Часть 12
Следующим этапом были соревнования по баскетболу. Они проводились в один день, только женские и мужские команды играли в разных спорткомплексах. Мужские — в спортзале школы, находившейся недалеко, женские — в самом спорткомплексе, где было открытие соревнований. Баскетбол проводился в соседнем поселке, ехать до него примерно 1,5-2 часа на автобусе.
***
Было около восьми утра, когда Лия вышла из подъезда. Зимнее утро ещё спало, укутавшись в густую, бархатную темноту, которую лишь местами разрывали жёлтые круги фонарей. Воздух был острым и промозглым, пахнул снегом, выхлопами редких машин и той особенной, ледяной свежестью, что бывает только перед рассветом. Под ногами хрустел плотный, слежавшийся за ночь наст. Она увидела его силуэт у следующего фонаря.
Мирослав уже ждал, засунув руки в карманы тёмной пуховки, из-под капюшона которой выбивались пряди волос. Он стоял неподвижно, облокатившись на столб фонаря.
— Не замёрзла? — спросил он, как только она подошла на расстояние голоса. Его слова повисли в тишине.
— Пока нет, — ответила Лия, кутая нос в шарф. — Ты давно?
— Только пришёл.
Они зашагали в сторону школы, и их шаги по снегу звучали в унисон — глухой, мерный стук, будто отбивающий ритм этого спящего мира. Фонари выхватывали из темноты то его профиль, то её руку в варежке, то синхронные тени, бегущие впереди. Говорили мало. Казалось, сама предрассветная тишь обволакивала их, делая лишними слова. Лишь изредка он указывал головой на особенно скользкий участок, а она кивала в ответ.
Школа встречала их тёмными, слепыми окнами, но у главного входа уже копошилась жизнь — маячили знакомые силуэты их компании. Даня и Дима, завёрнутые как капусты, что-то горячо, но тихо спорили, размахивая руками. Аня и Дина стояли в обнимку, дрожа от холода и перешёптываясь. Боря, как обычно, был погружён в телефон, подсвечивая себе лицо синим светом.
Увидев их, Аня оживилась:
— О, наши полярные исследователи прибыли! Мы уж думали, вы по пути снежную бабу слепили.
— Слишком холодно для лепки, — парировал Мирослав, и в его голосе прозвучала намёк на улыбку.
Постепенно подтягивались и остальные ребята из обеих команд, появляясь из темноты парами и по одному. Образовалась небольшая, ёжащаяся от холода толпа. Слышались сонные приветствия, зевки, шуршание курток. Общее настроение было сосредоточенно-сонным, приглушённым ранним подъёмом и важностью предстоящего дня.
Вскоре подъехал автобус, жёлтый и уставший, выдыхая клубы белого пара. Двери открылись, излив в холод поток тёплого, спёртого воздуха.
Рассевшись по сиденьям, компания быстро угомонилась. Шёпотки стихли, уступив место ровному, тяжёлому дыханию и тихому постукиванию колёс по дороге. Сначала Даня что-то бубнил Ане, но уже через пять минут его голос слился с общим гулом двигателя. Глаза начали слипаться.
Лия сидела у окна. Мирослав — в кресле рядом, у прохода. Автобус, покачиваясь, нырнул в темноту за околицей города. В салоне, подсвеченном лишь синими аварийными огнями, воцарилась гипнотическая, дремающая тишина. Она почувствовала, как её собственная голова начинает клониться к стеклу. А потом — лёгкое, почти невесомое касание. Её волосы коснулись его плеча. Она замерла, не решаясь пошевелиться. Он тоже не отодвинулся. Наоборот, его плечо, казалось, стало чуть устойчивее, надёжнее. Она не видела его лица, но чувствовала ровный ритм его дыхания и тепло сквозь толстую ткань куртки. И под этот стук колёс и мерное покачивание, в этом тёплом, тёмном коконе, среди спящих друзей, Лия позволила себе расслабиться. Её веки сомкнулись, а на губах застыла чуть заметная, сонная улыбка. Они не держались за руки, не говорили ни слова. Они просто спали на друг друге, и этого в тот предрассветный час было более чем достаточно.
Так они и ехали — одна команда на два разных фронта, на час с лишним слившаяся в одном дыхании, в одном движении, в одной тихой, доверительной близости, прежде чем дорога разведёт их по разным спортивным аренам одного и того же зимнего посёлка.
По приезде, все с затекшими ногами, по-тихоньку вываливались из автобуса, разминая конечности. Команды зашли в спорткомплекс почти одни из первых, хоть и время было уже пол 10 утра. Все разбрелись по раздевалкам.
