.
— Я не... я больше никуда не уйду...
Шэнь Цяо разлегся на его груди и Янь Уши медленно перебирал волосы даоса.
— Ты мой и только мой, А-Цяо... и никто тебя у меня не заберет.
Вскоре они заснули.

Когда Шэнь Цяо проснулся, Янь Уши ещё спал. Было уже светло. Некоторое время даос лежал без движения и молча рассматривал черты его лица, потом очень осторожно высвободился из объятий Янь Уши, чтобы не разбудить его и встал. Пока глава Янь спит, нужно было одеться и привести себя в порядок. Он с сожалением посмотрел на порванный халат. Надеть больше было нечего и пришлось довольствоваться этим. Расчесав спутанные волосы гребнем, он вышел из комнаты, чтобы купить чего-нибудь поесть и услышал разговор хозяина постоялого двора со своей женой. Даос остановился и замер, потому что услышал, как в разговоре упомянули о Янь Уши.
— Ты слышала, сколько золота император обещал за голову Янь Уши? — спросил мужчина у своей жены.
— Нам-то что с этого, я даже не знаю, как выглядит этот демон и знать не хочу. Говорят, что его невозможно сковать никакими цепями — он разрывает самые прочные и тяжёлые оковы.
— Я к тому говорю, что недавно у меня поселились двое очень странных постояльцев. Один из них был переодет женщиной и нес на руках человека, который был весь в крови, сказал, что напали разбойники. Почему-то я этому не слишком поверил. А ночью в их комнате происходило что-то странное...
При этих словах Шэнь Цяо залился краской.
— А вдруг один из этих постояльцев и есть этот самый Янь Уши, который бежал из тюрьмы и скрывается?
— Ох! — испуганно воскликнула женщина.
— Он это или нет, думаю, стоит донести. В любом случае, держать таких постояльцев опасно, а если это окажется он, мы с тобой станем богачами.

Глава 45. " Я надеюсь, что этот даос немного согрелся?"

Шэнь Цяо быстро вернулся в комнату, пытаясь растормошить Янь Уши.
— Глава Янь!
— А-Цяо... — пробормотал Янь Уши. — Ну куда ты ушёл, иди ко мне...
— Глава Янь, нужно срочно покинуть этот постоялый двор, хозяин подозревает нас и хочет обо всем доложить императорской страже.
Янь Уши нехотя открыл глаза:
— Ну и что?
— Как что, хочешь, чтобы нас схватили? В следующий раз нам может не повезти так, как в прошлый. Нужно срочно уезжать из Чанъаня как можно дальше, оставаться здесь — это самоубийство.
Янь Уши молча смотрел на него, будто изучая.
— А-Цяо, я удовлетворил тебя сегодня ночью, ты остался доволен?
— Глава Янь! — краснея, воскликнул Шэнь Цяо. — О чем ты только думаешь! Неужели тебе настолько все равно и на себя и на меня?
Янь Уши недовольно поднялся с постели. Шэнь Цяо сразу же отвернулся и ждал, пока он оденется. .
Быстро собрав вещи, они незаметно проскользнули на улицу, пока хозяева были заняты своими делами.
Валил снег, Янь Уши натянул на голову капюшон, скрыв лицо, они старались затеряться в толпе. Следом за ними, будто тень, следовал Бянь Янмэй, то догоняя их, то отставая.
— Куда мы направляемся, учитель? — спросил Бянь Янмэй, поровнявшись с ними.
Янь Уши посмотрел на Шэнь Цяо:
— Пока что мы отправляемся в Лоян.
— Мы будем следовать за вами на расстоянии, чтобы не привлекать ненужного внимания, но и не выпускать вас из вида, — сказал Бянь Янмэй.

Повозка двигалась из Чанъаня в Лоян. Шэнь Цяо совсем замёрз и поднес ладони к губам, чтобы хоть немного согреть их.
— А-Цяо, уверен от ты, что хочешь уехать со мной? — спросил Янь Уши.
— И это ты мне говоришь после всего того, что между нами было?! — возмутился даос.
— Какая судьба тебе уготована рядом со мной? Постоянные скитания и опасности, подстерегающие на каждом шагу?
— Какая бы ни была уготована судьба, я хочу разделить её рядом с тобой. Куда ты, туда и я, — ответил Шэнь Цяо.
