nightmare [J.R.]

- Вспомнила его имя?

Пальцы Кэтрин больно вцепляются в мой подбородок.

Она не говорит, а шипит, словно змея.

- Может быть, вспомнишь, как оставила всех нас сиротами, сестренка?

В ее глазах больше нет смеха - только ненависть.

Она ненавидит меня так сильно, что готова убить.

Она хочет выпить мою кровь, сломать мои кости, вытянуть каждую жилу.

Это ненависть с оттенком безумия, ненависть, которая завораживает своей чистейшей тьмой, и я смотрю на сестру так, будто бы она меня загипнотизировала.

- Я не помню, - едва слышно отвечаю я, и она бьет меня по лицу со всего размаха, так, что на губах появляется кровь.

- А я все помню, моя маленькая сестренка, все! Ее - или мой? - Голос наполнен звенящей яростью.

- Перестань, - холодно говорит Габриэль.

Кэтрин тотчас опускает занесенную руку.

- Мы должны оставаться дружными, любовь моя. Дай ей прийти в себя. Да и вообще, что подумают о нашей семье? - укоризненно спрашивает он и смотрит на Джоша.

Я тоже перевожу на него изможденный взгляд.

Наши глаза встречаются.

«Мне страшно! Мне очень страшно!» - мысленно кричу я.

«Все будет хорошо, принцесса», - отвечает он мне, но я впервые ему не верю.

Все, чего я сейчас хочу, - защитить его.

Это желание сильнее черной воронки страха над моей головой.

- Я и правда убила наших родителей? - спрашиваю я тихо, глядя на свои колени.

- Правда. Подожгла дом, - равнодушно отвечает Габриэль.

И Кэтрин, слыша это, обнимает его и прижимается щекой к его груди.

- Не плачь, любовь моя, - тотчас начинает успокаивать он ее.

Они не выглядят как брат и сестра - скорее как два безумных любовника.

- Если я виновата, накажите меня, но отпустите Джоша, - прошу я. - Он ни при чем.

- О нет, - вздыхает Габриэль. - Он очень даже при чем.

Кэтрин, у которой вдруг высыхают слезы, смеется и идет к Джошу.

Она садится к нему на колени, обвивает руками шею, целует в щеки.

Его глаза закрыты, а заведенные назад, за спинку стула, руки сжаты в кулаки.

Я знаю, что ему неприятно, но он не дергается.

Терпит.

- Он такой сильный, - мурлыкает Кэтрин. - Такой брутальный. И пахнет морем. Ты действительно полюбил мою сестренку, душка? И как она тебе? Вы спали? Тебе понравилось? Хочешь меня? - Она оголяет плечо своего воздушного мятного платья. Я лучше нее и много чего умею.

Моя копия безумна.

Они с Габриэлем оба не в себе.

Я вижу по их глазам.

В них слишком много демонов.

Они их поработили.

«Ты могла быть такой же», - шепчет мой демон. Ему тоже страшно - так же, как и мне.

- Кэтрин, это некультурно, - укоризненно говорит Габриэль. - Перестань. Слезь с него. Какой пример ты подаешь младшей сестре?

- Мне интересно, он такой же, как брат, или другой? - звонко хохочет она, запуская пальцы в его черные волосы. - Да-да, малыш, это я играла с Джеем. Честно, он был абсолютно никаким, - шепчет она на ухо Джошу. - Скучный, глупый и неискушенный. Он так меня раздражал. У него было все - и семья, и деньги, и положение, а он решил стать современным нигилистом. Все время скучал и думал о тщетности бытия. При этом даже целоваться нормально не умел. Пришлось всему его учить. Зато он был так в меня влюблен, что поверил в мой спектакль и отдал за меня свою жизнь.

Джош дергается всем телом.

Кэтрин падает с его колен на пол и хохочет еще звонче.

Габриэль помогает ей подняться и заботливо отряхивает платье.

Я смотрю на Джоша, и моя душа разрывается от боли.

