nightmare [J.R.]

Джош приезжает за мной ранним утром, таким ранним, что кажется, будто на улице еще ночь.

Он выглядит невыспавшимся, лицо его осунулось, а глаза безумно уставшие, но я не задаю вопросов – понимаю, что не стоит этого делать.

По крайней мере сейчас.

У него разбиты костяшки на правой руке – я сразу замечаю это и спрашиваю осторожно:

– Что случилось?

Джош отвечает, что ничего, но я понимаю, что это ложь.

– Ты бил по стене? – говорю я, беру его руку в свою и дую на раны.

Его руки слегка подрагивают.

Меня это пугает.

– Даже если и так, то что? – недовольно спрашивает он.

– Не причиняй себе боль, – тихо прошу я. Если тебе тяжело – кричи. Но только не бей себя.

Кажется, он видит в моих глазах что-то такое, отчего усмешка, появившаяся на его губах, исчезает.

И Джош медленно мне кивает: не будет.

– Это ведь как те шрамы, – замечаю я едва слышно. – Ты же сам нанес себе эти порезы?

Он потрясенно на меня смотрит.

«Как?» – читается в его глазах.

– Я долго думала над этим, – признаюсь я. Никак не выходило из головы. Ты не их тех людей, которые подпустят врага так близко. И не станут ничего делать, пока их полосуют ножом. Слабый довод, да, согласна. Но я уверена в своей правоте.

– Ты действительно права. Иногда ты все-таки умеешь читать людей, признаю. Это было после двойных похорон, и я надрался, как свинья, – признается Джош. – Слетел с катушек.

Я обнимаю его – ну как я могу не сделать этого?

Как?

Почему-то он не сразу обнимает меня в ответ.

Не знаю, что с ним сегодня.

И почему он не говорит мне, что случилось.

Если честно, я безумно рада, что Джош рядом со мной.

И дело не в том, что я соскучилась по нему, хотя мы только-только расстались.

Дело в том, что я никогда не чувствовала рядом крепкого плеча, на которое можно было опереться, а сейчас, впервые в жизни, я понимала, каково это, когда рядом надежный человек.

Мой парень.

Я называю его волчонком, целую на светофорах, глажу по волосам мои руки так и тянутся к нему.

Его ладонь изредка ложится на мое колено – сегодня я в юбке.

Я вся в предвкушении – так соскучилась по своей маме.

– Ты ни разу не назвал меня принцессой, – капризно говорю я, когда мы выходим на улицу.

Холодно, и дует ветер, несущий стужу.

– А нужно? Я ведь не принц, а злобный волк, откликается Джош.

– Я люблю своего злобного волка, – смеюсь я и тянусь за поцелуем, но не получаю его.

Мы идем встречать маму.

Ждем самолёт.

Он вот-вот прилетит, и я то и дело смотрю на часы.

Еще немножко, еще совсем чуть-чуть, и я увижу ее!

Познакомлю с Джошем…

Интересно, он понравится ей?

Я надеюсь, что да.

– Если бы тебе предложили заплатить за успех счастьем близкого человека, что бы ты сделала? спрашивает вдруг Джош.

Я удивленно на него смотрю – он умеет поражать.

– Какой странный вопрос. Почему ты спрашиваешь об этом?

– Интересно твое мнение. Если бы тебе сделали предложение – ты станешь одной из самых известных художниц в обмен на то, чтобы подложить наркотики Авани, что бы ты сделала? При условии, что ее бы посадили, а про тебя не узнали.

– Вопрос из разряда абсолютно глупых. Это как тот твой вопрос про душу – продала ли бы я ее.

– Так что бы ты сделала? – не успокаивается Джош.

– Послала бы людей, которые это предлагают. Далеко и надолго. А что бы сделал ты? – спрашиваю я, видя, что самолёт вот-вот будет.

– Я? – задумывается Джош и вдруг улыбается. Предложил бы ему выбрать: в лицо или под дых.

– Ударить? – смеюсь я, и он тоже смеется, но как-то странно, нервно.

Прилетает самолёт, и мы наконец встречаем мою маму.

Джош помогает ей с сумками, а я обнимаю.

Она немного поправилась – больше нет той болезненной худобы, она загорела, и кажется даже, что похорошела.

Море определенно пошло ей на пользу.

Ей и ее легким.

Мама гладит меня по волосам, разглядывая мое лицо, и улыбается.

А я улыбаюсь в ответ.

Кажется, она пахнет рассветами.

– Все хорошо, Веточка? – спрашивает она. – Ты так похудела… Наверное, совсем ничего не ела?

– Ну что ты, мама, – смеюсь я. – Жрала как конь! Джош, подтверди!

– Как пони, – отвечает он.

– Это Джош, – спохватываюсь я. – Мой парень… А это моя мама, Луэлла.

– Я столько о вас слышала, – говорит мама Джошу, с улыбкой разглядывая его. – Очень рада с вами наконец познакомиться.