— Куда ты, туда и я... — задумчиво повторил Янь Уши. — Ты нужен мне, А-Цяо. Этот достопочтенный уже говорил тебе, что хочет провести остаток своей жизни с тобой. Но что, если остаток его жизни пройдёт в извечных скитаниях или тюрьме? Такую ли жизнь этот даос хотел для себя?
— Глава Янь, не печалься, из всего можно найти выход, пока мы живы.
— Печалишься сейчас ты, А-Цяо. Разве жизнь не скучна и бессмысленна, если в ней нет приключений?
— Глава Янь, я последую за тобой всюду, обещаю, что кроме тебя в моей жизни не будет никого другого...
— Мой верный А-Цяо...
Янь Уши взял ледяные руки даоса в свои ладони. Он разглядывал и бережно гладил их. У Шэнь Цяо были изысканно тонкие длинные пальцы, украшенные мозолями, которые безжалостно оставила ему рукоять меча. Глава Янь поднес его ладони к губам, чтобы согреть их своим дыханием.
— Этот даос совсем замёрз. Если бы он не сидел так далеко от этого достопочтенного, а подвинулся ближе, ему бы стало теплее.
Не дожидаясь ответа, Янь Уши подвинулся сам, заключив Шэнь Цяо в объятия. Когда Шэнь Цяо находился в объятиях главы Янь, он становился совсем беззащитным, как ребёнок и мягким, как глина. Околдованный силой притяжения к этому человеку, он был готов ради него на что угодно.
— Этот даос совсем замёрз, — повторил Янь Уши, — его нужно согреть.
Шэнь Цяо прижался к Янь Уши, который накрыл его своим плащом и продолжал растирать руки. Вскоре, даос заснул, пригревшись у него на груди, ему снились сны. В детстве он также мечтал прижаться к груди матери и отца, мечтал познать родительские тепло и ласку. Ци Фэнге заменил ему и отца, и мать. И вот, сейчас ему казалось, что он прижимается к своему старому, мудрому учителю, а тот ласково гладит его по голове.
— Учитель, я так скучаю по тебе...
— Я знаю, А-Цяо, скоро ты вернешься...
— Куда вернусь, учитель?
Но образ Ци Фэнге начал таять, как утренний туман. Даос проснулся на руках Янь Уши.
— Глава Янь?
— Все хорошо, А-Цяо, тебе просто снились сны.
Шэнь Цяо взял его ладонь в свои руки и с нежностью прижался к ней щекой. Он вспомнил про олененка, которого они оставили на постоялом дворе и ему стало грустно. Шэнь Цяо подумал, что если они когда-нибудь вернутся в Чанъянь, он обязательно отыщет его.
— А-Цяо, тебе все ещё холодно? — склонился над ним Янь Уши. Набрав в рот вина, он влил немного в рот даоса. — Пей, это поможет согреться.
Шэнь Цяо проглотил. Тепло начало разливаться по телу.
— Твои губы и без того сладкие, а с привкусом хорошего вина они стали ещё вкуснее, — пробормотал Янь Уши, слизывая капельки вина с губ Шэнь Цяо. Потом его язык проворно забрался в полуоткрытый рот даоса и завладел им. Его поцелуй будоражил и пробуждал во всем теле волнение. Шэнь Цяо был околдован и, обняв Янь Уши за шею, с упоением отвечал на поцелуй. Когда руки Янь Уши начали пробираться к нему под одежду, даос осадил его:
— Глава Янь, пожалуйста!
— Извозчик все равно глухой от природы, можно говорить и делать все, что угодно.
— Я знаю, но здесь не место для этого.
— Ладно. Но этот достопочтенный все равно будет целовать губы этого даоса всю дорогу.
— ...
Шэнь Цяо почти лежал у него на руках. Пьянило и вино, и поцелуи Янь Уши. Даос думал о том, как он мог так сильно влюбиться в этого человека, который был совершенно далёк от его идеала и которого раньше хотелось просто избегать. Янь Уши, будто паук, опутал его сетями своей любви и Шэнь Цяо понял, что застрял в этих сетях навсегда.
Янь Уши провёл пальцами по его щеке и губам, Шэнь Цяо прикрыл глаза, ему нравилось, когда Янь Уши касался его и гладил.
— Я надеюсь, что этот даос немного согрелся?

