29 глава
Слава богу, повелительская племянница дожила до конца обеда, даже не треснув нигде по шву. Она несколько раз пыталась, но леди Оливия была начеку.
По этому поводу маленькая вредина дулась, недовольно пыхтела, иногда влезала в разговор… но, в целом, держала себя в рамках.
Особенно после того, как Виланд, смеясь, выдал одну тайну, в ответ на ее очередное детское ехидство. Точнее, милая Жизель предприняла попытку укусить мерзкую захватчицу чужих эльфов, то есть меня. Орудием она избрала многочисленную родню лорда Илуватариона, при упоминании которой товарища безопасника скрючило на три ментальных этажа, как минимум. А мне было предложено задуматься над тем, как я смогу поладить с таким большим количеством родственников, причем сплошь и подряд высокородных по самое не могу.
Тут-то добрый Властелин и просветил племянницу, что, дескать, леди Диндэниэль умудрилась приручить даже неуловимых улеши, и те теперь готовы служить ей за одни лишь только конфеты. Вот никому за века существования магических домовушек не пришло в голову покормить малышей сладким, а леди сразу догадалась… н-да. Спасибо, Повелитель, я вам это еще припомню.
Эх, мне бы насторожиться… А так мелькнула мысль, что внезапная детская задумчивость не к добру, и пропала. Ну, сидит ребенок молча над своей креманкой с мороженым — и славно. А что завистливая маленькая паразитка при этом думает — никому не известно, ибо амулет. На всех повелительских родственниках висит амулет, защищающий от чтения мыслей. Это мне ”жених” шепотом поведал.
После обеда меня пошел провожать не Виланд, а залегендированный Илуватор, виртуозно отгородившись этой обязанностью от поползновений малолетки. Довел меня до калитки в саду и почти бегом смылся — у мужчин, вообще-то, расследование в полном разгаре.
Я даже немного растерялась, потому что перед тем, как испариться, ушастый следователь долго и нудно просвещал меня в вопросах безопасности. Кодекс правильного поведения жертвы, то есть подзащитной, был прочитан полностью, и мне обещали устроить экзамен — хоть что-то за мои кудряшки на голове зацепилось или все влетело в одно ухо только для того, чтобы вылететь из другого?
Из всего этого занудства я сделала один вывод: без охраны меня не оставят теперь даже в безопасном темном саду. Педант ушастый развернулся у калитки и поспешно утопал по делам, а я немного прошла вглубь сада по тропинке и принялась оглядываться.
Если меня не обманывает слух, то вот за теми кустами не просто так едва слышно хрустнула веточка. Именно оттуда тянет очень знакомыми эмоциями, которые я безмерно рада ощутить!
— Ррашшард! Ты уже здоров? Как лапы? Иди сюда! — как же здорово, что он здесь и совершенно точно здоров!
А то, когда я попыталась выяснить у Виланда, как бы навестить своего спасителя, мне это категорически запретили. Потому что арахниды очень не любят, когда кто-то видит их слабость.
Но теперь он сидит в кустах, значит, вывихнутые лапы уже в полном порядке! Может, даже О'Рению навестил с утра.
Эта скромняшка чуть из воды не выпрыгивала, радуясь, что ДВА вкусных паучка гораздо лучше, чем один! Вертихвостка, причем в буквальном смысле этого слова…
Кстати, судя по реакции белобрысого секретаря, мимо которого ментальные вопли довольной русалки никак не могли пролететь, его это ничуть не смутило. Скорее всего, и Ррашшард не особенно удивится.
О'Рения — приличная девушка. Этим все сказано.
В кустах зашуршало громче, а потом из зарослей выбралась большущая корзина с персиками. М-да… если мужчина, в смысле, паук что-то задумал, сдвинуть его с намеченного пути не сможет даже пара вывихнутых лап.
Корзину мне удалось отпихнуть на задний план, паука поймать, потискать и звонко расцеловать в обе щеки. Товарищ мило краснел, пытался загородиться фруктами и едва заметно пятился. Не привык к таким бурным проявлениям благодарности. Тем более что ментально-то он прекрасно чуял, что за моими радостными чмоками ни намека на сексуальный подтекст, одна горячая признательность этому чудесному юноше за свое спасение.
