Часть 22
Долго в ту игру они не проиграли. Энергичной Лии быстро наскучило, из-за чего Мирослав смеялся. Поэтому было принято решение пойти кошмарить людей на фейсит.
Это была уже 2 игра. Был Mirage, Лия засела в начале раунда в окне с awp. Мирослав держал шорт. В тайминг начали выбегать противники, чтобы они не узнали о кареглазом, нужно было кинуть смок. Зеленоглазая путает гранаты, кидая флешку, которая взорвалась прямо перед лицом Мирослава, который уже шел на контакт.
— Лия! — его голос прозвучал скорее удивленно, чем зло, — Я фулл!
— Ой-ой, я случайно. Простииии. Я хотела смок.
— Смок? — он рассмеялся. — Ты серьезно?
— Ну я думала у меня нет флешки!
— Ты так думаешь уже четвертый раз на неделе. Это привычка уже.
— Это просто совпадение.
— Это просто ты, — поправляет он. — Ладно, иди на А, я зачищу мид.
Она проходит вправо, убивая двоих сразу, одним прострелом.
— Видишь? — выдохнула она. — Я полезная.
— Ты невыносимая.
***
Школа началась, и вместе с ней закончилась иллюзия нормальной жизни. Начался индивидуальный отбор — то, чего Мирослав боялся больше всего. Не потому что не верил в себя. А потому что здесь не будет команды, не будет Димы с его шутками в критические моменты, не будет Лёни, который всегда подстрахует. Здесь будет только он. Его скилл. Его нервы. И тишина в наушниках.
Всё изменилось.
Теперь вместо вечерних сборов впятером он сидел один в пустом голосовом канале, куда тренеры академии скидывали расписание и ссылки. Индивидуальные задания, разборы демок, тесты на реакцию, на стрессоустойчивость, на умение принимать решения за доли секунды. И никакой поддержки. Только холодный, деловой голос наставника: «Мирослав, твой выход через 10 минут. Будь готов».
Кареглазому это впринципе было по душе, но контраст после его изменений с Лией. Он изменился, не сильно, но изменился. Ему теперь больше хотелось компании, кого-то рядом. Но для отбора нужен был другой Мирослав, который был несколько месяцев назад.
В школе он теперь появлялся как тень. Лия замечала это каждой клеточкой. Он сидел на перемене, но его взгляд часто уходил в окно, пальцы барабанили по ноге в каком-то своём, неведомом ей ритме. Иногда он искал её глазами, но когда находил — в его взгляде появлялось что-то новое. Тоска? Вина? Страх? Она не могла прочитать.
— Ты себя нормально чувствуешь? — спросила Лия как-то, поймав его в пустом коридоре.
— Да, — ответил он слишком быстро. — Просто устал.
— От чего?
— От всего, — он провёл рукой по лицу. — Школа, тренировки, баскетбол...
Она смотрела на него и чувствовала, как внутри закипает что-то тёплое и тревожное одновременно.
— Ты бы сказал, если что? Если нужна помощь?
— Сказал бы, — он положил руку ей на плечо и сжал на секунду. — Ты иди, а то опоздаешь.
Она ушла, но всю дорогу думала о тепле на плече. И почему-то это тепло не успокаивало, а наоборот — пугало. Будто он прощался.
Индивидуальный отбор пожирал его целиком. Каждый вечер после школы он приходил домой, включал комп и погружался в совсем другой мир. Тренеры смотрели каждое его движение, фиксировали каждую ошибку, каждое промедление. Он чувствовал себя под микроскопом.
— Ты слишком долго принимаешь решения на миде, — говорил один.
— Твоя реакция на втором часу игры падает, — отмечал другой.
— Ты эмоционально нестабилен после проигранных раундов, — выносили вердикт оба тренера .
Он слушал, кивал, записывал. И снова играл. Один, без команды. Снова тренировался, чувствуя, как с каждым разом получается лучше. Только он и его мысли. А мысли иногда утекали к ней.
В перерывах между заданиями он открывал телефон. Её сообщения висели в чате:
Лия: «Как там твоя тренировка? Вас с мальчиками сегодня не было на баскетболе»
Лия: «Я купила те печеньки, которые ты любишь. Не хочешь фильм глянуть на выходных?»