Глава 46. "Смотрю, тебе уже гораздо лучше, А-Цяо"

Шэнь Цяо казалось, что он проваливается в какую-то невесомость и пустоту, не было силы, чтобы удержать его.
— Помоги! — услышал он такой знакомый голос. Юй Ай. Он выглядел таким, каким его помнил Шэнь Цяо в детстве. Даос заметил, что они стоят на льду, припорошенном снегом. Лёд под ногами Юй Ая начал трескаться.
Шэнь Цяо протянул руку:
— Погоди, я сейчас помогу тебе!
Но лёд между ними уже треснул. Юй Ай попытался схватиться за руку Шэнь Цяо, но кусок льда, на котором он стоял, начал стремительно отдаляться.
— Шисюн!
— Шиди!
Юй Ай продолжал быстро отдалялся на маленьком ледяном островке. Шэнь Цяо охватила паника, он не мог позволить человеку вот так просто погибнуть, а тем более, если человеком этим был Юй Ай.
— Прости мне! — послышался отдаленный голос Юй Ая.
Когда даос обернулся, он увидел, что перед ним стоит Ци Фэнге.
— Учитель! — изо всех сил закричал Шэнь Цяо. — Там, на льдине, Юй Ай! Нужно спасти его!
Ци Фэнге молча посмотрел на даоса.
— Оставь прошлое в прошлом, — наконец сказал он. — Отпусти его.
Неожиданно, Ци Фэнге исчез и Шэнь Цяо увидел, как над ним склоняется ухмыляющаяся рожа Сан Цзинсина. Он громко закричал.
Будто густой туман начал проясняться и, приоткрыв глаза, Шэнь Цяо увидел, как над ним склоняется Янь Уши. Его лицо казалось взволнованным.
— А-Цяо, как же ты меня напугал! — воскликнул он.
— Глава Янь... — пробормотал даос. — Где мы находимся, что случилось?
— Ты перемерз в дороге и у тебя начался сильный жар и бред. Пришлось остановиться в первом попавшемся постоялом дворе. Мы находимся между Чанъанем и Лояном.
Ладонь Янь Уши опустилась на лоб Шэнь Цяо и даос почувствовал облегчение, потому что она была прохладной.
— А-Цяо, ты весь горишь! — взволнованно сказал Янь Уши. Глава Янь был человеком, высмеивающим любую опасность, но в этот раз он действительно сильно переживал. Шэнь Цяо не помнил, когда в последний раз Янь Уши был таким серьёзным, без циничной ухмылки на губах.
— Пить... — проговорил Шэнь Цяо.
Янь Уши набрал в рот воды и, склонившись над ним, влил воду в полуоткрытый рот даоса. Шэнь Цяо сглотнул. Внезапно, жар сменился холодом.
— Глава Янь, — проговорил Шэнь Цяо, — побудь со мной, мне очень холодно.
Янь Уши прилег рядом, укутал Шэнь Цяо и прижал к себе. Немного согревшись, даос снова заснул. Он провалился в глубокий сон, как в провальную яму, мучимый сновидениями. Даос видел лица Сан Цзинсина и Янь Уши, которые переговаривались, будто старые приятели, потешаясь над ним.
— Закопай его живьем, глава Янь! — засмеялся Сан Цзинсин.
— Так и сделаю, — ответил Янь Уши. — Он мне порядком надоел, не знаю, как от него избавиться. Юй Шэнъян!
— Лао Янь, яма уже вырыта, — сказал ученик.
— Так кидай его скорее и присыпь землёй! — хохотал Сан Цзинсин. Шэнь Цяо почувствовал на себе цепкую хватку чьих-то рук, которые схватили его, будто щупальца мифического чудовища. Он полетел в глубокую яму, вырытую в земле. Даос увидел злорадные лица Янь Уши, Сан Цзинсина и Юй Шэнъяна, заглядывающие в эту яму. Сан Цзинсин первый швырнул в него ком земли. Каждый стал кидать в Шэнь Цяо землю, набрав пригоршню в ладонь. Шэнь Цяо кричал, но спасения не было. Даос понял, что земля с головой накрыла его и он задыхается.

Дева Сюэ Мэй, поселившаяся в этом же постоялом дворе, проходила мимо и услышала, как в комнате не своим голосом кричит человек. Открыв дверь, она увидела, как на постели мечется и кричит очень красивый мужчина. Сюэ Мэй нерешительно подошла поближе.