— Почему ты считаешь меня ребёнком? Я уже давно половозрелая особь, — после некоторых раздумий похлопал на меня глазами зацелованный парень.
— Я тебя не считаю ребенком, — поспешила я утешить очень взрослого и мужественного пауканавта. — Это просто у меня материнский инстинкт. Гипертрофированный. Бери свои персики и пошли на веранде посидим, поболтаем.
Чего я не ожидала, так это того, что восьминогий персонаж шарахнется от меня, как дирижер от лопаты.
— Материнский инстинкт? — с ужасом переспросил он. — Но… ты не должна хотеть меня съесть! Я же приношу много вкусной еды!
Я споткнулась и хрюкнула от избытка чувств и попыток удержать смех:
— Ррашшард! Я же не арахнидка! Мы не едим детей и мужчин, мы их кормим и балуем!
Пятиться от меня перестали, но еще пару секунд смотрели с подозрением. Потом, не обнаружив во мне ярко выраженных намерений сходу отгрызть пару вкусных кусочков панциря успокоились и несколько недоуменно переспросили:
— Хочешь кормить? Не есть? — и еще через пару хлопков длиннющими ресницами:
— Теперь ты будешь носить мне еду?
Нет, так мы далеко не уедем… в смысле, не уйдем. А я хочу на веранду, в кресло, и что-то съесть, как это ни забавно. Что-нибудь посущественнее персиков, а то этот обед перед расстрелом, который Виланд коварно назвал семейным, провалился куда-то в неведомые дали моего организма и там пропал без вести. Тем более все равно нормально пообедать не удалось, потому что с одной стороны был Илуватор и тридцать три столовых прибора, а с другой — милейшая маленькая гадюка… то есть племянница.
— Давай вот что, — предложила я на ходу, увлекая паука за собой, вместе с его корзиной, которую он так и не бросил. — Кто бы еду ни добыл, есть будем вместе. Я вот очень люблю персики. Ты приносишь мне их, спасибо, но как ты думаешь, куда я запихну так много? — для наглядности пришлось на секунду приостановиться и похлопать себя по эльфийскому впалому животу под туникой. — Ты будешь приходить в гости, хочешь с едой, хочешь так, а я буду тебе радоваться, угощать, чем найдется, и болтать обо всем на свете. Договорились?
— Одинаковая еда надоедает, — кивнул сам себе этот гигант мысли. Я, вообще, попеременно пребывала то в восторге, то в ступоре от причудливости дорог, по которым бегают его ассоциации. — Я понял, буду приносить поменьше, но разного. Заносить тебе в дом… и там… вместе… — тут он так красноречиво покраснел, что мне даже мыслей его читать не пришлось.
Ну вот, здрасте, как говорится, я ваша виолончель из-под барабана… там еще много-много диких фортепьян.
— Не-не, — поторопилась я тормознуть его воображение, а то мы уже дошли до моего домика. — Извини, но у меня Повелитель… того. Меня на двоих не хватит. Будем просто общаться. Вот, например… — втащив паука на веранду, я отконвоировала его к той самой широченной кушетке, где так удобно устраивал свою паучью зад… брюшко второй советник. — Садись… ага. Вот, например, расскажи мне, пожалуйста, как, вообще, вы живете?
Ррашшард сел, но тут же свёл брови на переносице. Обиделся.
— Я тебе совсем не нравлюсь. Да? — он сосредоточенно смотрел куда угодно, только не на меня и машинально перебирал в руках черные, похожие на мелкий жемчуг, бусинки только что стянутого с руки браслета. — Ты всегда говорила, что не хочешь со мной, так как Повелитель очень сильный самец. Но теперь еще и советник, — он занервничал, расслабленно подогнутые паучьи лапки напряглись. — Ты красивая и необычная… А я простой. И не Повелитель… — ну вот, теперь чудо с ножками подскочило и вознамерилось смыться.
Вот же… ля-бемоль на букву “б”… обидела ребенка. Понимаю, что это ненормально — он, и в самом деле, вполне взрослый мальчик, а ничего с собой поделать не могу. И уж точно мне не хочется обижать своего самоотверженного спасителя.
