10
Соник чувствовал себя отвратительно. Голова гудела, тело ломило, а каждый вдох давался с трудом. Он знал, что на кону стояла слишком многое, чтобы поддаваться болезни. Перед самым заездом он тайком проглотил несколько таблеток, надеясь, что они хоть ненадолго скроют симптомы. Адреналин от предстоящей гонки тоже должен был помочь, временно заглушив боль.
Когда болиды выстроились на стартовой решетке, Соник сосредоточился изо всех сил. Он заставил себя забыть о жаре и слабости, сконцентрировавшись исключительно на трассе, на соперниках, на каждом движении болида. Это была одна из самых изнурительных гонок в его жизни. Каждый поворот, каждый обгон требовали неимоверного напряжения, но он боролся, не позволяя себе ни малейшей осечки. Его воля, усиленная желанием не подвести Шэдоу и команду, была сильнее болезни.
И он сделал это. Несмотря на своё состояние, Соник снова одержал победу. Он пересёк финишную черту первым, вырвав победу буквально на последних метрах. Это был триумф силы духа над физической немощью. Однако радость от победы была омрачена резким ухудшением самочувствия, как только адреналин начал отступать.
После обязательных интервью на подиуме и церемонии награждения, Соник, еле волоча ноги, направился в гараж. Его там уже ждала вся команда. Лица были светлыми от счастья, глаза сияли гордостью. Они подхватили его, обнимали, поздравляли, хлопали по плечу.
— Соник, ты гений! Невероятная гонка! — кричал Макс, крепко обнимая его.
— Феноменально! Просто невероятно! — вторил директор.
Соник попытался улыбнуться, но его лицо было бледным и осунувшимся. Он чувствовал, что силы окончательно покидают его. Каждый звук, каждое прикосновение вызывали боль.
— Спасибо, парни, — прохрипел он, едва держась на ногах. — Я… я очень устал. Хочу… спать.
Его голос был настолько слабым, что Шэдоу, стоявший чуть поодаль, мгновенно это заметил. Он видел бледность Соника, его подкашивающиеся ноги, потухший взгляд. Осторожно, но решительно, Шэдоу подошёл к команде.
— Ребята, тише, — сказал он, его голос был низким, но властным. — Соник приболел. Ему нужен покой.
Услышав это, Макс и директор с беспокойством посмотрели на Соника. Они заметили его состояние, но списали это на усталость от гонки.
— Болен? — удивлённо спросил Макс. — Но он же только что…
— Да, болен, — подтвердил Шэдоу, его взгляд был непреклонен. — Ему нужно немедленно отдохнуть. Я провожу его.
Он мягко, но решительно взял Соника за руку. Соник был настолько слаб, что не сопротивлялся, лишь позволил Шэдоу вести себя. Команда, понимая серьёзность ситуации, расступилась, давая им пройти.
Шэдоу поддерживал Соника по пути к его комнате в командном отеле. Каждый шаг давался Сонику с трудом, его дыхание было прерывистым и тяжёлым. Наконец, они добрались до двери. Шэдоу открыл её и помог Сонику войти.
Комната была полутёмной, только шторы пропускали немного света. Соник, едва переступив порог, почти рухнул на кровать. Он тут же свернулся калачиком, дрожа от холода, несмотря на жар, который охватил его тело. Шэдоу подошёл к нему, его сердце сжалось от боли, когда он увидел своего обычно неукротимого Соника таким беспомощным.
Соник лежал на кровати, его тело сотрясала крупная дрожь. Иглы были мокрыми от пота, лицо совсем побледнело, а глаза были полуприкрыты, затуманенные лихорадкой. Ему было явно очень, очень плохо.
Шэдоу опустился рядом с кроватью. Он осторожно прикоснулся к Сонику, его рука легла на горячий лоб. В этот момент не было ни гонок, ни механики, ни командных обязательств. Была только глубокая тревога и нежность, которая переполняла Шэдоу. Он знал, что должен позаботиться о нём.