Глава Вторая
Домик лестного охотника оказался достаточно большим и просторным, и когда-то явно предназначался для большой семьи. Слева от входа располагалось импровизированное ложе, заваленное несколькими большими шкурами животных, напротив ложа была лестница, ведущая на верхний ярус. Что там, Мина рассмотреть не могла, но подозревала, что там хранятся припасы. У противоположной от входа стены была кухня и большой очаг, справа от очага виднелась небольшая дверь. Между входной дверью и камином стоял круглый стол на крепких ножках, стульев было всего три. По стенам были прибиты полки с разнообразным добром. Под лестницей было что-то, похожее на шкаф, и меж ним, лестницей и кроватью стопками лежали… Книги. Мина не умела читать, так как семья её была бедная, и образование для девочек не предусматривало, поэтому книги казались ей чем-то волшебным, а Хансоль — ещё более загадочным.
По мере того как зажигался свет, вдобавок к общей картине Мина начала подмечать и детали в хозяине дома, до этого сокрытые от неё. На Хансоле была самодельная меховая куртка, которой не было видно под плащом при первой встрече; за спиной его оказался длинный композитный лук и колчан с несколькими стрелами. Ну да, чем бы он ещё охотился, можно было и сразу догадаться… Сам юноша был не таким уж и юным; он выглядел лет на двадцать, был кареглазым и темноволосым, и на лице его виднелась тёмная щетина, достигающая размеров недлинной бороды. То есть, он выглядел живым и реальным, а не потусторонним, каким казался ей навскидку, там, на лестной дороге.
Пока юноша молча разжигал огонь, Мина сняла с себя плащ, оставила его на сундуке у входа, сразу рядом с кроватью, и, найдя на одной из полок длинный охотничий нож, принялась разделывать тушки зайцев. Так, как её учил отец, правда, дичь была с рынка… Интересно, как там родители? Думают ли о ней? Скучают ли?.. Будут ли искать её, если они не вернётся?.. Страх одиночества побудил её разбить лёд и развеять тяжёлое молчание простым вопросом.
— Хансоль, — позвала она, когда новый знакомый уже справился с камином и принялся снимать верхнюю одежду. — Ты не боишься жить тут? Совсем один?
— Нет, — задумчиво ответил он, аккуратно складывая вещи в отведённое для них место. — А должен?
— Просто… Просто сегодня духи гуляют, а тут никого…
— Ты тоже веришь в то, что сегодня мертвые ходят по земле живых?
— Угу.
Девушка боязливо покосилась в окно, за которым бушевала странная, потусторонняя метель. Конечно, по дороге она никаких духов не встретила, кроме всё ещё неясного и непонятного Хансоля, но ночь-то длинная…
Пока девушка потрошила зайцев, сзади к ней тихо, словно кот, подошёл хозяин дома. Мина пискнула, вздрогнула и выронила из рук своё орудие. Хансоль неловко засмеялся, поднял нож и, отерев о свою рубаху, встал с ней рядом. И принялся разделывать зайчиков за неё.
— Что ты так боишься? — Ласковый голос коснулся её ушей. Запах пота и алкоголя, теплое ощущение от его близости. У него длинные ресницы, Мина от этого ещё больше засмущалась. — Смотри, светлая дева. Вот здесь надрез делай, чтобы шкурку не повредить. Потом от неё много толку. Продать можно, да и в хозяйстве пригодится. Зимы бывают холодные, как сейчас. И жилы звериные очень ценны, тетиву из них делаю.
Они вместе разделали тушки и начали готовить. Одну порцию мяса пустили к овощам в котёл, тушиться, а вторую пожарили. Пока еда готовилась, Вернон показал, что делать со шкурками. Мина подумала, что такой навык может пригодиться. Её семья — фермеры, поэтому научиться охотиться лишним не будет, и от этого одна практическая польза. Мясо Мина ела не часто, а так хотелось. И сейчас, пробуя на вкус приготовленное, девушка даже разомлела от удовольствия. Хансоль сидел напротив неё и, жуя, смотрел, как она ест.