Внутри царила предстартовая атмосфера — сосредоточенная, но слегка нервная. Лия выбрала лавку возле одного из шкафчиков, отстегнула рюкзак. Первым делом — кроссовки. Она достала свои, выбеленные множеством стирок, с голубыми отливами по бокам кроссовки. Шнурки, прочные и эластичные, темноволосая завязывала «особым», глухим узлом — туго, но не пережимая ногу. Каждая петля, каждый тугой затяг был частью ритуала, настраивающего на игру.
Затем — волосы. Темные пряди, выпавшие после сна, она собрала в два тугих хвоста, а после заплела их в косички, чтобы ни одна волосинка не мешала в игре. В зеркале отражалось её лицо — чуть бледное от утреннего подъема, но глаза уже горели сосредоточенным, острым огнем.
— Лия, тейп есть? — попросила Аня, выставив ногу.
— Конечно, — кивнула Лия, доставая из сумки синий рулон.
Зеленоглазая присела на корточки перед Аней, сосредоточенно накладывая эластичные полосы на её голеностоп.
— Покрепче, а то я, как дай волю, снова подверну, — волновалась Аня.
— Не позволю, — улыбнулась Лия, уверенным движением закрепляя последнюю полосу.
Пока другие сокомандницы тоже переодевались и расстягивались, воздух наполнялся обрывками разговоров — о тактике, о возможных соперницах, о вчерашней прогулке, чтобы сбить напряжение. Лия, как капитан, проходила мимо всех, напоминая ключевые моменты их комбинаций.
Открытие соревнований было торжественным, но быстрым. Все команды выстроились по линии, распределясь по месту жительства. Они стояли в перемешку, рядом с Лией стояли Аня и Даня. Они стояли, смеясь постоянно над чем-то. Гимн, речь организаторов — все это проходило мимо их ушей.
После церемонии было немного времени, пока опредяляться пары, пока мужские команды уедут на другую ареню. Они стояли своей компанией возле небольших трибун, обсуждая кс2.
— Мы вчера, кстати, когда тренировались, зашли на фейсит. Попались против тех же челов, с последнего турнира, — начинал Боря, — раскатали их всухую...
— Это же хорошо. — улыбчиво сказала Дина.
— Вполне, но после последнего матча с турнира, нам хорошо влетело от тренера, — посмеивался Лёня.
— Ничего страшного, может поумнеете, — под нос пробубнила Лия, тут же получая локтем в бок. — Эй! Мирослав! — она толкнула его в ответ.
— Тише, тише. Ты меня сейчас травмируешь. А я вообще-то капитан, — хвастливо говорил друг.
— А я тебе кто? Не капитан?
— Нууу... — задумчиво протянул он.
— Заткнись, — отворачиваясь от него, Лия переключилась на разговор друзей.
Скоро их позвал тренер, говоря о том, что пора ехать. На секунду взгляды Лии и Мирослава встретились поверх голов. Ни слов, ни кивков. Просто мгновенный, ёмкий контакт — удачи тебе. Потом он развернулся и пошел за остальными парнями к ожидавшему их автобусу, а Лия, сделав глубокий вздох, пошла на разминку.
***
Свисток. Мяч, подброшенный в центре площадки, на секунду замер в свете, а затем началось — живое, стремительное, громкое.
Первый тайм начался нервно. Первыми соперницами были жёсткие, быстрые, хорошо сыгранные. Это была одна из лучших команд из всех прибывших. Первые пять минут шли в тяжёлой обороне. Аня, игравшая на позиции атакующего защитника, пропустила два точных броска, и на её лице появилась маска досады. Лия, как капитан, пыталась успокоить команду короткими, отрывистыми командами: «Не торопимся! Играем своё!». Но мяч никак не шёл в кольцо.
И тогда Лия под щитом взяла инициативу на себя. Она не была самой высокой, но её низкий центр тяжести, цепкость и умение чувствовать пространство сделали своё дело. Она ловила, казалось бы, безнадёжные мячи под кольцом, делая сбросы или вынося обратно на периметр. Однажды, получив пас от Дины, она, прижатая к щиту двумя защитницами, не стала бросать. Вместо этого она сделала обманное движение на бросок, заставив одну из них выпрыгнуть, и тут же, провернувшись, прошла под кольцо и аккуратно положила мяч в корзину. Это были их первые два очка, и они прозвучали как выстрел, разряжающий напряжение. По площадке пробежал облегчённый вздох.
