Часть 21
Мирослав играл плохо. Нет, не так — он играл отвратительно, провально, хуже, чем когда-либо за последние месяцы. Руки не слушались, реакции не было, тактические решения приходили с опозданием на секунду — вечность по меркам киберспорта.
— Мирик, ты чего? — голос Лёни в наушниках звучал обеспокоенно. — Ты сегодня сам не свой.
Он промолчал. Что он мог ответить? Что его мысли не здесь, а там, через двор, в окне второго этажа, где она сейчас, наверное, читает книгу или листает ленту, или, может быть, тоже смотрит в его сторону? Что каждую секунду между раундами он вспоминает, как пахли её волосы, когда он уткнулся в них в прихожей?
— Соберись, — коротко бросил Боря в микрофон. — Играем дальше.
Но не собрался. Первый матч они проиграли всухую. Второй — вытянули на зубах, только потому, что Даня играл игру жизни. В перерыве Мирослав снял наушники, откинулся в кресле и закрыл глаза. Перед внутренним взором снова стояла она. Её улыбка в дверях. Её рука, машущая ему из окна. Её шёпот сегодня утром: «Не уходи».
— Мирослав, — голос Бори вырвал его из забытья. — Ты с нами или как?
— Да, — он надел наушники. — Давайте третий матч.
Третий матч они проиграли тоже. После финального раунда в голосовом канале повисла тяжёлая тишина. Все знали — сегодня Мирослав их подвёл. Никто не сказал ни слова, но молчание было красноречивее любых упрёков.
— Я пойду, — бросил кареглазый и вышел из канала, не дожидаясь ответа.
В комнате было темно и тихо. Он сидел, глядя на монитор, на котором застыла статистика его позорной игры, и чувствовал, как внутри всё кипит. Злость на себя, на эту ситуацию, на необходимость выбирать между долгом и правдой.
Он подошёл к окну. В её окнах горел свет. Тёплый, жёлтый, уютный. Она была там. И он вдруг понял, что не может просто лечь спать, зная, что она рядом, что между ними всего двор, но при этом — километры недосказанности.
Телефон зажужжал.
Лия: «Ну как тренировка? Живой?»
Он смотрел на экран и не знал, что ответить. «Я проиграл, потому что думал о тебе». «Я вру тебе каждый день». «Я боюсь сказать правду, потому что могу тебя потерять».
Он набрал «Нормально», потом стёр. Набрал «Устал», снова стёр. Пальцы замерли над клавиатурой, а в голове билась одна единственная мысль: она не заслуживает этой лжи. Но сказать правду он тоже не мог. Не сейчас. Не после того, как провалил игру. Не после того, как неделю врал.
В комнате было темно и тихо. Только монитор тускло светил статистикой его позорного поражения. Он перевёл взгляд на телефон — она ждала ответа. Всегда ждала.
Мирослав: «Живой. Устал просто.»
Отправил и замер. Коротко. Холодно. Не по-настоящему.
Ответ пришёл через минуту.
Лия: «Хорошо. Отдыхай. Спокойной ночи»
Он смотрел на эти слова и чувствовал, как внутри всё разрывается. Она верит ему. А он врёт. Каждый день. Каждый вечер. Каждым своим уходом.
Мирослав: «И ты. Спокойной ночи»
Он отложил телефон и откинулся в кресле. Глаза закрылись сами собой, но спать не хотелось. Перед внутренним взором стояла она — её улыбка сегодня утром, её руки, поправляющие его шарф, её шёпот в прихожей: «Не уходи».
А он ушёл. И будет уходить снова. И снова. Пока не закончится отбор. Или пока она не узнает сама. Или пока он не сломается.
Телефон снова зажужжал. Он не сразу заставил себя посмотреть.
Дима: «Мирик, ты как?»
Даня: «Бро, держись. Завтра отыграемся
Лёня: «Поражение — тоже опыт. Завтра разберём ошибки»
Команда. Они тоже ждали его. Верили в него. А он подвёл их сегодня. И подведёт снова, если не возьмёт себя в руки. А ведь завтра новые матчи, последние 3 перед индивидуальным просмотром.
Темноволосый встал, подошёл к окну. За стеклом была ночь, мороз, пустой двор и окна напротив. В её окнах горел свет. Тёплый, жёлтый, уютный. Она была там. Думала о нём. Верила ему.
Он постоял минуту, глядя на этот свет, а потом резко отдёрнул штору, закрываясь от него. Не заслужил.
В душ и спать. Завтра новый день. Завтра новый матч. Завтра новая ложь.
Он лёг в кровать, но сон не шёл. В голове крутились цифры статистики, её сообщение, его ответ. «Спокойной ночи». Какая там спокойная, когда внутри ад. Мирослав пытается вникнуть в текст книги, его любимой. Которую он перечитывает уже который раз.