Когда ужин закончился, Хансоль попросил Мину сгрудить посуду в одно место и сказал, что сейчас принесёт воды, которая хранится у него в пристройке, и Мина сможет нагреть немного и убраться. А сам он в это время пойдёт и нарубит ещё дров, а то этих осталось совсем немного. На том они и договорились, и молодой человек ушёл через ту дверь, которая рядом с очагом. Судя по звукам, он уделил немного времени коню и курам, затем принёс Мине корыто с водой, чугунный котелок, и снова ушёл. Вероятно, колоть дрова.
Протирая тарелки в деревянном корыте, Мина ненадолго задумалась. Что бы он ни говорил, жить одному одиноко и неудобно. В заботах проходит весь день, ведь он сам ведёт хозяйство и сам добывает себе еду. Сам ухаживает за животными, воду себе греет, разводит огонь и охотится, разделывает добычу и готовит, убирается и стирает… А как же семья? Неужели ему не хочется разделить свою жизнь с кем-то?.. Особенно сейчас, в такие холода, когда темнеет быстрее и тарелки мыть приходится самому…
Расставляя посуду по тем местам, откуда Хансоль доставал их перед ужином, девушка напевала себе под нос какую-то песенку и совсем забыла про всё плохое. Еда приятной тяжестью отдавалась в желудке, в домике чувствовалось спокойно и уютно, правда, согреться никак не удавалось. Конечно, такая метель… И тут она поняла, что кровать-то в домике одна. Интересно, а где она будет спать? Быть может, наверху что-то есть?..
Вдруг дверь в сарай резко распахнулась. Девушка вздрогнула и выронила тряпочку, которую держала в руке, и сразу же мысленно прокляла свою неловкость. В домик зашел Хансоль со связкой дров на плече. Мина сразу же заметила, что он по пояс голый, и стыдливо отвернулась. У него красивая фигура, хоть и мышцы пресса неровные. Мина не так уж и часто видит мужчин с обнажённым торсом. Но когда братья колют дрова без рубашки, это не то. А вот когда это почти незнакомый мужчина…
Юноша свалил дрова на пол рядом с камином и, тяжело дыша, на мгновение запрокинул голову назад. Мина робко покосилась на него и уставилась на его шею. По ней стекали капельки пота, очерчивая ключицы, минуя грудь, по солнечному сплетению и животу. На это невозможно было не смотреть, такая картина манила своей завораживающей красотой, но Бог же всё видит. Мина знала, что смотреть на мужчину так, как смотрит она — грех. И ей стало очень стыдно. Но Хансоль вовремя позвал её.
— Мина, помоги мне пожалуйста.
— Что? — Мина вздрогнула и сделала вид, что вовсе не смотрела на юношу и не сгорала при этом со стыда.
— Помоги мне, пожалуйста.
— Да?
— Пойдём со мной.
— Ты нагрела воды?
— Да...
Он деловито кивнул, взял оставшуюся нагретую воду в ведре с собой и позвал Мину следовать за ним. Девушка накинула свой плащ, не понимая, как он может идти в такой холод в сарай в одних штанах да сапогах.
Юноша привел Мину в пристройку — это оказался одновременно и сарай, и конюшня, и хлев, и ещё Бог знает что. Двое подошли к большой бочке, и Хансоль ковшиком налил в ведро холодной воды к горячей и сказал:
— Поднимешь такое ведро?
Мина попробовала его поднять — не очень тяжелое — и кивнула.
— Тогда лей на меня. Немного. На спину, хорошо?
Краснея, как помидор, девушка закивала и сделала так, как он попросил. А затем ещё и ещё. И смотрела, как Хансоль смывает с себя всю грязь и весь пот, оглаживая свой торс ладонями. Мина решила себя как-то отвлечь.
— Что это за место странное?
— Ты про сарай? — Умываясь, парень огляделся и улыбнулся девушке. — В том году сам сколотил вот ту стену. Нет, вот ту. Ага. Раньше как конюшня была, но теперь конь-то у меня один. И я построил стену. Вон там, кстати, отхожее место. И моюсь я тут, а не на улице, это удобнее гораздо…
— А как коня зовут?
— Просперо.
— Странно. Почему?
— В книжке так вычитал.
«В книжке вычитал»… Мина поливала его водой и думала, что ещё более странных событий на её долю ещё не выпадало. Она ещё очень молода, однако видела и голод, и тяжкий труд, и смерти, и прочие превратности жизни. Но ещё никогда она не поливала едва знакомого человека водой после совместного ужина. Всё это… Волнующе. Странно. Неправильно?..
