nightmare [J.R.]

Отец был зол, как сотня псов.
А я тоже был зол он не дал мне закончить портрет Кэтрин и разорвал его.

«Ты убивал щенков?» - спросил он меня. А я вместо того, чтобы прикинуться слабым, гордо ему сказал: «Да. И убью еще тысячу. И тебя я тоже убью».

Я хотел, чтобы отец считал меня сильным. Но он назвал меня ненормальным и едва сдержался, чтобы вновь не ударить. Он запер меня в своей комнате и ушел к гостям, чтобы поскорее их выпроводить. Когда мама пришла ко мне, ее глаза были заплаканными и испуганными. Я никогда не видел ее такой.

«Это правда делал ты?» - спросила она меня. «Нет, мама, это не я», - заплакал я, думая, что она обнимет меня, как обычно делала, когда у меня появлялись слезы, но она молча развернулась и ушла. И я разозлился на нее тоже.

* * *

Я слушаю его, вспоминая сон со щенком, которого мне было безумно жаль.

Выходит, я видела и себя, и Кэтрин?

Неужели она действительно моя сестра?

Неужели меня звали Аврора?

Неужели у нас были родители?

Неужели Джош жил по соседству?

Я ничего не помню.

Мне кажется, будто Габриэль рассказывает сказку.

- Я сидел в своей комнате и плакал от страха. Я не считал себя виноватым, но был уверен уже тогда, что общество в лице родителей не примет моих секретов. И я ненавидел тебя, Рора, за то, что ты сделала. Это было настоящее предательство. - Габриэль снова приближается ко мне и берет за лицо хваткими пальцами, сдавливая так, что я уверена - останутся синяки. - Я так любил тебя, сестренка, а ты меня предала. Видимо, я недостаточно пугал тебя монстром. Ты так и не смогла исправиться.

* * *

После того как гости спешно расходятся, родители поднимаются наверх, в свою комнату.

Мальчик с льняными волосами знает, что они будут говорить о нем.

Знает это и очень боится.

Как только они заходят в спальню, мальчик открывает окно, по карнизу пробирается на их балкон и прячется там, в тени.

Его птичье сердце стучит так громко, что он опасается - вдруг они услышат?

Раскаяния в нем нет, только страх, пустивший корни в самую душу.

И гулкая слепая ненависть к Авроре, которая все рассказала.

Как только посмела!

Все разрушила, все!

Он слышит почти весь их разговор.

- Мы его отдадим, - говорит отец злым голосом, меряя комнату шагами. - Мы отдадим этого психопата обратно, откуда взяли.

- Куда мы его отдадим, Джон? - плачет мама. Мы взяли его из детского дома, чтобы потом возвращать? Даже с собаками так не поступают.

- Я сказал: в одном доме с моими дочками это чудовище жить не будет. Я с самого начала подозревал, что он не в себе. Черт побери, о чем мы думали, когда его брали! Его мать была алкоголичкой, а когда умерла, он просидел с ее телом двенадцать часов. У него искореженная психика, и я не позволю ему навредить девочкам!

- Но, Джон, как мы отдадим его, что скажем? Как он будет один?

- Думаю, нормально, раз научился убивать собак.

- Он наш сын.

- Он опасен для общества. Милая, ну подумай сама, что будет, когда он подрастет? Тебе не страшно за девочек? Я несколько раз видел, как он смотрит на Кэтрин - как взрослый мужчина на женщину! Сначала я думал, что мне это просто кажется, корил себя за такие мысли. А теперь я ни в чем не уверен. Он измазал ее своей кровью и стал рисовать портрет! Все начинается с малого. Сначала собаки, потом люди. Я боюсь за своих дочерей. А ты? Переживешь, если с ними, не дай бог, что-то случится?

Мама снова плачет.

Отец ее успокаивает.

- Давай ляжем спать, Джон, - говорит севшим голосом мама, - а завтра с утра решим, что будем делать с Аароном.

Отец обнимает ее, снова говоря ласковые слова, а мальчик незамеченным возвращается в свою комнату тем же путем.

Но он не ложится спать в свою уютную постель.

Он понимает: нужно действовать.

Он должен защитить себя, чтобы его вновь не отправили в приют.

Он бы не пережил этого.

И не пережил бы расставания с Кэтрин.

Взрослые думают, что надежно заперли его в своей комнате, но ночью он легко выбирается оттуда через открытое окно и устраивает пожар на втором этаже знает, что нужно для этого сделать.

