Часть 18
Ночь на второе января была глухой и безветренной, будто сам город выдохнул после праздничного марафона и погрузился в спячку. Где-то за полночь, когда Лия и другие девушки уже спали, на электронные почты Дани, Лёни, Бори, Димы и Мирослава пришло письмо с одинаковым адресом отправителя и темой, которая заставила бы учащённо забиться сердце любого геймера их возраста.
Тема: Приглашение на просмотр в академию киберспорта «Spirit Academy» (Counter-Strike 2)
Письма были не спамом. Они содержали официальные логотипы известной киберспортивной организации, ссылки на их аналитику последних локальных турниров, где отметилась их команда, и суховатый, деловой текст. Суть сводилась к одному: тренеры академии заметили их сыгранность и индивидуальный потенциал в CS2. Им предлагалось пройти двухнедельный пробный онлайн-отбор — с жёстким графиком и обязательными отчётами.
Для парней это была не просто новость. Это была молния, разорвавшая привычный небосвод. Возможность, о которой они, может, и мечтали по отдельности, но не решались даже вслух произнести, чтобы не сглазить.
Реакции были разными, но одинаково бурными.
Даня, получив письмо, тут же написал в общий чат команды: «ПАЦАНЫ, ВЫ ЭТО ВИДЕЛИ???». За его капс-локом чувствовалась дикая, неконтролируемая эйфория. Для него это было прямым билетом в мир, который он боготворил. В котором он был лучший.
Лёня отреагировал сдержаннее, но его сообщения выдавали внутреннюю дрожь: «Интересно... Это же серьёзная контора. Надо глянуть условия». Для него, ответственного капитана, это был в первую очередь шанс систематизировать свои навыки и выйти на новый уровень.
Дима сначала подумал о разводе. Но проверив письмо от и до, прислал скрин сайта с комментарием: «Похоже на правду, блин». В его голосе сквозь текст читалось недоверчивое, но жадное любопытство.
Боря отнёсся к этому как к вызову: «Любопытный поворот судьбы».
А потом в чате возник вопрос: «А девчонкам сказать?»
Пауза. Никто не ответил сразу. Потом Даня, неожиданно проявив редкую тактичность, написал: «Давайте пока не будем. Это же только приглашение на пробу. Вдруг не пройдём? Будет не очень. Скажем, когда что-то точно станет ясно».
С ним негласно согласились все. Не было сговора, не было злого умысла. Просто странный, инстинктивный защитный рефлекс. Слишком многое было поставлено на карту: их мечты, их амбиции, их представление о себе. Слишком страшно было выносить это хрупкое, пьянящее известие на свет дня, под возможно добрые, но всё же сторонние взгляды. Они хотели сначала разобраться в этом сами, как братья по комарде, связанные теперь не только дружбой, но и этой внезапно свалившейся на них возможностью.
Все, кроме Мирослава.
Темноглазый прочитал письмо одним из первых. И его мир, только что обретший новую, тёплую ось после новогодней ночи, дал трещину. Не от радости, а от удара. От удара реальности по только что выстроенным хрупким конструкциям.
Он сидел перед монитором в полной темноте, и текст письма горел перед ним белым, безжалостным пламенем. Его первая мысль была не о славе или карьере. Его первой мыслью было: «А как же всё остальное?»
Всё остальное — это тренировки в зале, где он капитан. Это общие вечера у Дани. Это бесконечные дискорд-звонки, где можно просто молчать, зная, что она на другом конце. Это её зелёные глаза, смеющиеся над видео в ТикТоке. Это её рука в его руке на заснеженной улице. Это его шарф, который сейчас лежал у неё дома, уже наверное пропахший ей. Это, в конце концов, его дом, родители, бабушка с дедушкой. Это родные улицы поселка.
Академия киберспорта. Это означало жёсткий, жёстче любого школьного расписания, график. Ежедневные многочасовые тренировки, разборы, тактические брифинги. Это означало выпадение из общего ритма жизни. Из тех самых простых, бесценных вещей, которые за последние месяцы стали для него кислородом.
Тренеры академии видели в нём не просто игрока, а потенциального стратега. Предложение было лестным. Оно било прямо в его самую сильную сторону — в его холодный, аналитический ум, его умение читать игру.
Но этот же ум сейчас предательски рисовал перед ним картины последствий. Он видел, как пропускает общие тренировки по баскетболу. Видел, как не может выйти вечером в дискорд, потому что у него очередная тренировка за день. Видел, как расстояние между ним и Лией, которое они с таким трудом начали преодолевать, снова начнёт увеличиваться — не только в километрах, а в часах, которых ему на неё не будет хватать. Ведь если все получится, скорее всего, им всем впятером придется переехать.
Он долго сидел неподвижно. В чате парней бушевали сообщения, строились планы, делились эйфорией. Он читал их, но не отвечал. Его пальцы замерли над клавиатурой.
Соглашаться? Это был шанс, который даётся, возможно, раз в жизни. Шанс превратить увлечение в дело, в профессию, в будущее. Быть глупцом и отказаться?
Отказаться? Ради чего? Ради тепла, которое он только-только начал позволять себе чувствовать? Ради друзей, которые, скорее всего, согласятся и уйдут в отбор без него? Он останется один на берегу, пока их лодки уплывут к новым горизонтам.
А что если попробовать? Попробовать пройти отбор. Выложиться. И доказать себе и всем, что он может совмещать? Что он достаточно силён, чтобы тянуть и киберспорт, и учёбу, и баскетбол, и... Лию.
Эта мысль показалась ему одновременно безумной и единственно возможной. Он не мог просто взять и вычеркнуть одну часть своей жизни ради другой. Он был не таким. Он был тем, кто тащит всё на себе. Шестерёнкой, без которой механизм останавливается. Он должен был попробовать быть шестерёнкой в двух механизмах сразу.