— Господин? Вам плохо, господин, я могла бы вам чем-то помочь?
Словно услышав её, Шэнь Цяо притих. Чёрные волосы даоса падали на белые одежды, его кожа, казалось, была сделана из нефрита, а черты лица казались божественно прекрасными. Молодая девушка, очарованная красотой Шэнь Цяо, не могла сдвинуться с места. Сердце дрогнуло. Ей казалось, что её акупунктурные точки заблокированы и она не может пошевелиться.
Вдруг, даос открыл глаза и посмотрел на неё ничего не понимающим взглядом. На бледных щеках Сюэ Мэй загорелся румянец.
— Господин, как вы чувствуете себя? — пролепетала она.
— Кто вы? — удивленно посмотрел на неё Шэнь Цяо.
Девушка смутилась.
— Меня зовут Сюэ Мэй, я остановилась со своей служанкой в этом постоялом дворе и, проходя мимо, услышала, как вы кричите. Я могу чем-нибудь помочь вам, господин, простите, не знаю вашего имени...
— Моё имя Шэнь Цяо, я — странствующий даос. А где глава... — он осекся на полуслове. — Не встречали ли вы тут красивого господина с седыми прядями на висках?
— Нет, здесь не было никакого господина. И все же, что с вами случилось?
— Я сильно простудился в дороге, у меня жар...
— Господин Шэнь, у меня с собой есть лекарства, они помогут сбить жар, сейчас я принесу... — Сюэ Мэй, как вспорхнувшая с ветки птичка, помчалась в свою комнату. Глядя на неё, Шэнь Цяо почему-то вспомнил о Бай Жун.
Девушка не заставила его долго ждать, она быстрее ветра мчалась в комнату Шэнь Цяо, держа в руках пузырьки с лекарствами. Когда она увидела, как лицо даоса озарила улыбка, сердце её отчаянно забилось. Неискушенная в любовных делах, девушка поняла: "вот он, тот самый человек".
— Господин Шэнь, испейте целебных настоев, вам непременно станет лучше и недуг пройдёт! — затараторила она с порога. Шэнь Цяо сделал несколько глотков травяного настоя.
— Спасибо вам, молодая госпожа Сюэ, вы мне очень помогли. Но не опасно ли деве, в сопровождении одной лишь служанки, отправляться в путешествие?
Сюэ Мэй улыбнулась:
— Мне не страшно. Мой дядя болен и я хочу навестить его. В моём багаже много лекарств, кое-какие из них пригодятся и вам, Шэнь даочжан, они помогут вам поскорее выздороветь.
Глаза Шэнь Цяо излучали доброту и умиротворение. Сюэ Мэй время от времени кидала на даоса многозначительные взгляды и тут же опускала глаза, краснея. Пообщавшись с этим человеком менее получаса, она уже была покорена им. Даос был прост и легок в общении, когда девушка общалась с ним, ей казалось, что она знает его уже много лет.
Болтая с Сюэ Мэй, Шэнь Цяо неожиданно поднял глаза и увидел, как опершись о стену и сложив руки на груди, за ними внимательно наблюдает Янь Уши. Сколько он так тут стоял было неизвестно, но выражение его лица не предвещало ничего хорошего. Сюэ Мэй заметила, что Шэнь Цяо куда-то смотрит и обернулась. Увидев Янь Уши, стоящего сзади, она вздрогнула от неожиданности.
— Смотрю, тебе уже гораздо лучше, А-Цяо, — сказал Янь Уши. — Девица, не стыдно ли тебе заходить в комнату к незнакомому мужчине и оставаться с ним наедине? Осталась ли у тебя хоть капля чести и стыда? — спросил Янь Уши, обращаясь к Сюэ Мэй. Щеки девушки стали пунцовыми.
— Я просто проходила мимо и услышала, что этот господин громко кричит, я всего лишь заглянула, чтобы спросить, что случилось и не нужна ли господину моя помощь.
— Так заглянула, что решила остаться у него в комнате, — с сарказмом ответил Янь Уши.
— Эта девушка принесла мне лекарства и мне стало лучше, не отчитывай её, — вступился Шэнь Цяо.
— Замечательно! Я уже вернулся, так что мы не нуждаемся в помощи посторонних людей.