Ему плохо - в глазах стекло слез, жилы на шее натянуты, словно струны, на лице - маска горя.

«Пожалуйста, держись!» - мысленно кричу ему я и снова молю:

- Пожалуйста, отпустите Джоша. Я отвечу за все свои грехи. Только его отпустите. Габриэль... Аарон! Пожалуйста! Я сделаю все что захочешь!

Я действительно готова на это.

- Ты и так сделаешь все, что мы захотим, сестренка, - пожимает плечами Кэтрин, а Габриэль скорбно качает головой.

- Пожалуйста, пожалуйста, - прошу я в истерике. - Пожалуйста!

- Спасший убийцу должен быть наказан, Аврора. Что, не помнишь, как он вытащил тебя из огня? А ты, друг мой? - Габриэль поворачивается к опешившему Джошу. - Ты помнишь, как шестнадцать лет назад спас из огня маленькую девочку из дома по соседству? Девочку, которая убила своих родителей.

Глаза Джоша расширяются.

Он что-то вспоминает.

А я помню сон, в котором меня спас мальчик.

Его мама назвала имя - Джош.

Быть не может.

Я отказываюсь в это верить.

- Вы жили рядом с нами, в соседнем доме, - продолжает Габриэль. - Рора все время играла с твоим младшим братом, и меня это злило. Со мной не играла, а с ним - пожалуйста. Я ужасно ревновал ее. Изредка пулялся в этого мальчишку камнями, ставил подножки, обзывал. Однажды ты это услышал и ударил меня. Даже носом кровь пошла. Помнишь, друг мой?

Джош кивает.

Ярость в его темных глазах смешана с безграничным удивлением.

- Как же я тебя ненавидел! Ты был сильным и смелым. А я - слабым и трусливым. Мне безумно хотелось тебе отомстить. И я подбросил под ваш забор мертвого щенка, - продолжает Габриэль. - Твой брат нашел его и горько плакал. А потом вы втроем он, ты и моя Рора - хоронили его. Вы пытались переманить к себе Кэтрин, но я не дал вам забрать у меня вторую сестренку. Впрочем, наверное, нужно все рассказать по порядку? - спрашивает безумец, заводя руки за спину, будто поэт.

Кэтрин садится на пол у его ног, рассматривая свои ногти - каждый из них покрашен разным цветом.

Мы должны выслушать его рассказ.

* * *
- Я начну издалека, - говорит Габриэль, подняв голову и глядя на изуродованные лики ангелов. С самого начала. И расскажу обо всем. Вам же отводится роль внимательных слушателей. Надеюсь, вам будет интересно.

У меня нет никакого интереса, только дикий, пронзающий насквозь страх и решимость спасти Джоша, а значит, я часами готова слушать байки этого сумасшедшего.

- Когда мне было пять, моя мама - кровная мама - покончила с собой. Она была отвратительной - такая красивая, молодая, похожая на Крис Дженнер, пахнущая свежестью и цветами и при этом такая грязная. Лицо, подаренное ангелами. Сердце, изгрызенное демонами. - Габриэль вздыхает. - Она часто пила алкоголь - прямо из бутылки, но забывала, что я тоже хотел пить. Уходила куда-то, не помня о том, что я хотел есть. Когда я плакал, она запирала меня в темной комнате, кишащей чудовищами, и уходила. А я мог только кричать и бить кулаками в дверь, боясь, что чудовища затянут меня в свою нору под кровать и я стану таким же, как и они. Мне было так страшно, сестра, так страшно, что я хотел умереть, вздыхает Габриэль. - Я плакал, кричал, мочился под себя, а ей было все равно. «Мамочка, - умолял я. Прости меня, мамочка! Выпусти меня, я больше не буду плакать! Только выпусти». А ей было все равно - она пила и засыпала с включенным телевизором.

- Иногда к маме приходили мужчины, и, когда они запирались в ее комнате, куда мне нельзя было заходить, я слышал ее крики. Сидел под столом, зажимал уши, рыдал - думал, что ее бьют, но сейчас-то я понимаю, что там действительно происходило. Это было так грязно, что только при одном воспоминании об этом мне хочется помыть руки.

