39 глава
Некоторое время назад…
Мне с трудом удалось сохранить бесстрастное выражение не только на лице, но и ментально.
Да, мне доложили о том, что моя бывшая любовница нашла приют у одного из герцогов Бердиньярского королевства и спустя определенный срок родила ребенка, девочку. Но мне даже в голову не могло прийти, что это наш… мой ребенок. Черт побери, я был уверен, что она родила бастарда от герцога!
— Я знал, что у тебя была дочь. И она умерла в младенчестве.
— Умерла дочь кормилицы, — Тамиша уставилась на меня, словно пытаясь взглядом пробурить ментальные щиты, защищающие мои мысли и мои чувства. — А свою дочь я отдала на воспитание, и потом она стала королевой Бердиньярской.
Черт! Конечно, я не занимаюсь устройством всех королевских браков, тем более первые сорок лет после войны мне было чем себя развлечь кроме этого. Но если бы было хоть малейшее подозрение… Только его не было! Никакой связи между герцогом, опекающим Тамишу, будущую королеву Нармертскую, и семьей, из которой происходила будущая королева Бердиньярская. Ни единой, черт побери, связи! Иначе бы Ил мне доложил!
И тут… тут до меня дошло…
— То есть девушка… Девушка…
Черт побери! Я едва удержался, чтобы не соскочить с кресла и не начать бегать по кабинету. В голове не укладывалось!..
— То есть девушка, которая недавно погибла у меня в гареме…
— Аина Бердиньярская была нашей внучкой, — мне даже печаль померещилась у Тамиши, и в голосе, и в чувствах. — Это правда, что ее сбросил со стены какой-то обезумевший арахнид?
— Кто тебе сказал такую глупость?
Внезапно возникло странное желание устроить массовые казни. Просто потому, что злости было много, а выплеснуть ее не на кого…
— Ходят такие слухи. Говорят, она что-то сделала твоей любимой наложнице, эльфийке… Случайно не той, которую твой ручной эльф представляет всем, как свою невесту?
Щиты, защищающие меня от Тамиши, стали еще крепче. Я едва сдерживался, чтобы не послать бывшую любовницу… Нет, сначала пусть ее допросит Ил. Вывернет наизнанку! Яд и сплетни, много яда и сплетен. Откуда она все это берет?
— Я угадала? Обычно ты награждал эльфийскими леди орков и троллей. С чего вдруг конкретно этой выпала такая честь?!
Странно… Что-то было отвратительно странным в нашем общении. Что-то… Да, Аина. Внучка?.. Возможно. Пусть я и не знал о ней, но мне все равно сейчас чертовски… неприятно. Отвратительно мерзко на душе. А у Тамиши печаль промелькнула и исчезла, сменившись другим чувством. Тем, которое я тоже испытал не так давно. Ревность.
— Только не говори, что она от тебя залетела! Ты же всегда был таким осторожным: «Еще не время!», «Наши дети родятся, когда наступит мир!», «Я не хочу пока тебя ни с кем делить!». Помнишь?
— Помню, — я встал из-за стола и посмотрел на красивую, когда-то очень любимую, но сейчас абсолютно чужую женщину. — Это все, что ты мне хотела сказать?
— Ты стал совершенно бездушным, Виланд. Такое же чудовище… как тот, что убил нашу внучку! — а вот сейчас я вновь ощущаю множество эмоций. Обиду, злость, разочарование, жалость…
Возможно, Тамиша просто научилась прятать свои чувства гораздо глубже, чем раньше?
— Я надеялась, что это будет для тебя хоть что-то значить… но тебе все равно.
Горечь в ее словах тоже была совершенно настоящей, только непонятной. Может, я, и правда, стал совсем бездушным?
— Для меня должно хоть что-то значить то, что ты избавилась от нашего ребенка при первом удобном случае? Чтобы он не мешал тебе устраивать личную жизнь?
— Ты же о моей личной жизни не позаботился!
— Я дал тебе возможность жить дальше, несмотря на предательство!
— Без денег, без дома, без друзей, беременной твоим ребенком?..
— Это все?! Ждите, мой первый советник сейчас приступит к вашему ментальному допросу, леди.
Я вылетел из кабинета, хлопнув дверью, и тут же буквально налетел на Илуватора.
— Она твоя. Главное, выясни две вещи — не дарила ли Тамиша дочери свой амулет и кто отец этого ребенка.
— Твоя бывшая утверждает, что отец ее дочки — ты? И ей хватило ума не прибежать к тебе мириться, с ребенком в подоле? Или она просто не успела, ребенок скончался раньше? — Илуватор изобразил на своей высокомерно-каменной роже намек на скепсис.