Пламя разгорается с огромной скоростью, всюду - черный едкий дым, разъедающий легкие.

Мальчик подпирает шваброй дверь, ведущую в комнату Роры, забирает сонную хнычущую Кэтрин и уходит.

Когда он оборачивается на горящий дом, на его лице появляется злая улыбка.

Однако улыбка сползает, когда он видит две мальчишеские фигуры.

Одна из фигур - та, что повыше, - бросается в горящий дом и выносит Рору, которая должна была сгореть.

- Мразь, - шепчет мальчик едва слышно.

Как же он ее ненавидит, эту маленькую капризную принцессу, как же он ненавидит ее рыцарей!

Как же он всех их ненавидит.

- Где мама и папа? - со страхом спрашивает Кэтрин, крепко сжимающая его ладонь.

Мальчик поднимает голову вверх - там, во тьме, слабо сияют две звезды.

Потом он скажет Кэтрин, что они стали звездочками на ночном небе.

А сейчас говорит:

- Они ждут нас. Бежим!

* * *

Пальцы Габриэля продолжают неспешно заплетать мои волосы в косу.

- Признаюсь, огонь давно меня привлекал и на пустыре я устраивал кое-какие эксперименты, однако делал это крайне редко - боялся, что узнают взрослые. Устроить пожар мне не составило никакого труда. Возвращаясь мыслями к этим событиям, я понимаю две вещи. Во-первых, я был умным и сообразительным мальчиком. Сделал очаг на втором этаже, рядом с родительской спальней, и они задохнулись во сне. Сам же в это время взял Кэтрин и убежал, в отместку заперев дверь твоей спальни снаружи. Во-вторых, мне очень повезло, что все сложилось именно так. Если бы родители остались живы, они бы все поняли. Но в живых осталась только ты, Аврора. Тебя спас Джош - выбил стекло и вытащил из горящего дома. Ты даже не пострадала. Ни одного ожога! Зато память пропала. Ты никого не узнавала и все время плакала.

- Как же я был зол на тебя и на твоих дружков, Джея и Джоша! И на взрослых - далеко уйти с Кэтрин мне не удалось. Нас поймали. Я сказал, что испугался огня и убежал, и, разумеется, мне поверили. Назвали героем - ведь я «спас» свою сестренку.

«Аарон, ты не только талантливый художник, ты еще и смелый мальчик, настоящий мужчина», - говорила мне тетка, примчавшаяся из Вашингтона.

- Ох, как я ненавидел это имя! Мама назвала меня в честь себя, ей казалось, что это ужасно мило, но я ненавидел ее за то, что она бросила меня. Ненавидел все, что было связано с ней! Я хотел иметь другое имя, я хотел быть другим. И я всегда знал, что так и произойдет. Что ж, обо всем по порядку.

- Тетка души во мне не чаяла и забрала к себе, объявив, что будет развивать мой дар. Вас же предложила взять на воспитание домработнице и садовнику. Зачем? Во-первых, вас она терпеть не могла, кроме того, ни одна из вас не казалась ей перспективной. А во-вторых, она решила забрать деньги родителей. Провернула несколько махинаций, в результате которых переписала бизнес отца на себя задним числом. Как ей это удалось, понятия не имею - она была ловкой и до отвращения меркантильной. Официально у родителей остались лишь машины, коттедж, квартира в центре и какой-то участок земли. Все это было поделено между нами троими. Вернее, между теткой, ставшей моей опекуншей, садовником, который взял Кэтрин, и домработницей, которая забрала тебя. Она в тебе души не чаяла - слишком ты напоминала ей погибшую дочь. Ох, как все-таки это трогательно. Эта добрая женщина действительно заменила тебе мать. Правда, с ней возникла проблема. Ее муж со временем понял, что тетка намудрила с наследством. И поехал к ней выяснять отношения. Нет-нет, он был хорошим человеком, ему не нужны были деньги, и он принял тебя как родную. Этот человек хотел справедливости. Я слышал его разговор с теткой, у которой в то время жил.

* * *

«Вы воспользовались ситуацией и обокрали девочек, - говорил он обличительно, с праведной яростью в голосе. - Как вам не стыдно, это же дети вашего родного брата! Вы нажились на трагедии их семьи. Вы просто ничтожество!»