— Вы его родственник? — сорвалось с губ Сюэ Мэй.
— Больше, чем родственник, — усмехнулся Янь Уши.
Сюэ Мэй озадаченно посмотрела на главу Янь, гадая, кем бы он мог приходиться Шэнь Цяо. Брат, дядя, учитель или... неужели отец?! Янь Уши был человеком без возраста, трудно было определить сколько ему лет. Шэнь Цяо и сам не знал сколько лет главе Янь и стеснялся спросить. Янь Уши был из поколения Ци Фэнге, хоть был младше учителя.
Даос полагал, что глава Янь старше его на шестнадцать или даже двадцать лет, но он не мог утверждать, что это действительно так. В принципе, Шэнь Цяо было все равно, ведь любовь, как и душа, не имеет ни пола, ни возраста.
Заметив седые пряди на висках Янь Уши, Сюэ Мэй предположила, что этот господин, не смотря на его внешний вид, в возрасте.
— Я пойду... — опомнившись, сказала девушка. — Поправляйтесь, господин Шэнь!

Глава 47. " Глава Янь, спасибо, что заботишься обо мне"

Янь Уши был зол.
— Глава Янь, — улыбнулся Шэнь Цяо, — неужели ты ревнуешь?
С твоим самомнением у тебя ещё могут возникнуть такие чувства, как ревность? Где ты был?
— Пошёл в лавку, чтобы купить этому даосу лекарства от простуды, а когда вернулся, увидел, что он не теряет время попусту.
Шэнь Цяо и правда стало лучше. Приподнявшись на локтях, он с блеском в глазах наблюдал за Янь Уши, этот взгляд был переполнен чувствами.
— Глава Янь, я ни в чем не виноват, я просто лежал в своей постели.
Янь Уши не выдержал, присел на постель и горячо обнял его, поцеловав в лоб. Даос обнял его в ответ и не хотел отпускать. Янь Уши поправил упавшую на лицо Шэнь Цяо прядь волос и прошептал:
— Я очень переживал за этого даоса...
— Глава Янь, спасибо, что заботишься обо мне!
— Сейчас сделаю крепкий отвар из имбиря и перца, — встал Янь Уши, — этот даос будет лечиться и пить лекарства.
Заметив, что волосы Шэнь Цяо спутались, Янь Уши достал гребень и начал бережно расчесывать их прядь за прядью.
— Янь Уши, — проговорил даос, — я виноват перед тобой и хотел бы попросить прощения...
— Что случилось, Шэнь даочжан, что ты такого натворил, что решил просить прощение у этого достопочтенного? — спросил Янь Уши, не отрываясь от своего занятия.
— Когда мы шли в Сюаньду, я продал твою нефритовую шпильку, чтобы купить детям одежду и еду, чтобы было чем заплатить за ночлег на постоялом дворе. Это был твой подарок, прости меня...
— Какие глупости, — спокойно сказал глава Янь, вычесывая наиболее запутавшуюся прядь. — Это всего лишь вещь, гораздо важнее, что этот даос был сыт и спал в тепле.
— Но это была твоя вещь...
— Нет, это была уже ТВОЯ вещь. Зачем тебе хранить память об этом достопочтенном, когда он и так рядом с тобой? Я подарю тебе много других подарков, лучше, чем эта шпилька... — он осекся, ведь все его имущество теперь конфисковано Ян Цзянем и он пользуется сбережениями, которые остались у его учеников.
— Глава Янь, нужно ехать в Лоян, не стоит оставаться тут надолго.
— Нет, — сказал Янь Уши. — мы никуда не поедем, пока этот даос не вылечится. И речи быть не может.
Закончив расчесывать волосы, Янь Уши направился к выходу.
— Лежи и не вставай, — сказал он, — я принесу тебе поесть.
Вскоре глава Янь вернулся, держа в руках миску с супом из семян лотоса. — Здесь осталось только это, — разочарованно сказал он, — завтра схожу, куплю еды.
Ученики не знали, что они остановились в этом постоялом дворе и, очевидно, как и договаривались ранее, уже были на пути к Лояну. Янь Уши приходилось все делать самому. Он присел на краешек кровати, желая накормить Шэнь Цяо супом из лотоса.
— Глава Янь, спасибо, но я не калека и могу есть сам, — сказал даос, взяв миску из рук Янь Уши.
