ртуть и терпение
Через два дня после отъезда родителей т/и заскочила в салон, когда там никого не было, кроме Кати. Та сидела за стойкой с чашкой зелёного чая и планшетом.
— Кать, я должна тебе кое-что сказать, — т/и присела напротив и взяла подругу за руку.
Катя подняла бровь, отложила планшет.
— Ты беременна?
— Нет! — т/и рассмеялась.
— Хуже. Я влюбилась.
— В Ваню? — Катя не удивилась.
— Я знала. Давно.
— Откуда?!
— Ты краснела, когда он входил. И смотрела на него как на пирожное в витрине. Я ждала, когда ты сама догадаешься.
Т/и вздохнула и рассказала всё: про ультиматум отца, про притворство, про три дня с родителями, про признание на улице после их отъезда.
Катя слушала молча, а потом обняла её.
— Наконец-то, — прошептала она.
— Вы оба заслужили счастье. Хватит страдать.
— Я так боялась, что ты осудишь. Из-за того, что было между нами…
— Т/и, прошлое прошло. Я сделала больно тебе, ты — мне (в шутку). Но сейчас я просто рада. Правда.
Они поплакали немного, посмеялись. А потом т/и включила на телефоне «Ртуть».
— Это моя песня. Всегда была. Даже когда я не помнила, почему она так задевает. А теперь знаю — она про нас. Про нашу странную любовь, которая никак не хотела умирать.
Катя улыбнулась и подпела припев.
С этого дня «Ртуть» играла в салоне каждый вечер. И т/и больше не прятала улыбку, когда Ваня заходил.
***
Прошла неделя. Они встречались почти каждый день, но всё ещё только целовались и держались за руки. Т/и была счастлива, но внутри копилось напряжение — не только её, но и его.
В субботу вечером они сидели на диване у т/и в квартире. Фильм давно закончился, горел только торшер. Ваня обнимал её, гладил по спине.
— Т/и, — начал он тихо.
— Я не хочу торопить события, но…
Он замолчал, подбирая слова.
— Я очень сильно тебя хочу. Не только эмоционально. Физически. Ты понимаешь.
Она замерла. Сердце забилось как бешеное.
— Вань, я…
— Если ты не готова — скажи. Я подожду.
Т/и отстранилась, посмотрела ему в глаза. В её взгляде была растерянность, но не страх.
— Я не готова, — сказала она твёрдо.
— Прости. Я слишком смущаюсь. Мы только недавно перестали быть «просто друзьями». Я боюсь, что если мы сразу перейдём к этому… я испугаюсь и убегу. Не физически — а эмоционально.
Ваня кивнул. Его лицо было серьёзным, но без обиды.
— Ты боишься, что близость всё испортит?
— Да. Точнее, я боюсь, что не смогу быть естественной. Что буду зажиматься, думать о том, как выгляжу. А ты — мой первый мужчина, с которым мне действительно… этого хочется. Но не сейчас. Потерпишь?
Он притянул её к себе и поцеловал в макушку.
— Я потерплю сколько угодно. Даже до свадьбы, если надо.
— До свадьбы — это перебор, — хихикнула т/и.
— Но хотя бы месяц.
— Договорились.
Они включили «Ртуть» и пролежали на диване до полуночи, обнявшись. Без лишних движений. Просто — рядом.
***
День спустя Ваня написал ей утром: «Спасибо, что честна со мной. Ты для меня важнее всего на свете. И я никуда не тороплюсь».
Т/и ответила: «Ты мой самый терпеливый. Люблю».
И поставила «Ртуть» на повтор.
Потому что эта песня теперь звучала не о потерянной любви. О той, которую нашли. Но не спешат прожигать. Берегут, как свечу в ветреную ночь.