— Говорит, что да, я — отец, а ребенок выжил…
— Интересно, что ей помешало обрадовать тебя этой новостью сто лет назад? Ум или совесть?
— Вот и выясни! — буркнул я.
Ил посмотрел на меня с сочувствием, а потом вошел туда, где его ждала королева Нармертская.
* * *
Почему-то идти сегодня к Дине мне казалось неправильным. Я лежал в бассейне, смотрел в потолок и ни о чем не думал. Нет, черт побери, скорее, я думал сразу о стольких вещах, что было ощущение полного отсутствия в реальном мире.
Дочь у меня, и правда, была… Да она и сейчас вполне себе жива и здорова. Красивая, еще далеко не старая женщина, мать восьмерых девочек и двух мальчиков. Правда, одна из девочек погибла у меня в гареме. Обстоятельства ее смерти вывернули и переиначили… Черт! Что еще можно было ожидать от любителей слухов?
А амулетов, оказывается, у Тамиши было два. И второй, подарок того самого эльфийского мага, она хранила у родителей, чтобы я ни о чем не догадался. Ни об амулетах, ни о ее отношениях с эльфом. Конечно, исключительно платонических, возвышенных. Как у учителя и ученицы… Неужели ее саму не удивило, что он заинтересовался ею только после того, как она стала моей любовницей?
Да, Тамиша с самого начала боялась окружающих меня чудовищ, но на предательство решилась не сразу. Только когда по-настоящему полюбила… меня…
Не ум и не совесть, а страх заставил ее скрыть от меня рождение ребенка. Тамиша боялась, что я отниму у нее дочь, заберу и воспитаю среди чудовищ… таким же чудовищем.
Я ударил кулаком по спокойной глади бассейна. Еще… Еще!.. Брызги в лицо не помогали успокоиться. Только на что-то большее просто не было сил. Хотелось просто лежать. Нет, черт побери, еще больше хотелось напиться, но я не позволил себе такой роскоши. Пить в одиночку, страдая по давно ушедшим чувствам? До такого я еще не докатился…
У меня не получалось возненавидеть Тамишу, потому что все, что она совершала, было ради любви ко мне. Нет, конечно, там было много разных эмоций…
Кристалл с записью допроса я просмотрел уже пять раз. Хорошо, что мы залезли к ней в голову только сейчас. Иначе я бы ее простил. Простил и вернул… возможно. Я же был влюбленным идиотом, так что…
А теперь… Теперь она — лишь обманутая женщина, которую я когда-то любил.
Меня самого час выворачивало наизнанку, после того как я увидел, что остается от мужчин после выедания их арахнидками. Жуткое зрелище!
Конечно, молодому поколению внушается, что ничего подобного никогда не происходило. Ложь! Еще как происходило. Меня самого могла постичь та же участь…
Я даже знал одного арахнида, который выбрал партнершу для секса не совсем удачно.
И вот молодой девчонке показывают шкурку… остатки пиршества… Причем «пища» была ей знакома. Ученик того мага… чтоб его!
Догадываюсь, зачем его занесло в наш лагерь. Но вот кто его сожрал, не ясно. Ведь это произошло уже после того, как я соединился с Аррахшширом… Сильно после. Значит, какая-то тварь…
Я снова ударил по застывшей глади. Кулак ушел под воду на всю длину руки, почти без брызг.
Какая-то тварь продолжала жрать двуногих?! Или решила так наказать пойманного шпиона?
Строгий приказ… и зачистка от «неблагонадежных»… Это первое, что я сделал, придя к власти. Запретил есть условно-разумных.
И тут же мне попытались доказать, что люди — это почти животные. Настойчиво убеждая, что надо выйти и сожрать… сожрать всех!
Один я бы ни справился. Даже если в твоей груди вместе с собственным сердцем бьется сердце целой расы, постоянно воевать против этой расы невозможно. Тем более Аррахшшир не всегда одобрял мои начинания, иногда он был против, а иногда придерживался нейтральной позиции. И тогда мне приходилось убеждать, агитировать, сражаться…
Самый сильный самец гнезда против меня. Битва до смерти…
Сначала они выставляли против наглой личинки самых слабых, уверенные, что я не устою. Черт! У меня две ноги, а не восемь — согласен. И уязвимых мест у меня больше. Но это не значит, что я не умею драться. Старый морра арргросс не щадил меня во время обучения. Первое время я, вообще, был учебным пособием для его учеников. Так что я прекрасно знал, как выживать и как убивать…
Арахниды — жестокая раса. И чтобы стать их правителем, мне пришлось доказать, что я тоже достаточно жесток и готов отстаивать свое решение, рискуя жизнью. К счастью, большинство признавало меня победителем до того, как я наносил им последний, смертельный удар.