Он смотрел на эти строчки и чувствовал, как внутри разрывается что-то важное. Он хотел ответить. Хотел написать: «Я схожу с ума без тебя». Хотел сказать: «Ты единственное, что держит меня на плаву». Но вместо этого печатал быстро, сколько мог:
Мирослав: «Норм, заняты с парнями сегодня. Посмотрим. Напишу»
И выключал телефон, чтобы не видеть её ответ. Потому что каждое её «жду» резало больнее любого проигрыша.
***
Выходные наконец наступили — те самые, которых все ждали. Хоть уже и наступил февраль. После 2-ух недель индивидуального ада, бессонных ночей и вечного напряжения парни выдохнули. Отбор позади. Они прошли. Все пятеро.
Новость обрушилась на них в пятницу вечером, когда рассылка с результатами пришла одновременно на все почты. Мирослав смотрел на экран и не верил глазам. Потом написал в общий чат парней одно слово: «Прошли?». И получил четыре одинаковых ответа: «Да».
Они сидели в голосовом канале и молчали. Никто не кричал, не поздравлял друг друга. Просто молчали, осознавая масштаб того, что случилось. Мечта, которую они даже вслух боялись произносить, стала реальностью.
— Значит, месяц, — тихо сказал Лёня. — Месяц общих тренировок, и потом...
— Переезд, — закончил за него Даня. Его голос впервые звучал не задорно, а как-то потерянно.
Они все думали об одном. О девчонках. О тех, кто останется здесь. О разговоре, который предстоит. Но сегодня был не вечер признаний. Сегодня была пятница, и компания собиралась на прогулку.
— Завтра гуляем, — написал Мирослав в общий чат, пряча за этим коротким сообщением всё, что не мог сказать.
День субботы выдался морозным, но солнечным. Снег искрился так, что глаза слепило, а воздух был хрустально-чистым и колким. Они встретились у центра.
Компания собралась вся. Дина притащила кучу историй, Аня — пакет с печеньем, Даня тут же начал всех смешить, изображая что-то нелепое. Дима и Боря о чём-то спорили, Леня молча улыбался, глядя на эту привычную суету.
Лия подошла к Мирославу, хитро прищурившись:
— Ну что, готов проиграть в снежки сегодня?
— Это я должен проиграть? — он усмехнулся. — Ты в прошлый раз три раза в сугроб улетела.
— Это была тактика! — возмутилась она. — Я отвлекала внимание.
— Ага, — протянул он. — Отвлекала. Своим эффектным падением.
— Зато ты ключи в снегу потом полчаса искал. Кто кого?
Даня, проходивший мимо, встрял:
— О, Мирослав ключи терял? А я думал, только у меня так бывает.
— У всех бывает, — фыркнула Лия. — Просто он делает вид, что он идеальный.
— Я не делаю вид, — спокойно ответил Мирослав. — Я просто не афиширую свои провалы.
— То есть ты их скрываешь? — Лия приподняла бровь. — Это ещё хуже.
Он посмотрел на неё с лёгкой улыбкой:
— Ты всегда такая дотошная?
— Только с теми, кто этого заслуживает.
Они шли по дорожке, по дороге к мосту, растянувшись цепочкой. Лия и Мирослав снова оказались рядом — то ли случайно, то ли привычно уже.
— Слушай, — вдруг сказала она, пиная снег носком ботинка. — А почему ты никогда не рассказываешь, что у вас там на тренировках происходит?
— А что рассказывать? — он пожал плечами. — Играем.
— Ну, мало ли, — она задумалась. — Может, у вас там драки случаются? Или споры?
— Споры бывают, — признал он. — Но драки как ты представляешь?
— Скучно, — протянула Лия. — А я думала, у киберспортсменов всё серьёзно.
— Серьёзно, — кивнул он. — Просто без драк.
Она толкнула его плечом:
— А может, ты просто скрываешь что-то интересное?
Кареглазый почти что замирает на месте, но вовремя одумывается. Мирослав тут же отводит взгляд от нее, молча больше, чем надо.
— А может, и скрываю, — ответил он, и в его голосе проскользнуло что-то, чего она не уловила.
На мосту они остановились. Встали полукругом, глядя на реку, скованную льдом. Солнце садилось, окрашивая снег в розоватые тона. Было красиво до дрожи.
— Давайте сфоткаемся, — предложила Дина. — Давно общих фото не было.
Они сбились в кучу, кто-то поставил камеру телефона на таймер. Лия оказалась рядом с Мирославом. За секунду до щелчка она дёрнула его за капюшон. На фото зеленоглазая улыбалась, а он смотрел не в кадр, а на неё.
