nightmare [J.R.]

– Еще бы, – говорит Джош со злой усмешкой. – Часто ли бывшие даймоны радуются тебе?

– Нечасто, – смеется Габриэль. – Из клуба мало кто уходит.

– А как же ей удалось? – спрашивает Джош. Она ведь ушла.

– Ушла. Ты разве еще не догадался, мой друг? Причина лежит на поверхности. Она слишком проста, чтобы ты ее не заметил.

– Не знаю. Ничего в голову не идет. Скажи лучше ты, – просит Джош.

– Ты так и не понял? – с неприкрытой жалостью смотрит на него Габриэль. – У нее раздвоение личности.

Эти слова – как выстрел из пистолета с глушителем.

– Что? – поднимает на него ошарашенный взгляд Джоша.

– Диссоциативное расстройство идентичности так это правильно называть, – отвечает Габриэль. Крайняя степень диссоциации – механизма психологической защиты, когда человеку кажется, будто все происходит не с ним, а с кем-то другим.

«Кажется, будто бы все это происходит не со мной. Будто я наблюдаю со стороны. У меня это часто бывает», – слышит Джош ее звонкий голос.

Вспоминает, как она вела себя с Мией – не моргнув порезала руку до крови и ушла, сжимая осколок.

Вспоминает, как недавно ее приняли за другого человека – вчера, в ресторане.

Та девушка назвала ее Кэйтлин.

Джош молчит – пытается понять, что происходит.

Не верит в это.

Не может поверить.

Какое, к черту, раздвоение?

Откуда?

В смысле?

Габриэль встает, чтобы взять со стола воды.

– Ты озадачен? Знаешь, и для меня это было неприятным сюрпризом. Их две. Изабелла и Кэйтлин. Ангел и демон. Две личности в одном теле. Знаешь, когда я познакомился с Кэйтлин, я едва в нее не влюбился – красивая, словно ангел, но такая порочная… Ты бы знал, что она со мной делала. Маленький злой гений – сводила меня с ума. – Габриэль с наслаждением пьет из бокала. – В ней столько всего было намешано. И страсть, и коварство, и стремление к наслаждениям. Она – истинная бунтарка. Мятежница. Настоящий демон. И боже, такая сладкая – я просто не мог от нее оторваться! Не мог ею напиться! Я столько стал рисовать – малышка Кэтрин была генератором моего Кэйтлин.

Голос Габриэля становится восторженным.

Он стоит у стола, опираясь на него, пьет вино и мечтательно смотрит в черное окно.

Джош молча слушает Князя.

Сидит неподвижно и с трудом сохраняет спокойствие, а на его высоких скулах ходят желваки.

Взгляд устремлен вниз, на мягкий персиковый ковер, веки слегка опущены, чтобы прикрыть пожар, охвативший его и без того растерзанную и наскоро сшитую душу.

– Чтобы попасть в «Легион» побыстрее, ей суждено было провести игру с твоим братом. «Ты станешь одной из нас, если из-за тебя добровольно уйдет из жизни человек», – цитирует Габриэль. – Она сама выбрала это задание. Ей было так интересно! К тому же у нее была кандидатура – твой брат, влюбленный в нее до безумия. Впрочем, ты ее понимаешь, ты ведь такой же, ты выбрал то же самое, когда пришел к нам. Тебе не снится та девушка, нет? Она была милой.

Грубые швы на душе Джоша рвутся, истончаются; вот-вот она снова расползется на части, но он терпит.

– А потом власть над телом захватила Изабелла, – продолжает Габриэль, – почти сразу после гибели твоего брата. Не знаю, что произошло. Кэйтлин могла появляться урывками. Она и сейчас появляется ненадолго. Но Изабелла всегда возвращается и захватывает власть. Что-то сделало ее слишком сильной… Впрочем, я не специалист в этой области психиатрии. Но самое забавное – Иза ничего не подозревает. Представляешь?

Габриэль залпом допивает воду и полощет горло.

Звуки кажутся Джошу настолько неприятными, что ему хочется встать и врезать Князю.

Но, разумеется, он держит себя в руках.

Он сильный.

Он может.

– Почему ты не сказал мне об этом раньше? глухо спрашивает Джош, чувствуя себя полным идиотом, жалким куском мяса.

– Это была интересная загадка, – пожимает острыми худыми плечами Габриэль. – Хотелось узнать, сумеешь ли ты разгадать ее. Ты ведь удивлен, правда? Это так здорово – удивляться. Многие из нас давно не способны на это. Поэтому приходят в «Легион». Я даже тебе завидую, друг.

Джош разбит.

Раздвоение личности?

Он никогда и не думал над этим.

Считал, что Изабелла – маленькая жестокая стерва, которой нравится чужая боль и ощущение власти над людьми.

