Часть 5
Чёрная машина остановилась у ворот дома Хёнджина. Минхо выскочил из неё, даже не дав двигателю заглохнуть.
— Где он? — голос был хриплым от бессонницы и ярости.
Бан Чан попытался положить руку ему на плечо:
— Минхо, давай спокойно...
— Я сказал — где он?!
Минхо влетел в дом, не дожидаясь провожатых. Бан Чан и Чан Бин переглянулись и поспешили следом.
В гостиной их уже ждали. Хёнджин сидел в кресле, положив ногу на ногу, с видом человека, которому принадлежит весь мир. Рядом, на диване, сжался Феликс — живой, целый, с браслетом из лилий на запястье.
— Феликс! — Минхо бросился к брату, схватил за плечи, осмотрел с головы до ног. — Ты в порядке? Он тебя тронул? Что с губами? Что с синяками? Отвечай!
— Минхо, я в порядке, правда...
Но Минхо уже развернулся к Хёнджину. Глаза горели огнём.
— Ты! — он сделал шаг вперёд, сжимая кулаки. — Ты кто такой, чтобы забирать людей с улицы? Чтобы усыплять их? Чтобы...
Он замахнулся.
— Минхо, нет! — крикнул Феликс.
Хёнджин даже не моргнул. Он поймал кулак Минхо в последний момент, сжал его в своей ладони и... улыбнулся. Не угрожающе, а с каким-то странным, почти нежным интересом.
— Какой горячий, — протянул Хёнджин, не отпуская руки. — Тебя так и хочется потрогать.
Минхо замер.
— Чего?
— Ты очень красивый, когда злишься, — продолжал Хёнджин, проводя большим пальцем по костяшкам зажатой руки. — Глаза горят, щёки краснеют...
В комнате повисла тишина. Бан Чан открыл рот. Чан Бин перестал дышать. Феликс смотрел на происходящее с выражением полного аутодафе.
— Ты... ты что, флиртуешь со мной? — выдавил Минхо, пытаясь выдернуть руку.
— А что, заметно? — Хёнджин наклонил голову, и его взгляд скользнул по фигуре Минхо. — У тебя отличная талия, кстати.
— Нафига ты флиртуешь?! — Минхо наконец вырвал руку и сделал шаг назад. — Ты мафиози, я пришёл за братом! Давай дерись, если мужик!
— Драться? — Хёнджин медленно поднялся с кресла. — Скучно. Я больше люблю целоваться.
И прежде чем кто-либо успел среагировать, он сделал шаг вперёд, обхватил Минхо за талию и притянул к себе.
— Хочешь, поцелую? — прошептал он, наклоняясь к самому лицу.
Минхо покраснел так, что цвет лица сравнялся с цветом волос. Его глаза расширились, дыхание перехватило.
— Ещё... ещё чего! — он резко отдёрнул руки Хёнджина со своей талии, отступил на три шага и почти споткнулся о ковёр. — Ты... ненормальный!
В углу комнаты Чан Бин наклонился к уху Бан Чана и прошептал:
— Я думал, ещё чуть-чуть — и будет у них поцелуй. Химия была ужасная.
— Молчи, — так же шёпотом ответил Бан Чан, прикрывая глаза ладонью. — Я это видел. Я не могу это развидеть.
Феликс сидел на диване, приоткрыв рот. Он переводил взгляд с пунцового Минхо на довольного Хёнджина и обратно.
— Минхо... ты в порядке? — осторожно спросил он.
— Я в полном порядке! — рявкнул Минхо, поправляя воротник, хотя никто его не трогал. — Феликс, собирайся. Мы уходим.
— Куда?
— Я снял квартиру, — Минхо говорил быстро, стараясь не смотреть в сторону Хёнджина. — Две комнаты, хороший район. Я буду работать, ты закончишь школу. Никто больше не посмеет тебя тронуть, потому что я буду рядом. Всегда.
Феликс моргнул.
— Ты... снял квартиру?
— Да. Ради тебя. Я давно должен был это сделать, но боялся, что ты не захочешь. А теперь... — он наконец посмотрел на брата, и в его глазах читалось что-то большее, чем братская забота. — Теперь я не отпущу тебя. Никому не позволю.
Феликс вспомнил слова Джисона и Чонина. Те самые, что они шептали ему за стадионом:
«Ты слепой? Минхо смотрит на тебя так, словно ты — единственное солнце в его чёрном небе. Он не просто брат тебе. И никогда не был».
Тогда Феликс отмахнулся. А теперь... теперь он смотрел на раскрасневшееся лицо Минхо, на его дрожащие руки, на то, как он избегал встречаться с ним взглядом, и понимал — они были правы.
— Хорошо, — тихо сказал Феликс. — Я пойду с тобой.
— Правда? — в голосе Минхо прозвучало столько надежды, что у Бан Чана защемило сердце.
— Правда.
Феликс поднялся с дивана, но на пороге комнаты остановился и обернулся к Хёнджину.
Тот стоял, скрестив руки на груди, и улыбался — странной, понимающей улыбкой.
— Уходишь, воробушек?
— Я... да. Пока. Мне нужно подумать.
— Думай, — Хёнджин шагнул к нему, но Минхо тут же встал между ними. — Не кипятись, горячий. Я просто хочу сказать ему одну вещь.
Он перешагнул через плечо Минхо (почти буквально) и коснулся пальцами подбородка Феликса.
— Ты всё равно мой парень. Можешь уйти, можешь спрятаться, можешь делать вид, что ничего не было. Но я ждал тебя сотни лет. Подожду и ещё немного.
Он поцеловал Феликса в лоб — медленно, собственнически, не обращая внимания на то, как Минхо заскрипел зубами.
— А ты, — Хёнджин перевёл взгляд на Минхо, и в голосе зазвучали бархатные нотки, — присматривай за ним. И за собой тоже. Буду навещать.
— Даже не думай! — рявкнул Минхо, хватая Феликса за руку. — Пошли.
Он почти вытащил брата из комнаты. Бан Чан и Чан Бин молча расступились, пропуская их к выходу.
Когда дверь за ними закрылась, Чан Бин посмотрел на Хёнджина.
— Вы это серьёзно? И про Феликса, и про... Минхо?
Хёнджин опустился в кресло, взял со стола яблоко и надкусил.
— Я кумихо, Чан Бин. Я никогда не шучу о том, кого хочу.
— И вы хотите обоих?
— Я хочу того, кто станет моим, — Хёнджин улыбнулся в темноту. — А пока у меня есть время. И терпение. И целый город, который никуда не денется.
Он откусил ещё кусок яблока и добавил:
— Бан Чан, проследи, чтобы с ними ничего не случилось. Если кто-то тронет моего воробушка или его горячего братца — принесите мне их головы. Желательно ещё дышащие, чтобы я мог лично объяснить, почему так делать нельзя.
Бан Чан и Чан Бин переглянулись и одновременно вздохнули.
— Почему мы вообще в это ввязались? — прошептал Чан Бин.
— Потому что он платит лучше всех, — так же шёпотом ответил Бан Чан.
И они вышли, оставив Хёнджина одного в полумраке гостиной — улыбающегося, опасного и терпеливого, как сама вечность.