Второй тайм стала временем Ани. Передохнув 2 минуты между таймами, она словно включила внутренний прицел. Её броски со средней дистанции, казалось, не подчинялись гравитации — чистые, с обратным вращением, они рассекали сетку почти беззвучно. Она забила трижды подряд, и их команда впервые вышла вперёд. Но соперник не сдавался. Игра превратилась в изматывающую перестрелку, где преимущество переходило от одной команды к другой после каждого удачного броска.
Большой перерыв в раздевалке был не для отдыха, а для работы. Тренер, хмурый и сосредоточенный, рисовал на планшете новые схемы. «Они давят на Аню на периметре и перекрывают проходы Лие под кольцом. Играем через Дину. Быстрые контратаки. Никаких затяжных атак». Лия, вытирая лицо полотенцем, пила воду маленькими глотками и слушала. Её взгляд был остекленевшим от усталости, но в нём не было и тени сомнения.
Третий тайм начался с их козыря — стремительного прорыва. Дина, получив мяч после перехвата, как торпеда, пронеслась через всю площадку и отдала пас на вышедшую на дугу Аню. Тот самый пас, который они отрабатывали сотни раз. Бросок. Три очка. Тренер радостно дернул рукой.
Но соперники адаптировались. Они стали играть ещё агрессивнее, их защита буквально склеилась с девушками. Начались потери, глупые фолы. За десять минут до конца матча, в четвертом тайме, счёт сравнялся. На площадке висела густая, почти осязаемая нервозность.
Именно тогда сыграла свою главную роль Дина. Когда все были на пределе, она взяла темп игры под свой контроль. Её дриблинг стал гипнотическим — низким, быстрым, непредсказуемым. Она не рвалась к кольцу, она дирижировала. Она выманивала защитниц, создавая пространство. И в решающий момент, когда на неё слетелись две соперницы, она сделала не громкий пас, а тихий, юркий кидок под руку прямо в зону, где, казалось, никого не было. Но там уже была Лия. Она вышла из-за спины своей защитницы, поймала мяч и, не дрибля ни разу, в прыжке отправила его в кольцо. Фол. Бросок был засчитан, плюс штрафной.
С той минуты игра пошла у них. Они играли уже не как пять отдельных игроков, а как единый, дышащий организм. Защита стала несокрушимой стеной — они читали передачи, делали перехваты. Последние две минуты они просто контролировали мяч, не давая сопернику ни шанса.
Финальная сирена прозвучала для них симфонией. Счёт на табло был в их пользу. Лия, прислонившись к стойке, просто закрыла глаза, чувствуя, как адреналин медленно отступает.
Им повезло не очень — самыми первыми соперниками были одни из лучших. Они вымотали команду Лии знатно, но радовало одно: следующая игра только через два матча, то есть примерно через 2 часа. В это время их отправили на обед и на свободное время.
Когда начинался их матч, в зал зашла мужская команда. Видимо, прибыли пообедать и их следующий матч не скоро.
Игра складывалась иначе, чем та, изнурительная битва. Эти соперницы были менее сыграны и агрессивны. Команда Лии быстро захватила инициативу, ведя в счёте почти с самого начала. Это позволило им играть более свободно, почти артистично.
Лия использовала этот шанс, чтобы отточить технику, для последующих сложных игра. Она экспериментировала с пасами из-за спины, пробовала сложные броски в прыжке с разворотом. В один из моментов она совершила эффектный, но рискованный проход: обводя свою защитницу, она увидела брешь и рванула прямо под сходящихся на неё, как клещи, двух высоких игроков соперника. Ловко пригнувшись и проскользнув между ними, она сделала ювелирный сброс в кольцо. Это был красивый, зрелищный гол, но с оттенком ненужного риска.
Игра завершилась уверенной победой. Настроение в раздевалке было приподнятым, лёгким. Отдохнув, девушки потихоньку разбредались. Лия задержалась, затейпировать уже себе ногу, и вышла в коридор одной из последних.
Длинный, слабо освещённый коридор, ведущий ко входу в зал, был почти пуст. Лишь её шаги отдавались эхом по кафельному полу. Она шла, мысленно прокручивая тот красивый проход, и на губах играла довольная улыбка.
И тут из тени колонны, у выхода в холл, возникла знакомая высокая фигура.
— Ты слишком рисковала.
Его голос разрезал тишину неожиданно и жёстко, почти сердито. Он стоял, засунув руки в карманы штанов, и его лицо в полумраке было суровым.
Лия вздрогнула и остановилась, удивлённо уставившись на него.
— Я что, сделала что-то не так? — её голос прозвучал искренне недоуменно. Она ожидала похвалы за красивый бросок, а не выговора.
— Этот проход под двумя защитниками, — продолжил он, не смягчая тона. — Тебя могли травмировать. Снести с ног.