Она не из категории скучающих богатых мальчиков и девочек – она из психов, тех, у кого чужие слезы вызывают радость.

Именно поэтому он слал ей цветы, четное количество, чтобы зацепить ее безумие.

Именно поэтому постоянно играл с ее эмоциями – переставлял настройки на эквалайзере чувств, заставляя ее ощущать то страх, то влечение, то ненависть.

Потому что думал: «Изабелла – чертова психопатка.

Психопатка, к которой немыслимо тянет.

Которой по вкусу токсичные отношения.

Которая узнает вкус его мести – за брата, за то, что довела его до самоубийства».

Но когда он целовал ее, сам испытывал то отвращение, то возбуждение, то нежность.

Привязывая Изабеллу к себе, он все больше и больше привязывался к ней сам.

Сходил с ума.

У нее раздвоение личности.

Убийца его брата скрывается в ее теле.

В теле девушки, которую он полюбил вопреки всему на свете и ненавидел себя за это.

– Что ж, спасибо, что открыл мне глаза. Я пойду. Нужно многое обдумать, – бесцветным голосом говорит Джош.

– Иди, конечно, мой друг, иди. И аккуратнее за рулем. И еще, – мягко останавливает его Габриэль, когда Джош подходит к двери. – Я знаю, что ты не такой, но… ты не должен делать ничего, что может навредить клубу. И игра – она состоится. Тебе придется сделать выбор. Ты обещал.

– Сделаю, – не оборачиваясь, кидает Джош и уходит.

Габриэль улыбается.

Когда за Джошем закрывается дверь, он смеется и запихивает в рот землю из цветочного горшка.

Через несколько дней
Джош узнает, что сестра того парня с собрания покончила с собой в СИЗО, куда попала спустя семьдесят два часа после задержания по статье 228.

Говорят, она была слишком сильно напугана, не смогла пережить случившееся.

Что было с ее братом дальше, история умалчивает.

Но знаменитый певец так и не появляется.

Демоны торжествуют.

*     *     *

«Звездный шрам на моем сердце горит, пульсирует и светится, но этот свет видишь только лишь ты, замечаешь его отблески в моих глазах, когда я смотрю на тебя.

Но эта боль мне нравится: смешиваясь с нежностью, она превращается в страсть.

Я не думала, что моя грудь способна вместить в себе столько эмоций и ощущений.

Я чувствую себя палитрой, в которой смешиваются разные цвета.

От венецианского пурпурного до изумрудного.

От кобальта синего до тицианового.

От кадмия желтого до фиолетового.

И когда все эти цвета смешиваются, когда эти чувства переплетаются между собой, когда все соединяется.

Наверное, это любовь.

Мне нравится, что дома столько цветов, и я согласна, чтобы они наблюдали за мной; я верю, что цветы – твои глаза.

Я готова прощать тебе твои недостатки, я готова узнавать тебя заново каждый день, я готова.

Я так сильно люблю тебя.

Так сильно, что под моей кожей оживает бирюзовое холодное море, а в сердце расцветают красные маки.

Так, что готова даже принять смерть от твоих рук.

Лишь обещай мне быть нежным и осторожным…»

Я откладываю ручку в сторону и провожу пальцем по тонким гладким страницам, ощущая подушечками пальцев легкую, почти незаметную выпуклость букв.

Я люблю писать.

Долгое время я не держала кисти и карандаши, но ручки всегда были со мной, став моей слабостью.

Я с удовольствием пишу лекции и записываю в дневник свои мысли и делаю зарисовки.

Когда в моей жизни появился Поклонник, я перестала открывать дневник – страх не давал мне это сделать.

Но сегодня мне хочется рассказать ему о своих чувствах, и я с удовольствием вывожу каждую букву.

Я люблю Джоша.

Кому-то это покажется настоящим безумием, но я не в силах совладать со своими чувствами.

Когда мы рядом, нас тянет друг к другу с непреодолимой силой.

И я не хочу ей сопротивляться.

Думая о нем, я рисую в дневнике розы, ирисы и васильки.

А потом словно в трансе рисую девушку.

Когда я прихожу в себя, то роняю ручку.

У этой девушки отвратительное лицо со звериным оскалом.

Демон.

Он хохочет.

Я спешно обвожу девушку и заключаю в круг.

В детстве я часто делала так, когда, рисуя людей, понимала, что их лица выглядят словно морды, и чтобы защититься от них, чтобы не дать вылезти из листа, я очерчивала вокруг них защитные круги.

«Ты не покинешь моей головы, демон», – говорю ему я. «А ты никогда не узнаешь правды», – говорит демон моим голосом и снова смеется.

______________________________________
В прошлой части я показала своё лицо. Фото было даже не на 3 часа, а на 10 или больше)

1328 слов.