— Уф. Всё. Спасибо, милая Мина. Ты… Будешь? Нужна помощь?
Краснеть ещё больше было некуда. Мина замотала головой.
— Нет-нет-нет, я… Я сама справлюсь.
Парень смущенно улыбнулся.
— Ладно. Вот ковшик, и… Если надо в туалет…
И, неловко кивнув, ушёл в дом, оставляя Мину в сарае одну.
Девушка облегченно вздохнула и обрадовалась тому, что, справив естественную нужду, сможет помыться чистой горячей водой. Всё было до нельзя прекрасно. И юношу этого уже она совсем не боялась, а даже жалела его и прониклась к нему симпатией. Ведь он совсем один. И некому даже полить его водой…
Мыться в близости чужого мужчины было всё равно неловко, но Мина, дёргаясь при каждом шорохе, умудрилась помыться и не умереть со стыда.
Чувствуя себя более-менее чистой, Мина зашла обратно в дом и увидела такую картину: Хансоль сидел на коленях у очага, в одной руке держал старое потёртое зеркальце, в другой — тот самый нож, которым Мина разделывала зайцев, и сбривал щетину со своего лица осторожными движениями. Рядом с его коленями виднелись тёмные клочки срезанных волос. Мина стояла на пороге и следила за его руками, боясь и дышать, и стояла она так до тех пор, пока молодой человек не закончил процедуру и не отложил предметы в сторону. Когда он повернулся к ней лицом, девушка заметила, что на щеке у него виднеется капелька крови, и вздрогнула. Странное чувство зародилась внутри: ей почему-то захотелось подойти и стереть кровь с его лица пальцами, но юноша сделал это прежде неё. Он неспеша поднялся, взял тёмную запылившуюся бутылку с полки, вероятно с алкоголем, промокнул кусок какой-то тряпки и прижёг ранку. В этот момент он заметил, что Мина испуганно смотрит на него, и взгляд его потеплел.
Мина с трепетом подумала, что его лицо, несовершенное, со шрамами и порезами, прекрасно.
— Не бойся, дева, — тихо сказал он. — Ничего страшного. — И, развернувшись, снова уселся у огня и принялся греться. Он всё так же был по пояс обнажен. Мина оставила плащ у входа, сняла влажные после мытья сапоги и, чуть приоткрыв рот, подошла к юноше. На его спине причудливо переплетались едва заметные шрамы, под левой лопаткой виднелся шершавый ожёг. Как завороженная разглядывала девушка его спину, рассказывающую непонятную историю его жизни и, в порыве задумчивой заинтересованности, коснулась кончиками пальцев одного из шрамов. Хансоль вздрогнул и взглянул на неё. Его глубокие янтарные глаза поблёскивали в полумраке.
— Ты…
— Прости, я не хотела! — Мина стыдливо отвела от него взгляд и спешно села рядом, чтобы тоже погреться у огня. Хансоль принялся искоса разглядывать её, особенно задержав взгляд на выглядывающих из-за развязанного воротника ключицах, и снова взглянул на огонь. Языки пламени танцевали в его глазах, внезапно печальных.
Мине стало совсем грустно, и она спросила:
— Правда, что здесь совсем никто не ходит?
— Правда, — монотонно ответил он.
— У тебя есть семья?
— Нет.
— Совсем?
— Совсем.
— А мама?
Он покачал головой, очарованно уставившись в огонь. Мина почувствовала прилив нежности к этому одинокому, живущему как медведь в берлоге человеку. Согреться она всё никак не могла, как бы не грела руки о ласковый огонёк. Молчание длилось несколько минут, и Мина наконец нарушила его.
— Хансоль?
— М-м-м?..
— Я не могу согреться. У тебя есть, чем накрыться?
— Конечно. Ты возьми с моей кровати шкуру. Хочешь медвежью?
— Ого, — восхитилась Мина. — Ты целого медведя убил?
— Как же, — засмеялся Хансоль. Мина приметила, как красивы ямочки на его выбритых щеках, когда он улыбается. — Помер братец-медведь, да и сгодился мне.
Мина тоже улыбнулась, не зная, скромничает ли парень. А вдруг он и вправду медведя застрелил?.. А если так, то ведь с ним как за каменной стеной. Хотя, мало ли ещё опасностей в мире, кроме медведей да волков? Да Мина любого шороха боится, даже трещащих за окном веток да забывающих ветров. Быть может, это воют призраки?..