В три часа ночи он всё же провалился в тяжёлый, тревожный сон.
Утром он проснулся с тяжёлой головой и чувством, что всё идёт не так. Не любит когда так: полный беспорядок, ужасное самочувствие. Посмотрел в телефон — новое сообщение от неё.
Лия: «Доброе утро) Как спалось? Увидимся сегодня?»
Он сжал телефон в руке. Сегодня снова надо будет врать. Снова уходить под предлогом тренировки. Снова оставлять её одну.
Мирослав: «Доброе. Нормально. Вечером пошли в магазин, но ненадолго — тренировка»
Он отправил и почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. От себя. От этой лжи. От этого бесконечного круга.
В её окнах зажёгся свет. Она встала. Живёт своей жизнью. Не зная, что он каждую ночь проигрывает не только матчи, но и часть себя. И что самое страшное — он даже не может ей рассказать.
***
Они встретились у её подъезда ровно в пять. Зимнее солнце уже клонилось к закату, окрашивая снег в розоватые тона, а воздух был таким морозным, что при дыхании перехватывало горло. Лия выскочила в своём сером пуховике, на ходу натягивая варежки, и улыбнулась ему так, что у него внутри всё перевернулось.
— Привет, — выдохнула она облачком пара.
— Привет, — ответил он, чувствуя, как привычная тяжесть ложится на плечи.
Они пошли к магазину, и несколько минут просто молчали, наслаждаясь тишиной и тем, что просто идут рядом. Он украдкой смотрел на неё — раскрасневшиеся щёки, счастливые глаза, тёмные волосы, выбивающиеся из-под шапки. Такая живая. Такая настоящая.
В магазине было тепло и шумно — играла лёгкая музыка, где-то кассирша переговаривалась с покупателем, пахло выпечкой и мандаринами. Лия взяла корзинку и начала задумчиво бродить между рядами, размышляя, что купить к ужину.
— Может, возьмём что-то особенное? — спросила она, оборачиваясь к нему. — Ты же сегодня со мной, хоть и только в магазине.
Лия отвлеклась на выбор сыра, а Мирослав медленно побрёл вдоль полок. Его взгляд упал на стеллаж со сладостями, и рука сама потянулась к знакомой коробке. Её любимые конфеты — те самые, с орехами и нуга, которые она всегда брала, когда они смотрели фильмы компанией. Он взял коробку, покрутил в руках и положил в корзинку, которую Лия оставила у стеллажа с молочкой.
Потом увидел шоколадку — тёмный шоколад с мятой, который она обожала, но редко покупала, потому что считала дорогим. Тоже в корзинку. А через минуту добавил ещё и пачку её любимого печенья — того самого, с шоколадной крошкой, которое она называла «наркотиком в чистом виде».
Когда Лия вернулась с сыром и заглянула в корзинку, её брови удивлённо поползли вверх.
— Это что? — она вытащила шоколадку. — Ты чего?
— Тебе, — пожал он плечами, отводя взгляд. — Просто так.
Она смотрела на него несколько секунд, и в её глазах появилось то самое выражение — мягкое, тёплое, от которого у него подкашивались колени.
— Мирослав, ты...
— Ничего особенного, — перебил он. — Просто захотелось тебя порадовать.
— Ты дурак, — прошептала она. — Самый лучший дурак на свете.
Он улыбнулся, но улыбка вышла кривой. Если бы она знала, какой он на самом деле «дурак». Если бы знала, что каждое её внимание, каждое тёплое слово отзывается в нём не только счастьем, но и острой, режущей виной.
У кассы он расплатился сам, несмотря на её протесты. Вышел с пакетом, в котором лежали её любимые сладости, и чувствовал себя последним подлецом. Мирослав понимал, продолжая дальше, заботясь и не делая дальнейших шагов, он будет просто идиотом. Который плюсом ко всему этому обманывает.
Они остановились у её подъезда. До тренировки оставалось полчаса. До его лжи — всего ничего.
— Спасибо, — сказала она, заглядывая ему в глаза. — Ты сегодня какой-то особенно заботливый. Случилось что?
— Всё нормально, — ответил он слишком быстро. — Просто... хотелось.
Она кивнула, но в её взгляде мелькнула тень сомнения. Лия всегда чувствовала его состояние лучше других. И сейчас, кажется, тоже что-то уловила.
— Ты точно в порядке? — спросила она тихо.
— Да, — он наклонился и тихонько развернул её к двери.— Иди, а то замёрзнешь. Я вечером напишу.
Темновлосая не уходила. Стояла, смотрела на него, и в её зелёных глазах плескалось что-то такое, от чего хотелось провалиться сквозь землю.
— Мирослав, — позвала она, когда он уже сделал шаг в сторону.
— Что?
— Я тебя всегда жду. Поэтому вечером давай поговорим в дс.
