nightmare [J.R.]

Будто бы предупреждала.

– А кто там, на крыше? – спросила проходящая мимо Джоша женщина с зонтиком.

– Не знаю, – пожала плечами ее спутница. Подростки часто балуются. Мода у них такая – по крышам лазить, фотографии делать.

Джош поднял голову и тоже увидел на крыше дома неясную мужскую фигуру.

Впрочем, ему было все равно.

Он зашел в нужный подъезд и неторопливо направился на пятнадцатый этаж.

Каждый раз, когда он оказывался в этом доме, им овладевала легкая брезгливость.

Джош привык совсем к другой жизни.

А вот Джей хотел обычной жизни.

«Как у всех», – повторял он сам.

Дверь в квартиру оказалась открыта, что тотчас насторожило Джош, и он, недолго думая, забежал внутрь.

Типовой дом, эстетический ремонт, обычная обстановка.

Легкий творческий беспорядок – в отличие от старшего брата, Джей не любил аккуратность.

И тишина.

На кухне Джош увидел стоящую на столе кружку с еще не остывшим чаем.

Под кружкой лежал сложенный вдвое лист.

Джош тотчас развернул его.

Это была предсмертная записка.

«В моей смерти прошу никого не винить. Мама, папа, брат, простите, я больше так не могу».

Первые несколько секунд у Джоша был ступор.

Он с ужасом вглядывался в строки, написанные, без сомнения, рукой брата.

Мелкий почерк с завитушками и наклоном влево был ему хорошо знаком.

После Джош рванул в ванную – подумал почему-то, что Джей может быть там: перерезал вены и ждет смерти.

Затем обшарил весь дом.

Но брата нигде не нашел.

Затем вдруг вспомнил человека на крыше, и у него в голове все мгновенно сошлось.

Еще не успевший остыть чай, записка, крыша высотки..

С обжигающей душу уверенностью, что там, наверху, был его брат, Джош выбежал из квартиры и бросился к лифту.

В доме он был не один, но то ли не работали, то ли были заняты – сколько Джош ни жал на кнопку вызова, лифты не шли.

Тогда он помчался наверх так быстро, как только мог, преодолевая этаж за этажом и думая только о том, как спасти брата.

Не успел.

Когда Джош появился на крыше, Джей уже спрыгнул.

Он плохо помнил, что было дальше.

Как он кричал от отчаяния и горя, как оказался внизу, как увозили брата.

Он отчетливо запомнил только ее лицо – лицо девушки брата, которое увидел в собравшейся толпе зевак.

Лицо Изабеллы Майнер, которое мелькнуло и исчезло – тогда ему даже показалось, что это галлюцинация.

Возможно, если бы отец остался жив, он бы сразу заподозрил неладное и подключил бы все свои связи, чтобы понять, действительно ли его младший сын был способен на такой поступок.

Однако отца не стало, не выдержало сердце.

Мать, красивая ухоженная женщина, знающая себе цену, стала совсем другой – погруженной в себя.

Джош, выдернутый из комфортной среды, в которой он беспечно существовал, сам едва не сошел с ума – на него вдруг разом свалилось все.

Двойные похороны, болезнь матери, бизнес.

Он не знал, за что хвататься и что делать, и с трудом справился со своим горем.

Не мог не справиться.

«Ты опора семьи, сын, – говорил ему при жизни отец, когда они ездили на охоту. – Если меня не станет, за мать и брата ответственным будешь ты. И за мой бизнес тоже. Никогда и ни под кого не прогибайся – за тебя это успел сделать я, прежде чем смог достичь чего-то. Помни, что враги всюду. И никогда не спускай обид. Никому. На тех, кто тронул тебя или твою семью, открывай охоту. Ведь ты не слабак».

И его сын соглашался, что не слабак.

Когда Джош пришел в себя, следствие уже закрыли.

Самоубийство, и точка.

Тогда он стал самостоятельно пытаться во всем разобраться.

Университетские друзья брата, понятия не имевшие, чьим сыном был Джей Ричардс, говорили, что в последние недели он казался раздавленным, мало общался, стал хуже учиться.

У него была депрессия.

А когда Джош стал расспрашивать про девушку брата, ту, которую он видел в толпе около его дома, друзья только пожимали плечами – они не подозревали о ее существовании.

Это настораживало.

Сам Джош узнал о подружке брата случайно услышал, как тот разговаривает с ней по телефону, да так нежно, что его чуть не стошнило.

А потом увидел их вместе на улице, около дома, в котором Джей снимал квартиру.

Однако расспрашивать о подружке Джош не стал – пусть скрывает, если хочет.

Потом один из друзей брата – самый близкий – попросил его о встрече.

Сказал, что хочет сообщить нечто важное.

Однако на встречу не пришел.

Пропал.

В это же время Джошу позвонила хозяйка квартиры, которую снимал Джей.

Она нашла завалившийся между столом и стеной блокнот и хотела отдать.

Он приехал за ним, забрал, а когда стал читать записи, у него волосы на руках встали дыбом.

Брат писал скупо и понемногу – одному ему понятными тезисами, не упоминая имен и дат.

Сначала это были мысли о жизни:

«Становится скучно. Это убивает меня. Эмоции выпиты жизнью. Я должен заняться хоть чем-то полезным».

«Я долго искал себя, чтобы в конце концов потерять веру в человечество».

«Хайдеггер прав – нам нужно принять свою смертность, рано или поздно она придет. Жизнь неуклонно движется к смерти».

«Все знают, чего от меня хотят, а чего хочу я сам, понятия не имею».

«Наверное, я урод, способный мыслить, но не способный чувствовать».