– Надеюсь, она говорила не только плохое? спрашивает Ричардс.

– Ну, что вы, что вы, – отвечает мама. – Веточка рассказывала, какой вы красивый и смелый.

– Мама! – возмущаюсь я. – Не было такого!

– Даже так? – деланно улыбается Джош. Обычно Изабелла дает мне понять, что я страшный.

– Дочка, – укоризненно смотрит на меня мама.

– Такого тоже не было! – кричу я, а они смеются.

Мы идем к машине.

Я и мама садимся сзади и всю дорогу болтаем.

Она рассказывает о море, о тете и ее семье, о чистом воздухе, а потом расспрашивает о чем-то Джоша.

Всю дорогу я еду с улыбкой.

Со мной рядом два близких человека, не хватает только Авани.

Пусть круг моего общения узок, зато люди у меня самые-самые.

Мама затаскивает Джоша в гости, хотя тот хочет уйти.

– Нет, останься, – прошу его я. – Я полночи стряпала наполеон, ты обязан его попробовать!

Мы сидим на кухне втроем целый час.

Джош очень любезен с мамой и, кажется, нравится ей.

Когда он все-таки уходит, она пытается всучить ему контейнер с несколькими кусками торта, что приводит его в замешательство.

Кажется, с таким он раньше не сталкивался.

Контейнеры ему приходится взять – мама умеет уговаривать.

– Рада, что моя дочь выбрала вас, – говорит мама перед его уходом. – Надеюсь, пока вы рядом, защитите ее.

Джош только кивает и прощается.

– Такой одинокий, – говорит мама, когда мы остаемся вдвоем. – Ты его береги, ладно, Веточка?

– Сберегу, – обещаю я и снова вспоминаю Габриэля.

Пауки, что засели под моей тонкой кожей, начинают шевелиться.

Я чувствую, что эта встреча произошла неспроста.

Он чего-то хочет.

Он хочет меня сломать.

Я засыпаю, и мысли мои скачут от Джоша к Габриэлю.

Мне снова снится странный сон, где я вновь ребенок.

В просторной комнате светло и тепло.

За приоткрытым окном солнце золотит зелень, дует свежий летний ветерок.

Я с ногами сижу в желтом кресле с деревянными подлокотниками и дую губы. Мне не дали поиграть с детьми на улице и заставили прийти домой.

Мама – другая мама, с кудрявыми волосами – отчитывает меня.

– Ты не должна больше с ним играть, дочка. Он плохой мальчик.

– Почему? – спрашиваю я. – Он знаешь какой веселый!

– Этот мальчик ударил твоего старшего брата, твердо говорит она.

– Но это он начал, мам! – спорю я. – Нил ударил брата того мальчика! Подошел и дал камнем по голове! Он плакал! А потом пришел его старший брат и ударил Нила.

Мама хмурится.

– Ты не врешь? – спрашивает она.

Я мотаю головой из стороны в сторону.

Мама вздыхает.

Кажется, ей надоели бесконечные детские разборки.

– Нил! – повышает она голос. – Нил, подойди сюда!

На пороге появляется худой невысокий мальчик со светлыми волосами и острыми коленками.

Тонкое лицо испуганно, на щеке ссадина, губа разбита.

– Нил, присядь, – приглашает его мама на соседнее кресло, и он, ссутулив плечи, идет и садится.

– Ты ударил того мальчика? – спрашивает она.

Он опускает голову, сжав ладони между коленками.

– Нил, скажи правду, – просит мама. Я же все равно узнаю ее.

Брат поднимает на нее ангельские заплаканные глаза.

– Да, – шелестит он.

Мама хмурится:

– Из-за чего?

– Он меня обозвал.

– Не ври! – кричу я. – Не обзывал! Мы вместе играли!

– Ты можешь идти, – говорит мне мама и смотрит на старшего брата. – А ты, пожалуйста, останься.

– Ночью к тебе придет монстр, – шепчет он мне, пока мама отвечает на звонок папы. – Он наказывает плохих девочек.

Я иду к двери, оглядываюсь и вижу, как он на меня смотрит – с такой ненавистью, что пробирает дрожь.

Я не люблю своего старшего брата.

Я боюсь его.

Потому что он знает монстра.

Мама проводит с Нилом долгую разъяснительную беседу о том, что нельзя бить других детей.

Потом она уезжает вместе с папой в аптеку, а я остаюсь дома и кручусь около приходящей домработницы.

Не поднимаюсь на второй этаж.

На этом мой сон заканчивается, но я не просыпаюсь – просто падаю сквозь пространство и время туда, где ничего не существует.

«Ночью к тебе придет монстр».

«Ночью к тебе придет…»

Я слышу, как плачет ребенок.

Просыпаюсь и тоже плачу.

Я проклята.

Я думала, что ненавижу цветы, но я ненавижу себя.

______________________________________
Джош меняется на глазах.

Думаю вы можете задать мне вопросы, на которые я могу ответить)

1363 слова.