И только когда все приняли мои новые правила, смирившись, что Аррахшшир сделал хоть и странный, но достойный выбор, я вывел арахнидов на поверхность. И пусть для пожилых самок я так и остался личинкой, но именно они первыми поддержали меня и одобрили желание скрыть от молодежи, до какого уровня деградации дошли их предки.
И тут выясняется, что кто-то нарушил закон. Причем, как ни посмотри — нарушил. Непростительная слабость к деликатесу или намеренное сокрытие и уничтожение пробравшегося в лагерь шпиона… Ученика мага… Черт!
Они же выедают не только тело!.. Они жрут и ментал! Память! Мозг… Черт побери!
Я выскочил из бассейна, накинул на себя халат и помчался в гарем. Мне надо было срочно поговорить с Рраушшаной.
Причем разговор был, прямо скажем, из разряда очень секретных…
— Сначала успокойся. Вокруг тебя ментальная буря.
Арахнидка устроилась напротив меня и спокойно застыла, сложив руки на груди. Конечно, насчет бури она погорячилась. Я был в бешенстве, но ощущать его могли лишь менталисты, умудренные жизнью и опытом.
— Да, при желании мы можем поглотить не только тело, но и разум врага. Это умение доступно не каждому, но тем проще будет вычислить виновного. Я разделяю твой гнев. Мы решили не есть двуногих. Ты сказал — надо соблюдать. Или собрать совет всех гнезд и сообщить о нарушении закона. Никто не приходил. Не поделился ценными знаниями с остальными, — для арахнидов это тоже было преступлением, возможно, даже более серьезным. — Мы найдем виновного и приведем к тебе. Вдруг тот, кто вскрыл разум твоей наложнице, и тот, кто выпил разум ученика, «заурберерарршорм», — двуногая магическая тварь, так среди арахнидов было принято называть эльфийского мага, — как-то связаны.
Над возможностью последнего я тоже много думал. Потому что все улики, в этот раз не прямые, а именно косвенные, вели в одном направлении. Конечно, съесть шпиона могли как самка, так и самец. И совершить покушение на меня, а потом на Дину тоже… Но… Мужчину самец скорее бы просто убил, а вот самка… помнящая былые времена, когда двуногие были и развлечением, и пищей…
— Да, ты прав. Самец убил бы, — Рраушшана кивнула, соглашаясь с моими рассуждениями. — В светлый гарем проникает очень мало самцов. Но приходят мои подруги. У меня уже есть, кого подозревать. Я проверю еще раз и назову их тебе.
Теперь пришла моя очередь согласно кивать.
— Аррграу Рруззиана тоже бывала у меня в гостях, — Рраушшана выцепила из моих размышлений имя матери моего секретаря. — И она действительно раньше любила эльфов, — в гастрономическом смысле этого слова, черт побери! — Всегда говорила, что они вкуснее других двуногих. Но после рождения Рридфферта стало ясно, что она их не только ест.
— То есть это не шутка?! — я с удивлением уставился на Рраушшану.
Едва мне начинает казаться, что я понимаю их мышление, как выясняется, что все совсем не так.
— Ты слышал об этом много раз. Но никогда не верил. Зря. Мы редко шутим такими вещами.
Черт… черт побери… То есть мой секретарь, и правда… Но тогда там все личинки в кладке должны были быть такими же…
Рраушана сдержанно хмыкнула:
— Двуногий не может оплодотворить. Даже эльф. Нужно семя арахнида. Просто чтобы не съесть своего самца, Рруззиана съела слишком сильного эльфа. Это могло повлиять на пару яиц в кладке.
Так, спокойно! Рридфферт родился еще до того, как я стал морра арргросс, в пещерах. До принятия закона.
Но вдруг кто-то, очень привыкший кушать двуногих, наткнулся на шныряющего и вынюхивающего что-то в нашем лагере молодого и вкусного… Черт, соблазн, удержаться от которого практически невозможно!
— Рруззиана — мать двух приближенных к тебе арахнидов, — Рраушшана задумалась, потом повторила своими словами то, над чем я размышлял последнее время. — Мать заботится о потомстве до первой линьки. Она дает жизнь своим сыновьям, и они преданы ей за это. Даже когда переходят в другое гнездо, они продолжают почитать ту, без которой их бы не было.
Значит, цепочка совпадений и косвенных улик идет от сына к матери, или, что более правильно для арахнидов, от матери к сыну.
И все до противного сходится.
— Скажи, при желании можно построить щит и скрыть или подделать воспоминания? Скрыть от меня?