— Этому достопочтенному нравится ухаживать за тобой, — ответил глава Янь, но в этот раз он не стал спорить. Перекусив, Шэнь Цяо почувствовал себя немного лучше, но к ночи снова поднялась температура.
— А-Цяо, ты весь горишь! — воскликнул Янь Уши. Он выглядел испуганным, Шэнь Цяо редко видел таким этого человека, который мог посмеяться в лицо собственной смерти.
Янь Уши заставил Шэнь Цяо выпить лекарства, которые купил в аптечной лавке и вышел, чтобы приготовить отвар из имбиря с перцем, но когда вернулся, даос уже спал. Янь Уши тихо прилег рядом и, склонившись, коснулся губами его лба. Лоб Шэнь Цяо уже не был таким горячим, температура начала падать. Янь Уши с тревогой прислушивался к его дыханию, в котором слышались хрипы. Он долго не мог сомкнуть глаз.

В эту ночь не могла сомкнуть глаз и Сюэ Мэй, девушка ворочалась в постели, вспоминая каждый момент, проведенный с Шэнь Цяо, его прекрасный и благородный облик, его добрую, безхитросную улыбку. От этого сердце юной девы начинало биться в груди чаще, а кровь закипала в жилах. Как хотелось коснуться даоса, хотя бы мимолетно дотронуться до его руки. Сюэ Мэй была готова отдать этому человеку свою душу и свою жизнь, не смотря на то, что они были знакомы всего полчаса. Она хотела с самого утра бежать к Шэнь Цяо, но боялась Янь Уши. Ей очень не понравился этот едкий, насмешливый человек. Она не знала, кем он приходится Шэнь Цяо, но чувствовала, что он имеет влияние на даоса.
С раннего утра Сюэ Мэй приказала своей служанке следить за комнатой Шэнь Цяо и как только из неё выйдет человек с седыми прядями на висках, чтобы она дала госпоже знать.
Все утро караулила служанка, слоняясь туда-сюда и, наконец, заметила, как из комнаты, за которой ей приказала следить госпожа, вышел красивый человек с седыми прядями на висках. Она немного проследила за ним, удостоверившись, что он покинул постоялый двор и побежала доложить своей госпоже.
Шэнь Цяо уже проснулся, когда в его комнату вошла сияющая Сюэ Мэй в своём лучшем наряде и украшениях.
— Шэнь даочжан, как ты чувствуешь себя? Я принесла тебе лекарства!
— Спасибо, дева Сюэ, — ответил даос, — но у меня лекарств в избытке. Эта комната стала напоминать аптечную лавку.
— Я принесла тебе ещё пирожных!
Шэнь Цяо улыбнулся.
— Благодарю молодую госпожу за заботу.
Даос располагал к беседе. Общаться с ними было просто и легко, а для Сюэ Мэй каждая секунда разговора с Шэнь Цяо стала ровняться глотку воздуха. Они общались так, будто были давно знакомы.
— Шэнь даочжан... а кем приходится тебе этот строгий человек, которого я видела вчера?
Шэнь Цяо смутился. Он не знал, что ответить, а врать не любил.
— Это мой самый близкий друг... он вовсе не строгий и хорошо заботится обо мне.
Сюэ Мэй не стала расспрашивать дальше и перевела разговор на другую тему, рассказывая, какие сорта чая ей нравятся и как прекрасно, когда расцветает зимняя слива.
— Не помешал? — послышался сзади голос Янь Уши. Сюэ Мэй не ожидала, что этот человек вернётся так скоро и вздрогнула от неожиданности.
Янь Уши сразу заметил снующую туда-сюда служанку и разгадал маленький план Сюэ Мэй, поэтому сделал вид, будто покинул постоялый двор, а сам через некоторое время вернулся обратно.
— Дева, возможно, перепутала этот постоялый двор с публичным домом, где можно уединяться в комнатах с незнакомыми мужчинами? — с ироничной улыбкой спросил Янь Уши, но в глазах его затаился гнев. Покраснев до корней волос, Сюэ Мэй выбежала из комнаты.
— Зачем? — нахмурился Шэнь Цяо. — Зачем ты обидел её? Она хорошая девушка и угостила меня пирожными.
— Пирожными?! А-Цяо, неужели ты и вправду думаешь, что она пришла сюда ради того, чтобы угостить тебя пирожными?!