Он кивнул, не в силах выдавить ни слова, и быстро зашагал к своему подъезду. Только зайдя в подъезд и закрыв за собой дверь, он позволил себе остановиться.
В руке до сих пор был чек из магазина. Он скомкал его и с силой сжал в кулаке. Маленькая ложь. Маленькая шоколадка в обмен на большую ложь, которая росла внутри него с каждым днём.
Вечером, когда он сидел за компьютером в наушниках и готовился к очередному матчу, в телефоне зажглось сообщение.
Лия: «Шоколадка божественная. Спасибо большое. Ты сделал мой день»
Он посмотрел на экран, потом на монитор, где команда уже ждала его. И в который раз подумал: как долго это может продолжаться? Как долго он сможет разрываться между двумя мирами, не разрушая ни один из них?
Ответа не было. Был только пустой двор за окном, тёплый свет в её окнах и тяжесть, которая с каждым днём становилась всё невыносимее.
***
Сегодняшние три матча стали для Мирослава точкой сборки. Он не думал о ней. Нет, врёт — думал, но научился упаковывать эти мысли в герметичный контейнер, который открывал только после игры. На площадке существовал только он, его команда и виртуальное поле боя.
Он был одновременно молчаливым и невероятно разговорчивым — но только в рамках игры. Ни одного лишнего слова, ни одной праздной фразы. Только сухие, чёткие команды и информация. Его голос в наушниках звучал ровно, уверенно, без тени вчерашнего надлома.
Каждое движение было выверено. Каждое решение — просчитано. Он не позволял эмоциям вмешиваться в игру, запечатав их в тот самый ящик, который держал под рёбрами. Сегодня он играл не ради победы — сегодня он играл ради того, чтобы доказать себе: он всё ещё может. Что вчерашний провал был случайностью. Что он достоин и этого отбора, и её доверия, и всего, что у него есть.
Они выиграли. Все три матча. Почти всухую, закончив даже раньше почти на час.
Когда в наушниках раздался оглушительный рёв команды — Даня орал, Дима матерился от счастья, — Мирослав позволил себе выдохнуть. Откинулся в кресле, закрыл глаза и просто слушал этот хаос. Хороший хаос. Правильный.
— Мирик, ты гений! — голос Димы пробивался сквозь общий гам. — Ты сегодня просто машина!
— Тащил как в старые добрые, — поддержал Лёня, — Механизм снова работает без сбоев.
Мирослав молча улыбнулся в темноту комнаты. Никто не знал, чего ему стоил этот «механизм без сбоев». Никто не видел, как перед игрой он сидел, сжимая переносицу, пытаясь затолкать подальше образ её глаз, её улыбки, её «ты сделал мой день». Никто не слышал, как он шептал сам себе: «Потом. Всё потом. Сейчас — только игра».
Но это сработало. Он справился.
После того как команда поутихла и разошлась по своим делам, он ещё немного сидел перед погасшим монитором. В комнате было темно, только уличные фонари пробивались сквозь щель в шторах. Он смотрел в потолок и чувствовал, как внутри разливается тёплое, тягучее удовлетворение. Не эйфория, нет — именно удовлетворение. Чувство выполненного долга перед собой и командой.
Но расслабляться было рано.
Впереди — ещё неделя индивидуального отбора. Самое сложное. Самое выматывающее. Там не будет команды за спиной, только он один, его скилл и его нервы. Тренеры академии будут смотреть на него в упор, оценивать каждое движение, каждое решение. Там нельзя будет положиться на друзей-сокомандников.
И всё же сегодняшние три победы дали ему то, в чём он отчаянно нуждался — мотивацию. Не абстрактную, а вполне конкретную, осязаемую. Он вспомнил, каково это — быть на гребне, чувствовать игру кончиками пальцев, видеть поле на несколько ходов вперёд. Он вспомнил, зачем всё это начал.
Мирослав снова войдёт в свой привычный порядок. Будет вставать, тренироваться, играть, читать очередные биографии, стараться уделять время Лии, и снова играть. Будет разрываться между долгом и чувствами, между правдой и ложью, между желанием рассказать всё и страхом потерять.
Но сегодня он выиграл. И этого было достаточно.
Он взял телефон. На экране горело её сообщение, отправленное пару часов назад:
Лия: «Как там твоя тренировка? Не изматывайся, я нашла нам игру на вечер»
Он посмотрел на эти слова, и в груди привычно защемило. Напечатал ответ:
Мирослав: «Нормально. Скоро освобожусь, помогу родителям и пойдем.»
Отправил и отложил телефон. В окне напротив горел свет. Она ждала. Она всегда ждала. И эта мысль согревала сильнее любых побед.
—————————————————Подписывайтесь на мой телеграмм канал ;) Всех жду: https://t.me/defbyff 🫐