Затем в записях стала мелькать его девушка – та самая, с которой Джей встречался и в которую, как выяснил Джош, до умопомрачения влюбился.

«Сегодня я встретил особенного человека. Она слишком хороша, чтобы быть реальной».

«Мне кажется, я оживаю. Рядом с ней мир становится ярче и лучше».

«Я не просто не верил в любовь, я яро ее отрицал. Но теперь понимаю, насколько нелепыми были мои суждения. Она рядом, и в голове пульсирует солнце. Я буду любить ее вечность и даже немного больше».

Однако затем в записях стал появляться и таинственный Клуб – именно с большой буквы, будто название города:

«Она привела меня в Клуб. И я понял, что оживаю еще сильнее, расправляю крылья. Это особенное место для особенных людей».

«Сначала мне было весело – пока игры были в меру невинными, но теперь понимаю, что это как секта».

«Я не могу покинуть Клуб, пока она там. Ее не отпустят просто так. И меня теперь тоже».

Последние записи пропитаны тоской и пессимизмом:

«Вся моя жизнь кажется мне дерьмом. Только теперь я понимаю, что у меня были все шансы сделать лучше и себя, и этот мир. Ради чего я от всего отказался? Почему я не такой, как мой брат? Почему настолько слабак?».

«Я скоро умру. Отчетливо осознаю это. Но ради нее я готов. Заранее прошу прощения у родных».

«Я или она? Я».

Самая последняя запись, сделанная в день его смерти, гласила.

«И имя им “Легион”.

Джош перечитывал записи несколько раз, но не слишком-то понимал, о чем в них идет речь.

Чувствовал лишь, что это связано со смертью брата.

Поэтому обратился в частное детективное агентство – оно принадлежало старому другу отца.

Слишком все было запутано – странные записи, таинственная девушка, пропавший друг, которого объявили в розыск – он так и не вернулся домой.

Вскоре Джош узнал о закрытом клубе человека по имени Габриэль.

Брат вступил в этот клуб следом за своей таинственной девушкой.

«Легион».

Так он назывался.

Что делали члены клуба, ради чего собирались несколько раз в месяц за городом, какие интересы их сближали – все это оставалось тайной.

Детективы ничего не смогли выяснить, кроме того, что в клуб попадали особенные люди.

Чаще всего – представители золотой молодежи, реже – творческого андеграунда, однако была еще одна категория – странные.

По крайней мере, так их окрестил детектив, беседующий с Джошем.

У кого-то была судимость, у кого-то – справка от психиатра, а кто-то проходил в качестве свидетеля или обвиняемого по уголовным делам.

Личности членов клуба выяснить не удалось – анонимность в клубе была превыше всего.

«Легион» был окутан завесой тайны и страха.

И тогда Джош сам решил вступить в этот проклятый клуб, чтобы узнать причину смерти
Джея.

Волки могут охотиться долго – будут преследовать свою жертву часами, порою целый день, пока не нагонят и не собьют с ног.

Джош Ричардс был из таких.

Он стал одержим правдой о смерти брата.

Даже Лаурен, его девушка, с которой он хотел связать свою жизнь, перестала его понимать.

Она просила остановиться, забыть обо всем.

Но Джош помнил заветы отца и не собирался прощать смерть брата.

Чтобы попасть в «Легион» Джошу пришлось немало потрудиться, и финальным аккордом стало задание от Князя.

«Принеси в жертву демонам свою любовь» – так загадочно звучало задание, которое, по сути, означало одно – Джош должен подтолкнуть к суициду влюбленную в него девушку.

В этом ему помогли Лаурен и ее подружка, с которой Джош начал встречаться, вернее, делать вид, что встречается.

Они инсценировали ее самоубийство, а на самом деле он дал ей огромную сумму денег, и она с новыми документами уехала в Италию.

Все удалось провернуть так тонко, что Габриэль ничего не заподозрил – провел обряд посвящения и принял Джоша в даймоны.

С трудом, но Джош узнал страшную правду.

Его брат вступил в клуб следом за своей девушкой, став одним из его членов.

Что двигало Джеем, Джош не понимал: то ли безграничная любовь, то ли любопытство, то ли желание попробовать на вкус власть над людьми.

Единственное, что он понял: младший брат стал ставкой в игре своей подружки.

Она как раз проходила свой лимб.

Должна была влюбить в себя парня и вынудить свести счеты с жизнью.

Этим парнем и стал брат.

Джей, который не верил в любовь, отвергал ее существование, а после так нелепо попался в ловушку той, которую подпустил к себе.

Мысли о мести не отпускали Джоша.

Подружка брата, которую он случайно увидел, приходила к нему во снах.

Смотрела на него озорными глазами и звонко, насмешливо смеялась.

И, просыпаясь, он раз за разом клялся отомстить.

Она стала его злым наваждением.

Но понять, кто из даймонов, носящих маски и скрывающих свои личности, – убийца его брата, Джош так и не смог.

Поэтому спустя несколько месяцев он пришел к Габриэлю и заявил, что хочет пройти свой лимб – личное испытание.

– Хочу поиграть в любовь и месть, – сказал Джош. – Влюбить в себя ту, которая довела моего брата до самоубийства. Я знаю, что она – один из даймонов. Скажи мне ее имя. Ее лицо я знаю.

Габриэль даже не удивился этому, будто ждал.

– Я гарант «Легиона», – пытливо глядя ему в глаза, сказал он. – Я хранитель анонимности каждого своего даймона – бывшего и настоящего. Ты просишь меня о невозможном, Джош.

______________________________________
Тт : riqwln.

Завтра 1 сентября, я постараюсь не опаздывать с главами)