Потом они еще немного постояли, разглядывая фотографию, а затем реку под ногами, пока холод не начал пробираться под куртки.
— Замёрзли все? — Дина поёжилась, пряча нос в шарф. — Может, ко мне пойдем? Чай, печеньки, фильм или ютуб?
Идею подхватили мгновенно. Даня уже
предлагал устроить марафон ужастиков, Аня спорила с ним, что лучше комедию. Все сильнее оживились, тут же набирая звук. Мирослав слушал этот привычный гомон и чувствовал, как внутри разрастается пустота.
Большой дом, тёплая гостиная, знакомый до мелочей уют. Девчонки ушли на кухню готовить чай, а парни развалились на диванах, споря о выборе фильма.
Мирослав сидел в углу, когда Лия вернулась с подносом, уставленным кружками. Она ловко лавировала между расставленными ногами, но, проходя мимо него, споткнулась о край ковра.
— Осторожнее, — он автоматически поймал её за локоть, не давая упасть.
— Спасибо, — выдохнула она, чудом удержав поднос. — Ты меня спасаешь уже в который раз.
— Может, тебе просто нужно смотреть под ноги? — предложил он с серьёзным лицом.
— Может, тебе просто нужно убирать свои ноги с дороги? — парировала она, ставя поднос на стол.
Даня, наблюдавший эту сцену, хмыкнул:
— Вы как старые супруги, честное слово.
Темноволосая быстро ставит все на стол и улетает обратно на кухню.
За чаем разгорелся спор. Лия утверждала, что в кс главное — командная работа, Мирослав доказывал, что в киберспорте индивидуальный скилл не менее важен.
— Вот представь, — горячилась она, размахивая печеньем. — У вас в команде один супер-игрок, но остальные — деревянные. Что толку?
— А представь, — парировал он, — у вас команда сыгранная, но нет того, кто может в одиночку вытащить сложный раунд. Тоже проблема.
— То есть ты считаешь, что один гений важнее команды?
— Я считаю, что должен быть баланс. Но в критические моменты решает индивидуальное мастерство.
Боря, наблюдавший за спором, верно заметил:
— На самом деле, вы оба правы. Синергия коллективного и индивидуального — вот ключ к успеху.
— Боря, не лезь, а, — отмахнулись от него одновременно Лия и Мирослав.
Аня засмеялась:
— Они даже спорят синхронно. Это диагноз.
Лия показала ей язык, а Мирослав сделал вид, что не услышал, но его уши предательски покраснели.
Поздно вечером, когда компания начала расходиться, Лия и Мирослав снова оказались рядом. Их дома были по пути, и эти минуты стали для него самыми ценными за весь вечер.
У её подъезда они остановилась.
— Знаешь, — сказала она, глядя на него. — Ты сегодня весь день какой-то странный.
— В смысле?
— Ну, — она задумалась, подбирая слова. — Будто думаешь о чём-то своём. Или грустишь. Или будто отстраненный.
Он промолчал. Сказать не мог. Врать не хотел.
— Ладно, — она вздохнула. — Не хочешь — не говори. Но ты знаешь, где меня найти, если что.
Она развернулась и пошла к подъезду. На пороге обернулась:
— И, Мирослав?
— Что?
— Ты прости, что дёрнула за капюшон на фото. Просто ты слишком серьёзный иногда. Надо же тебя расшевелить.
Он улыбнулся — впервые за день по-настоящему.
— Спасибо.
— За что?
— За то, что расшевеливаешь. Просто устал немного, после каникул нелегко войти в режим, — опять врет он. Но знает, что скоро нужно обязательно сказать.
— Мне тоже тяжело, понимаю.
— Фотка получилась хорошая.. — набравшись смелости выдает он, кашляя и отворачиваясь.
Она улыбнулась и скрылась в подъезде. А он ещё недолго стоял, глядя как загорается свет в её окнах.
Месяц. У него есть месяц. Чтобы запомнить каждую улыбку. Каждый спор. Каждое «ты слишком серьёзный». И чтобы найти слова, которые скажет, когда время придёт.
———————————————
Как вам кажется: лучше побольше описывать мысли друзей? Или и так хорошо?
Подписывайтесь на мой телеграмм канал ;) Всех жду: https://t.me/defbyff 🫐