9
Эйфория от победы под дождём держалась недолго. На следующее утро Соник проснулся с неприятным ощущением ломоты в теле. Голова немного кружилась, горло першило, а под одеялом чувствовался непривычный жар. Он попытался отмахнуться от этого, списав на усталость после вчерашней гонки и ранней тренировки под дождём, но игнорировать симптомы было всё труднее. Кажется, его безудержный энтузиазм и пренебрежение к холоду всё-таки сыграли с ним злую шутку. Он простудился.
Но на носу была очередная важная гонка. Ни за что на свете Соник не позволил бы какой-то там простуде помешать ему. Он не мог подвести команду, не мог подвести Шэдоу. Он никому не сказал о своём состоянии. Стиснув зубы, он принял холодный душ, надеясь сбить жар, и заставил себя выглядеть как обычно: бодрым, энергичным, готовым к новым вызовам.
Он, как всегда, отправился на тренировку задолго до начала официальных сессий. Каждый круг давался с большим трудом, чем обычно. Ему приходилось прикладывать больше усилий, чтобы сосредоточиться, а резкие движения вызывали головокружение. Но он упорно продолжал, отрабатывая повороты, обгоны, торможения, пытаясь отогнать проклятый жар и слабость.
***
Когда Соник, после изнурительной, но тщательно скрываемой утренней тренировки, наконец подъехал к гаражу, Шэдоу уже ждал его. Черный ёж, как обычно, стоял рядом с болидом, его рубиновые глаза внимательно осматривали каждый элемент машины. Он выглядел сосредоточенным и спокойным, но Соник знал, что Шэдоу чувствует каждый нюанс.
Соник заглушил двигатель и, с заметным усилием, вылез из кокпита. Он снял шлем, стараясь не выдать дрожи в руках.
— Привет, Шэдоу, — сказал Соник, его голос был чуть сиплым, но он постарался придать ему обычную живость. — Как там болид? Всё в норме? Я не слишком сильно его нагрузил?
Шэдоу, не отрываясь от осмотра колеса, кивнул.
— Болид в порядке. Но… — он выпрямился и повернулся к Сонику.
Его взгляд мгновенно изменился. Шэдоу был не просто механиком; он был внимателен к Сонику до мельчайших деталей. Он заметил. Заметил, как Соник чуть дольше обычного снимал шлем. Заметил, что его иглы казались чуть менее растрёпанными, а взгляд – чуть более тусклым. И, конечно, он заметил лёгкий румянец на щеках, который не был вызван физической нагрузкой.
— Соник, ты какой-то странный, — сказал Шэдоу, его голос стал серьёзным, в нём не было обычного сарказма, только явное беспокойство. Он протянул руку и осторожно коснулся лба Соника. Горячий. Несомненно. — У тебя жар. Ты бледный. И ты слишком тихий.
Соник отдёрнулся, пытаясь скрыть своё состояние.
— Что? Нет, всё в порядке, Шэдоу, — он попытался улыбнуться, но улыбка вышла слабой. — Просто… немного устал. От тренировки.
Шэдоу посмотрел ему прямо в глаза, и в его рубиновых глубинах читалось неодобрение и забота.
— Не лги мне, Соник, — его голос стал чуть жёстче. — Я тебя знаю. Ты болен.
Соник отвёл взгляд, чувствуя, как его лоб покрывается испариной. Он понимал, что Шэдоу раскусил его.
— Это неважно, Шэдоу, — сказал он, его голос стал более твёрдым, отражая его несгибаемую волю. — Гонка на носу. Это очень важная гонка. Я не могу пропустить её. Я должен быть за рулём.
Шэдоу тяжело вздохнул. Он понимал, что Соник не из тех, кто отступает. Но перспектива того, что Соник будет участвовать в гонке с высокой температурой, вызывала у него глубокую тревогу. Это было опасно. И для Соника, и для всей команды.
— Соник, это безрассудно, — тихо сказал Шэдоу, его голос теперь был полон беспокойства. — Ты не можешь гонять в таком состоянии. Это опасно.
— Я могу, Шэдоу, — упрямо ответил Соник, подняв голову. В его изумрудных глазах горел тот же огонь, что и всегда, несмотря на слабость. — Гонка важнее. Всегда важнее. Я справлюсь.
Шэдоу посмотрел на него, его сердце сжималось от тревоги. Он знал, что переубедить Соника невозможно, когда тот принял решение. Но это не означало, что он не будет волноваться. Он чувствовал, как ответственность за Соника, которая и так лежала на нём, теперь многократно возросла.