— Ну куда ты собрался? — пришлось опять хватать за руку, ибо за паучьи коленки я больше не ловец. — Ты мне очень нравишься, как друг. Но я — не русалка, и секса от тебя не хочу… Ну не все же на свете сводится к нему одному? Просто так общаться разве плохо? — тут до меня дошла вторая часть его сентенции, и я досадливо вздохнула: — Садись. Садись-садись, я тебе буду рассказывать, как все сложно. Значит так…
Нотки-линейки, чувствую себя пионервожатой у костра с внезапно ополовозревшими подростками… как там было в бородатом анекдоте моей юности? "Все вам расскажи да покажи?" Н-да…
— Значит так. Виланд мне нравится сам по себе, потому что… нравится. А не потому, что он сильный самец и Повелитель чего-то там. В основном, это как раз мешает… не важно. Ты мне тоже нравишься, но как друг — это когда можно сидеть, разговаривать, есть вкусности… а еще можно гулять, купаться, хулиганить… просто дружить. Без секса. Кхм… теперь перейдем к "еще советнику". Он мне, вообще, не нравится. Но на него открыла охоту… очень хищная самка. И я всем объявила, что он мой, чтобы его не съели. Как в прямом, так и в переносном смысле… понимаешь?
Внутри головы паука будто со скрипом задвигались шестеренки.
— Вы его так спасаете? — на меня посмотрели совершенно ошарашенными глазами. — Самца, который вам не самец, от племянницы Повелителя?.. Она очень хищная! При этом, — снова скрип мозгов, — ваш самец вам тоже не самец…
— Ээээ… — теперь и у меня заклинило мозги. — По порядку. Спасать Илуватора меня попросил именно Повелитель. А то ведь сожрут эльфа, и ушей не останется. Это же я понятно сейчас объяснила?
— Угу, — кивнул паук, мысленно представил себе милую блондинку с оскаленными зубами и передернулся.
С его точки зрения Жизель была достаточно сильным аргументом в пользу стратегии “спрячь эльфа под юбкой, пока не зажевали”.
— Уф! — я обрадованно выдохнула. — Теперь дальше… мой самец — это Виланд, потому что он мне нравится. Просто так, сам по себе. Угу?
Не-а, не угу.
— Просто так ничего не бывает, — упрямо покачал головой пауконавт и разъяснил мне, как маленькой, чуть ли не по слогам: — Самец может нравиться как воин, как са… любовник, как Повелитель, даже как еда. А просто так, это странно.
— Ну, я не знаю, как у арахнидов, — улыбнулась и уселась рядышком с ним на кушетку. — У лю… у эльфов… по-разному бывает. Виланд сам по себе хорош. Наверняка он и сильный воин, и великолепный Повелитель. Но мне больше нравится то, что с ним можно вести себя естественно, никем не притворяться. Можно смеяться вместе, можно глупости говорить. Это сложно объяснить на самом деле.
— Повелитель друг? Или самец? Самец-друг? — судя по всему, товарищу рвет шаблон.
Не положено у пауков дружить домами… только организмами.
— Слушай, мы с тобой так запутаемся, что потом всех десяти ног не соберем! — махнула я рукой. — Сейчас классифицируем… тьфу ты. Виланд у нас будет и самец, и друг, ага. Вот же… надо ему самому рассказать, повеселится. А ты будешь мой друг и чей нибудь еще самец. Ты же красивый, умный и сильный, наверняка полно желающих… А я — просто подходящий тебе друг, но неподходящая самка, да еще и занятая. Вот.
Разговор двух дебилов… ну, а как еще? Менталитет подвел.
Ррашшард помолчал, обдумывая перспективы, потом тяжело вздохнул, потёр глаза и посмотрел грустно, но спокойно.
— В саду черешня поспела. Ещё могу мясо тавуров принести завтра. Смена не моя будет. Поохочусь.
— Черешня, это хорошо, мясо еще лучше, а главное, сам приходи, — поспешила я с ответом. — Я тебе ужасно рада… а теперь пошли за стол, сейчас я буду тешить свой эльфийский материнский инстинкт и кормить тебя вкусными бутербродами и персиками.
Потешить инстинкт не удалось, потому что паук сбежал после второго бутерброда, сославшись на дежурство. Он буквально улетел, но обещал вернуться. Завтра. С мясом. Ну что же… интересно, из этих тавуров шашлыки получатся?