Хансоль не был похож на человека, который хоть чуточку боится признаков. И вот он снова уставился в огонь. Мина ещё немного посмотрела на его профиль. На сухие алые губы, на сломанный нос, неровно заживший, на длинные чёрные ресницы, прикрывающие горящие теплотой глаза, и густые чёрные брови.
— Ты иди-иди, бери, не стесняйся.
Что ж. Видимо, Хансоль не собирается ложиться спать, а Мина так и не спросила, как они будут спать. Отходить ко сну без него девушка не собиралась. Было попросту боязно. Мине пришлось выбрать шкуру и, накинув её на плечи, вернуться к очагу. Не успела она ступить и шагу, как Вернон обернулся и сказал ей:
— Мина. Видишь стопку книг?
— Вот эту? — растерянно спросила она, оглядывая пару колон из бумажных печатных книг рядом с кроватью, и указала на ближайшую.
— Нет, дева, левее.
— Эта?
— Да.
— И что теперь?
— Возьми ту, где написано «Буря».
Мина занервничала. Её неграмотность никогда не причиняла ей неудобств, но теперь стало стыдно. Вдруг Вернон решит, что она глупая, неинтересная сельская девушка?.. Мысль быстро вымылась из её головы. Что она себе удумала? Завтра поутру он седлает коня и поможет ей добраться до дому. И больше они, скорее всего, не увидятся. Чтобы не думать о таком, Мина зажмурилась и выпалила:
— Я безграмотна.
— Что? — переспросил он.
— Не умею читать.
Молодой человек округлил глаза и ненадолго застыл. Затем поднялся на ноги и подошёл к ней, как-то виновато поглядывая на свою гостью.
— Прости ради Бога, я не знал.
— Ничего страшного, — пробормотала девушка, смотря, как он нагибается, чтобы взять нужную книгу. Затем он предложил ей сесть под лестницей, объяснив это тем, что он всегда читает здесь, и раскрыл книгу.
— Смотри, — по-детски радостно, но тихо сказал он и протянул ей книгу. Там, за переплётом, внизу первой страницы были какие-то символы, но она ничего не понимала. — Напечатано в Лондоне, представляешь?
— Это же в Англии…
— Да. Отец привёз её с собой сюда, когда я ещё не родился.
— Это он обучил тебя грамоте?
— Угу.
Затем Вернон принялся показывать ей немногочисленные картинки, которые были скорее похожи на узоры, что вышивают на ткани мастерицы. Мина совсем не заметила, как придвинулась совсем близко к своему новому знакомому, а он всё читал ей отдельные фрагменты из книги и был так увлечён, что совсем не сторонился прижавшейся к нему девушки.
— Вот эта фраза странная. Смотри: «Ад пуст! Все дьяволы сюда слетелись!» — Он задумчиво потёр подбородок двумя пальцами и заинтересованно посмотрел на Мину. — Ты как думаешь, к чему это?
Мина пожала плечами, чувствуя, как жутко ей становится.
— Мне страшно. Ну её, эту-
Не успела она договорить, как в окне что-то стукнуло. Девушка пискнула и прижалась к юноше всем телом, лицом утыкаясь ему в грудь. Молодой человек инстинктивно обнял её и быстро взглянул в окно, но почти сразу же успокоился. И погладил Мину по волосам.
— Ты чего? Не бойся, это всего лишь ветер…
— Это мёртвые, это мёртвые пришли за нами, не доживём до утра, не доживём…
Мину обуял самый настоящий страх. Ей начало казаться, что всё это — страшный сон, и она никак не проснётся, потому что и не хочет. В этом кошмаре есть кое-что прекрасное — юноша, который за пару часов сделал для неё куда больше, чем любой другой мужчина, встречавшийся ей на пути. Захотелось чувствовать его тепло. Так, будто близость с ним ценнее воздуха. Внутри всё перевернулось, и вместо прежнего холода обуял непонятный жар.
— Хансоль, — прошептала она, прикрывая глаза.
— Да, Мина? Ты в порядке?..
— Я… — Она приподняла голову и посмотрела на него красноватыми глазами с навернувшими на них слезками. — Я очень боюсь. Люби меня, пожалуйста…