В его ровном, обычно таком сдержанном голосе теперь сквозила неподдельная, острая тревога, которую он тщетно пытался скрыть за маской строгости. Это была не тренерская критика. Это было что-то личное.
— Но я же прошла! — парировала Лия, чувствуя, как от его слов внутри закипает раздражение. Её триумфальный момент пытались испортить.
— Прошла. А могла и нет, — он сделал шаг вперёд, выходя из тени, и наконец посмотрел ей прямо в глаза. В его тёмных, обычно таких спокойных глазах в сгущающихся сумерках коридора горел серьёзный, почти яростный огонь. — Не надо так. Пожалуйста.
И это последнее слово — «пожалуйста» — было сказано уже совсем по-другому. Тише, глубже, без прежней жёсткости. В нём слышалась не просьба, а мольба, обнажённая уязвимость, которую он никогда прежде не позволял себе показать.
Вся её мгновенная обида, словно подхваченная ветром, улетучилась. Её сменило странное, тёплое и щемящее чувство где-то под рёбрами. Он не просто делал замечание. Он боялся за неё.
— Ладно, — сдалась она, и её голос тоже стал тише. — Буду осторожнее.
Он лишь коротко кивнул, не сводя с неё глаз, будто проверяя искренность её слов. Потом развернулся и сделал шаг к выходу, ожидая, когда она подойдёт.
Они снова зашагали рядом, но тишина между ними теперь была иной. В ней висело, звенело это его «пожалуйста» — хрупкое, как первый ледок, и от этого невероятно важное. Оно было важнее любой победы на площадке. Это было признание. Признание в том, что её благополучие для него — не пустой звук. Они шли молча, но это молчание было самым честным разговором за весь день. Пара дошла до выхода их спортзала, где уже стояли все парни. Они опять уезжали на свою игру.
***
День, начавшийся в предрассветной темноте, завершился поздним зимним вечером, когда за окнами автобуса уже вовсю пылали фонари и лиловели сумерки. Обе команды — и мужская, и женская — одержали победы. Усталость была приятной, сладкой, пропитанной адреналином успеха.
Пока все ждали автобус у спорткомплекса, Даня и Аня устроили настоящую фотосессию. Вспышки выхватывали из темноты сияющие лица: медали, болтающиеся на шеях, гримасы Димы, попытки Дёни принять философскую позу с кубком, счастливые, раскрасневшиеся улыбки Дины и остальных девушек.
Атмосфера в автобусе на обратном пути кардинально отличалась от утренней, сонной тишины. Теперь салон гудел, как растревоженный улей. Слышались бурные, перебивающие друг друга пересказы ключевых моментов:
— А ты видел, как я того здоровяка обыграл? Он аж на месте закрутился!
— Ничего, главное — моя трёхочковая в последней четверти! Мы бы без неё...
— Да брось, вся защита держалась на Мирославе, он как скала!
Кто-то достал колонку, и вскоре по салону поплыла музыка — негромкая, но ритмичная, под которую уже невозможно было сидеть смирно. Лёня и Даня отбивали такт ногами, Аня подпевала, параллельно всё снимая, а Дина, улыбаясь, качала головой в такт.
Мирослав сидел у окна, откинув голову на высокий подголовник. На его обычно невозмутимом лице играла лёгкая, непринуждённая улыбка — не та, что для камеры, а та, что рождается глубоко внутри от усталого удовлетворения и общего подъёма. Он смотрел в тёмное окно, но взгляд его был расфокусированным, обращённым скорее внутрь себя.
Лия, на этот раз сидевшая рядом у прохода, наблюдала за ним краем глаза, потом тихо спросила, перекрывая музыку:
— О чём думаешь, капитан? Подводишь итоги сражения?
Он медленно повернул к ней голову, и его улыбка стала чуть заметнее.
— Нет. Думаю о том, как странно щёлкают эти медали, если их держать по несколько штук в руке.
— Глубокомысленно, — фыркнула она. — А я думаю о том, как Даня пытался станцевать победный танец и чуть не уронил кубок тренеру на ногу.
— Этого я, к счастью, не видел, — в его глазах мелькнула искорка. — Но зато все еще помню твой коронный проход. Тот, после которого было моё... «пожалуйста».
Она покраснела, но выдержала его взгляд.
— И? Одобряете? Была осторожна, как джентльмен на льду.
— Одобряю, — кивнул он. — Но джентльмен на льду — это про Борю с его рассуждениями о балансе вселенной. Ты была... точнее. Эффектнее. С лишним риском, но всё же.