* * *

- Тетка вызвала охрану, и его выставили. Твой отец обещал поехать в прокуратуру, но, как это часто бывает, не успел даже доехать. Попал в аварию. - Габриэль вздыхает. - Люди думают, будто бы у ада есть свои врата. Но мало кто подозревает, что этих врат великое множество - в каждой купюре. В деньгах. Твой отец умер из-за них. А мать, поняв это, никогда больше не показывала носа. Жила себе тихонечко, пытаясь забыть обо всем. Они все пытались забыть! Только я помнил.

- Тетка меня обожала - считала родным племянником. И решила, что мы должны непременно жить в Европе. Она неплохо разбиралась в искусстве единственный ее неоспоримый плюс - и приучала меня к прекрасному. В какой-то момент я даже решил, что жить с ней гораздо лучше, чем с другими взрослыми, и попытался назвать мамой - за это получил пощечину. Она приказала называть себя только по имени и хотела сделать из меня настоящего художника. Известного. Чтобы говорить всем, что это она создала меня. Как будто бы она имела отношение к моему таланту. - Голос Габриэля исказился, стал металлическим. - Я должен был во всем ее слушаться, как покорная собачонка. Делать все, что она велит, писать такие картины, которые она хочет видеть. Если я не слушался ее - меня били. И со временем я научился быть таким, каким она хотела меня видеть. Ее ручным гением, которым можно было хвастаться. В конце концов она составила на меня завещание. Правда, когда узнала, что я позабавился с одной распутной девкой, хотела переписать его. Но не успела - умерла. Ее внезапно накрыл сердечный приступ, прямо в ванной комнате. Признаюсь, я ей помог - подсыпал кое-что в еду. Не хотел лишаться наследства. В тот солнечный день - мы были в Италии - она хрипела, молила о помощи. А я стоял напротив, засунув руки в карманы, и улыбался, наблюдая за тем, как она уходит. Мне было так хорошо... Казалось, на меня снизошел свет, и я тонул в нем, испытывая неземное блаженство.

- Тетка знала, что это месть, и знала, что попадет в ад. «Доброго пути, счастливо добраться до преисподней», - сказал ей я и ушел. Разумеется, меня никто не заподозрил - я вызвал скорую и плакал, словно безумный. Кроме того, все были уверены, что тетка умерла от сердца. Не стоило так злоупотреблять вином.
С тех пор я делаю все что хочу, не нуждаясь в деньгах, - их у меня столько, что хватит на несколько жизней. Я учился живописи у лучших мастеров, путешествовал, познавал этот мир. Но мне было скучно, и вскоре меня покинуло вдохновение. К тому же иногда ночью я просыпался от странного желания. Желания повторить и увидеть. Повторить убийство и увидеть смерть. Долгое время я не решался, но однажды выбрался на охоту и позабавился с какой-то уличной девкой. Ее смерть стала моим вдохновением. Я рисовал несколько дней без сна и отдыха, пока не упал без сил. И с тех пор я стал позволять себе эту забаву. Редко, очень редко - мне не хотелось быть пойманным. Попытался снова перейти на собак - но это было совсем не то.

- Я вернулся в родной город, терзаясь от отсутствия вдохновения. И как-то совершенно случайно, находясь в баре с приятелями, сделал ставку на то, сможет ли один из них спрыгнуть с третьего этажа или нет. Тогда это казалось смешным, я взял его на «слабо», и, веселясь, ставки сделали все. Он спрыгнул - да так неудачно, что сломал шею. Местом, куда он прыгнул, оказалась могила.

- Так мне в голову пришла идея создать закрытый клуб. Клуб для демонов - таких же скучающих, как и я. Играющих с жизнью и смертью. Клуб не порождений зла, противостоящих свету, а клуб бунтарей, которым невыносима сама мысль быть такими же, как все, вязнуть в болоте обыденности.

- Я купил дом и сделал из него клуб, куда попасть могли только избранные. И назвал его «Легион». Кто-то думает, будто бы по аналогии с единицей в древнеримской армии, где было около шести тысяч солдат. Но на самом деле я использовал крылатое выражение, в котором легионом называются демоны. Габриэль убирает руки от моих волос. - Люди - самые мерзкие существа на земле. Готовы во всем обвинять демонов, а не самих себя.

______________________________________
Тт : riqwln.

Примерно через 10 частей конец)
Как думаете, будет happy end или end.. ( кто читал, знают)

1963 слова.