- Но все-таки иногда она была хорошей. Переставала пить и пускать домой незнакомых мужчин, вспоминала обо мне. Это были счастливые дни, - с теплотой в голосе вспоминает Габриэль. - Мы вместе гуляли, она читала мне книги и обещала увезти на море я всегда мечтал его увидеть. Наш дом был весь в цветах - она очень любила их и говорила, что я самый красивый цветочек на свете. Это было так мило. Еще мама красиво рисовала, и второй моей мечтой было рисовать так же, как и она. Жаль, что таких светлых периодов было мало. Мама была слишком слабой. То, что с ней произошло, - закономерно, но в детстве я этого не понимал.

* * *
Маленькая квадратная комната, спертый воздух, расправленный диван с грязным бельем.

На нем лежит маленький худенький мальчик с льняными, давно не стриженными волосами и острыми коленками.

Из окна без штор на него светит густой лунный свет, придавая лицу синеватый нездоровый оттенок.

Вцепившись в одеяло, мальчик прислушивается к звукам в доме.

Шаги.

Тихие чужие шаги.

Сначала он думал, что это монстры вылезли из-под кровати и ходят по их с мамой дому, ищут людей, чтобы забрать.

Что монстры делают с людьми, мальчик не знает - наверняка что-то страшное - и дрожит от ужаса.

А потом он слышит голос - мужской, человеческий, тихий.

Монстры только мычат и воют, разговаривать они не умеют.

Значит, это не монстр, это кто-то другой.

Несмотря на страх, мальчик встает с дивана и на цыпочках идет к двери.

Он приоткрывает дверь своей комнаты и видит большую черную тень, которая ходит туда-сюда.

- Я ее убил, - нервно говорит тень кому-то по телефону. - Случайно грохнул эту шлюху. Просто ударил по морде, а она неудачно упала и пробила себе голову. Что теперь делать? Что делать? Что со мной будет?

Тень не знает, что мальчик ее видит.

Тень даже не подозревает о его существовании.

Тени невдомек, что мальчик чувствует запах теплой крови, из-за которого зажимает нос, боясь издать хоть один звук.

- Нет, свидетелей нет, - отрывисто говорит тень, продолжая мерить комнату шагами. - Мы были вдвоем. Что говоришь? Отпечатки? Сейчас сделаю. Но, если что, ты прикроешь меня, понял? Один я тонуть не буду, заберу всех. Я не нервничаю! Просто зол. Как же она неудачно упала, а! Словно нарочно! Прямо перед выборами. Ладно, отключаюсь.

Тень достает салфетки и лихорадочно начинает протирать все вокруг, будто решила убраться, а затем, осмотревшись, но так и не заметив мальчика, наблюдающего за ней через щелку, выскальзывает из квартиры.

Мальчик выбегает из своей комнаты и через гостиную бежит в комнату мамы.

Она спит на полу, с пробитой головой, вся в крови, почти без одежды, неподвижная и все еще теплая.

Мальчик кидается к ней и обнимает, пачкаясь в крови.

- Мама, - говорит он тонким голосом, - мама, тень ушла! Мама, вставай!

Но она не просыпается.

И тогда мальчик начинает плакать.

- Мамочка, открой глазки, мамочка, очнись! просит он ее, но все тщетно.

Мальчик лежит рядом с остывающим телом, перестав замечать запах крови.

Он то плачет, то замолкает, проваливаясь в беспамятство, то снова кричит.

Днем взрослые, слышавшие его крики, вскрывают квартиру.

И видят то, от чего им становится нехорошо - мертвую женщину и ее маленького сына, испачканного в крови и поющего ей колыбельную.

* * *
Лицо Габриэля равнодушно, хотя от его рассказа кровь стынет в жилах.

______________________________________
Как вам?)

Тт : riqwln.

1648 слов.