Они замолчали, слушая, как позади них Аня и Дина спорят о том, чей вклад в победу был весомее, а Леня пытается примирить их теорией синергии.
— Знаешь, — снова начала Лия, понизив голос так, чтобы слышно было только ему. — Сегодня утром, когда ты ждал у фонаря... Мне показалось, ты похож на какого-то часового. Сторожишь рассвет.
— Может, и так, — ответил он так же тихо, глядя на неё сверху. — Сторожу важные моменты. Чтобы они не прошли мимо.
— И много их, этих моментов? — спросила она, играя с ремешком своего рюкзака.
— Начинают появляться, — его ответ был простым и честным. — Многие моменты прошлых месяцев. Сегодняшняя дорога сюда. Тот коридор после игры. Вот этот разговор. И то, как свет от фонаря за окном сейчас падает на твою медаль. Она у тебя... перевёрнута.
Лия взглянула на грудь и с улыбкой поправила медаль. Их разговор не был громким или эмоциональным. Он был тихим островком в море общего веселья, обменом не фактами, а впечатлениями, ощущениями. Они говорили о пустяках — о вкусе слишком сладкого энергетика из автомата, о смешной форме облака, которое увидели в окно, о том, как Даня всю обратную дорогу будет хвастаться своим решающим броском.
Но в этих пустяках была глубокая, успокаивающая связь. Они могли молчать, и это было комфортно. Они могли говорить ни о чём, и это было важно. Потому что после долгого дня битв, криков и напряжения, эта тихая, живая нить между их креслами в шумном автобусе казалась самой настоящей, самой выстраданной победой дня. И когда автобус, наконец, въехал в огни родного города, они оба, не сговариваясь, потянулись к своим телефонам. На телефон Мирослава пришло уведомление от мамы: «Как приедешь, зайди вместе с Лией к ней. Я у них, пью чай, потом в магазин вместе сходим». Он поднимает взгляд на подругу, которая уже оделась и ждала только его.
Компания прощаются возле школы и разбредаются по разным сторонам, договорившись еще увидиться сегодня в дискорде.
Когда Лия и Мирослав дошли до её подъезда, зеленоглазая как обычно начинает с ним прощаться.
— Давай не трынди, — он аккуратно пальцами пододвигает Лию в подъезд.
— Я вас вообще-то не зову в гости, молодой человек, — хихикает Лия, но послушно идет глубже.
Мирослав промолчал, поднимаясь за подругой на её второй этаж.
— Мама, я приехала. Точнее мы.. — она кидает на него возмутимый взгляд.
Из кухни выходят две женщина: одна мама Лии, вторая Мирослава.
— Ой, привет, дети! — здоровается мама друга, — Как съездили? Устали?
— Здравствуйте, мы всех выиграли, — победно улыбается Лия.
— Ну хорошо, молодцы! — уже
продолжает родная душа Лии, — Проходите, поужинаем.
Они усаживаются за круглым столом, там Лия приветствует и своего папу. Им накладывают в тарелки макароны со шницелем, накидывая еще разных салатов. Друзья кое-как осилив это, расстекаются по стулу.
— Ну, что мам, пошли? — спрашивает Мирослав.
— Дай мне чай допить! Сходите пока передохните, пусть еда уляжется. Через 15 минут пойдем уже.
Лия и Мирослав переглядываются, молча встают и уходят в комнату зеленоглазой.
— Садись вот сюда, — указывает Лия на свою кровать, приглаживая место.
Мирослав покорно слушается, и усаживается. Её комната не кардинально, но отличалась от комнаты друга: был немного беспорядок, но он полностью отражал характер девушки; письменный и по случаю игровой стол, был не полностью пуст, а наполнен бутылкой газировки, двумя кружками, небрежно лежавшими игровыми наушниками, тетрадками.
— У меня тут, конечно, не так как у тебя... — не успевает договорить она, как он её перебивает.
— Это полностью отражение тебя. — он улыбается, опуская взгляд в пол.
Лия мимолетно улыбается, начиная разбирать рюкзак.
— Ты решила мне показать, что таскаешь с собой? — задумчиво ведет бровью Мирослав.
— Заткни свои умные мысли, — язвит она, доставая из рюкзака запасные носки, кидая в него.
— Фу, они же грязные, — он ловит их, ложа рядом с собой.
— Да конечно, я в отличие от тебя ношу с собой запасные, — следующим достает форму.
— Этим кидаться уже не будешь?
— Это уже вряд ли чистое.
——————————————————
Сегодня балую на количество слов, может быть, следующая тоже выйдет длинной🤭
Подписывайтесь на мой телеграмм канал! Всех жду: https://t.me/defbyff