— Я долго кое-что скрывала от старого Ррозххона, — Рраушшана улыбнулась так загадочно, что сразу стало понятно, что это «кое-что» очень личное. — Если просто считывать память, не пытаясь ее взломать, то можно скрыть что-то очень мелкое. Очень мелкое. Ты понимаешь? Много правды и мелкую ложь.
Естественно, я знал, как обманывать ментальных магов. Но вот о том, что так можно поступить и с морра арргросс, услышал впервые. А ведь мой предшественник был сильнее меня магически…
Черт!
— Заговор против тебя — не мелочь! — уточнила зачем-то Рраушшана.
Надеюсь… Но ведь можно не участвовать в заговоре. Просто слишком сильно любить свою первую аррграу и заботиться о ней. И за этими сильными настоящими эмоциями скрывать мелкую ложь.
— Самцов будешь брать сейчас?
Я задумался…
Да, с одной стороны надо взять обоих, а потом уже разбираться. Но не спугнет ли это самку? Я и так дал ей повод насторожиться, вызвав в замок.
— Лучше дождись, пока Рруззиана покинет гнездо. Она готовится к новой кладке, молодым самцам еще трудно выбирать за кого драться. Будет жаль, если они все погибнут, защищая мать.
Многовековой инстинкт. Охранять территорию гнезда и оберегать свою аррграу.
Арахниды живут в гнезде матери до ее следующей кладки, потом часть уходит, а часть остается, чтобы помочь растить молодняк. Но потихоньку все старшее поколение покидает гнездо, остаются лишь отцы и молодые самки.
Но если сейчас там пока весь подрощенный молодняк, физически уже сильные воины, а на голову — темпераментные горячие мальчишки… Попытка захватить их мать чревата массовой резней. Конечно, можно воспользоваться силой Аррахшшира. Только он не будет сильно разбираться — унитожит сразу все гнездо.
А ведь в заговоре против меня участвовала не только Рруззиана. Я уверен, что одна она не справилась бы.
В голове куча вопросов!
Во-первых, зачем надо было связаться с Аиной? Каким образом? Кто это сделал, арахниды или эльфы?
Черт! Если эльфы… то Илуватор будет немного расстроен, потому что в поселении возле Бердиньярского королевства живут его родители.
Во-вторых, откуда стало известно о гитаре, хранящейся у рода Диндэниэль? Через разум ученика старого эльфа? Да, спятившая бабушка Дины упоминала, что великий эльфийский маг когда-то давно был близок с их родственницей, владеющей музыкальной магией. Значит, он мог знать о гитаре… Старого морра арргросса заманили на алтарь не музыкальной магией. Но что мешало им использовать ее против меня, если они знали, как управлять этой чертовой гитарой?
И это знание Рруззиана могла получить, выев мозг ученика… Конечно, об этом могла знать еще и Тамиша. Но у нее в голове Ил не нашел никаких важных тайн. Что еще раз подтверждает мою догадку — ее просто использовали, чтобы добраться до меня.
Черт побери! Не простил бы я ее. Ни тогда, ни сейчас…
Просто жаль. Жаль, что она любила меня так странно. Не доверяла. Ни разу не поговорила о своих страхах и сомнениях. Все решила за меня, даже не поинтересовавшись, хочу ли я быть спасенным, тем более такой ценой. Хочу ли я спастись, став предателем. Хочу ли я умереть на алтаре, черт побери! Ведь я — не арахнид! Сдох бы… от ее спасения.
И амулет этот… Зачем он был нужен той, которая любила? Зачем скрывать свои чувства, менять их… Нет, понять — могу, простить — никогда. Но хорошо, что я ее не убил. Пусть живет…
— Рруззиана — сильная самка, — в голосе Рраушшаны прозвучало уважение. — Она сможет уйти в темные пещеры, заподозрив опасность. И сможет забрать за собой все гнездо.
Черт… Придется ждать, пока она соизволит сама заявиться ко мне для беседы.
— Я попрошу подругу присмотреть за ней. Скажет, что ее тоже вызвали. Что всех вызывают. Просто поговорить.
— Хорошая идея, — кивнул я и побрел обратно к себе.
Когда я подозревал Илуватора, дышать было тяжело, словно на груди каменные плиты. Но теперь…
Для слежки за арахнидами придется попросить воинов у кланов ночи. Не арахнидам же поручать следить за своими?
* * *
Уснул я лишь с рассветом. На этот раз прямо в кресле. Последней осознанной мыслью было: «Надо выставить всех нейтралов и светлых из замка»…
Утром я еще покрутил эту идею у себя в голове и признал ее не очень здравой.
Надо усилить слежку за всеми. Вдруг Рруззиана попробует связаться с кем-то из союзников? Тогда у нас будет не одна бесценная голова для вскрытия, в которой хранится весь план заговора, а несколько.