Мирослав глубоко вздохнул, и в тишине комнаты этот звук был невероятно громким. Он написал всего два слова, которые стоили ему больше, чем любая тирада:
Мирослав: Я в деле.
Ответы посыпались мгновенно — одобрительные, восторженные. Но за его экраном он сидел с каменным лицом и тяжёлым сердцем. Он сделал выбор. Не радостный, а ответственный. И теперь ему предстояло жить с ним. И главное — ему предстояло найти слова и время, чтобы когда-нибудь объяснить этот выбор тому единственному человеку, чьё мнение для него вдруг стало значить больше, чем одобрение любой киберспортивной академии. Он посмотрел на часы. Было три ночи. В мире за окном царила та самая «буферная зона», но для него она закончилась. Начиналась реальность, полная сложных решений и тихих жертв.
После своего сообщения в чате, Мирослав выключил компьютер. Мерцающий синий экран погас, погрузив комнату в темноту, нарушаемую лишь тусклым светом фонаря за окном. Но тишина, наступившая снаружи, не коснулась его внутреннего мира. Там бушевал совершенно иной, неигровой матч, где на кону стояло его будущее.
Темнолосый лёг в кровать, уставившись в потолок, и позволил мыслям течь свободно.
Вариант отказаться от академии казался неверным. Это был бы побег. Признание, что он боится сложностей, что не способен управлять своей жизнью. А что если он согласиться на отбор, выложится на все сто, но составит четкий график? Час на общий чат вечером, даже если придется пожертвовать сном. Короткие, но настоящие разговоры с Лией.
Это будет невероятно тяжело. Он будет разрываться. Будут срывы, усталость, недопонимание. Но это был единственный путь, на котором он не терял бы себя. Путь, где он мог бы остаться и игроком, и тем, чья рука всегда опора для неё.
Мирослав не был наивен. Он понимал, что может не выдержать. Что либо киберспорт потребует всего, либо «всё остальное» не захочет довольствоваться крохами его внимания. Особенно она.
Но он должен был попробовать. Потому что отказ от любого из этих миров был бы предательством.
Когда в окне светлело, обозначив контуры нового, уже по-настоящему наступившего дня, Мирослав принял своё окончательное решение. Он пойдет в академию. Он будет бороться за место в киберспорте. Но сделает всё, чтобы это место не вытеснило теплый мир, который он, сам того не ожидая, построил за последние месяцы.
Мирослав закрыл глаза, и последним образом перед внутренним взором была не виртуальная карта, а её улыбка. Он будет драться и за неё тоже. Потому что в этом новом, сложном уравнении его жизни она была не переменной, а константой. Единственной и самой важной.
В ближе к 10 утра, он разбудит её своим звонком на телефон. Приглашая погулять.
***
Лия радостно под снегопадом идет к нему навстречу. Снежинки путаются в ее шоколадных волосах, оседают на ресницах, тают на щеках, раскрасневшихся от мороза и нетерпения. Она почти бежит, разбрасывая ногами пушистый снег, и кажется, что весь этот белый, застывший мир существует только для того, чтобы подсветить ее изнутри.
— Ты выспался? Ты так рано встал, — тут же начинает она, обнимая парня.
Мирослав тут же чувствует, как от нее пахнет снегом и мятной жвачкой. И чем-то еще — может, счастьем?. Он обнимает в ответ одной рукой, крепко прижимая к себе.
Он смотрит поверх ее головы куда-то вдаль. Специально. Потому что если опустит взгляд — увидит эти изумрудные глаза, сияющие от бега и встречи, и тогда все поймет. И она поймет. А он еще не готов. Или готов, но слишком боится.
Зеленоглазая быстро отлипает и начинает рассказывать про очередной интересный сон, а он выдыхает. С облегчением? С сожалением?
— Там был огромный кот, представляешь? — она размахивает руками, изображая размеры кота. — И он разговаривал! Голосом, как у нашего физрука...
Мирослав кивает, делает вид, что слушает, но на самом деле считает снежинки, упавшие на ее шапку. Одна, две, три... Старается остановить себя, ведет себя будто уезжает уже завтра.
— ...и тогда я говорю ему: «Кот, ты не мэр, чтобы указывать мне, где гулять!» — Лия смеется, запрокидывая голову, и снег падает ей прямо в открытый рот.
Она закашливается, смеется еще громче, и Мирослав не выдерживает — улыбается.
— Дура, — говорит он тихо, смахивая снежинку с ее нижней губы большим пальцем.
Мирослав ощущает пальцем, какие мягкие у нее губы, переводя взгляд на её розовые губы.
— Эй, ты меня вообще слушаешь? — Лия машет рукой перед его лицом.
— А? Да. Кот. Физрук. Мэр, — Мирослав усиленно пытается собрать мысли в кучу.
Она щурится, разглядывая его с подозрением, и на секунду ему кажется, что сейчас все рухнет. Что она посмотрит своими прозрачными глазищами и спросит прямо: «Чего ты себя так странно ведешь?»
Но она просто поправляет шарф, завязанный криво, и говорит:
— Замерз? Пошли быстрее, а то опоздаем, и Дина нам голову оторвет.
Идет вперед, не оборачиваясь. А он смотрит на ее спину, на снег, оседающий на капюшоне, на темные пряди, выбившиеся из-под шапки, и думает:
«Если она сейчас обернется — я пропал. Если нет — я тоже пропал».
Она оборачивается.
— Ты идешь?
— Иду.
«Пропал».
—————————————————
Чуть-чуть задержалась, обещаю написать следующую главу быстрее =)
Подписывайтесь на мой телеграмм канал!Всех жду: https://t.me/defbyff ❣️