Усталый, замученный, но решительно настроенный Виланд появился чуть ли ни за полночь и от массажа головы виртуозно увильнул. Точнее, деликатно отодвинул его на более позднее время, “потом”.
Я, несмотря на то, что уже почти заснула, этот его настрой поддержала, даже с некоторой долей энтузиазма. Ибо целуется паразит повелительский так, что сил никаких нет протестовать.
И вообще, как-то оно все было… мало того, что сладко и нежно. Уютно… почти по-семейному, в лучшем смысле этого слова. Как будто мы давно-давно вместе, а не познакомились меньше месяца назад. Уже срослись практически, притерлись настолько, что даже слова не нужны.
А еще вдвойне приятно, что мой мужчина в самый пиковый момент помнит именно обо мне, а не бормочет чужие имена. Он так нежно, с придыханием тянет это “Ди-ина-а…”, что хочется тут же зацеловать его до полусмерти.
Я не стала сопротивляться своим желаниям и зацеловала. Не до полусмерти, конечно, но довольный Повелитель счастливо мурлыкал, подгребая меня к себе собственническим жестом, да так и уснул, зарывшись носом в мои волосы. И мне не хотелось вывернуться, чтобы отползти… удивительное дело.
Утро началось рано, но мы опять тихо и практически молча пили кофе, умиротворенно прислушиваясь к пыхтению и попискиванию из-под стола. Домовики делили конфеты.
Это уже настолько походило на семейные посиделки, что, время от времени встречаясь взглядом, мы улыбались, как два заговорщика — нам все без слов понятно, а остальные обойдутся…
Правда, “остальные” все равно утащили Повелителя “на работу”, едва ли не в халате. Он еле успел поцеловать меня на прощанье.
Я еще немного постояла на веранде, глядя, как утренний туман поднимается над острыми верхушками камыша, — озерная гладь наливалась солнечным румянцем метрах в трехстах к востоку от моего крыльца. Мысленно хихикнула, вспомнив, что за Виландом сегодня пришел второй помощник, а не белобрысый секретарь… На три последние ноты спорю, что восьминогое “мимими” сейчас встречает рассвет в компании русалочки.
Неожиданно для себя я зевнула… отставила чашку с недопитым кофе и пошла наверх — досыпать. Интуиция мне подсказывает, надо пользоваться любым моментом, чтобы отдохнуть впрок.
Как же я была права! Всего через пару часов на мой дом совершила набег орда злобных белошвеек, парикмахерш, визажисток и прочих ужасных тварей, в которых накануне бала превращаются нормальные девчонки.
Меня безжалостно вытряхнули из постели, поволокли на веранду, где долго мучили, примеряя сразу три платья… или даже четыре. Потом Зельма больше часа драла меня за волосы, сооружая какую-то прическу, которую, в результате, раскритиковала явившаяся только к обеду Кларисса.
И чем все это закончилось? Я бы сама не поверила, если бы не поучаствовала. Все утро прихорашивавшиеся девки: Зельма уже при боевом макияже (вариант пятый, первые четыре она забраковала и смыла), Ришшика в новой жилетке с золотыми узорами по темно-лиловому, коровушка… Виллиречика в шикарном платье… дружно разоблачились и с радостным писком потащили меня в подвал моего собственного дома. Где обнаружился впечатляющий банный комплекс, практически СПА.
Вот объясните мне, где логика?! За каким ключом скрипичным меня полдня наряжали, подкрашивали и прореживали растительность на голове, если к обеду всю эту красоту послали в баню?!
Хотя о чем я… никогда не была, что ли, подружкой на свадьбе? Женщины перед “балом” и логика — это два несовместимых понятия.
Как оказалось, все что до СПА — это была как бы репетиция. А вот теперь начнется самое главное. З-з-замечательно!
Еще через полтора часа я готова была лечь и умереть прямо на полу у кресла. Какой там бал! Черт бы побрал тот час, когда я села за баранку… в смысле, когда я согласилась быть манекеном для коровы-маньячки! Она уже в четвертый раз переделывает какую-то вытачку на этом проклятом платье!!!
Когда у крыльца кто-то весьма решительно откашлялся, я подпрыгнула и закономерно получила иголкой в бок. Виллеречика возмущенно промычала что-то, сквозь зажатые во рту булавки, и одарила меня красноречивым взглядом, но я уже ни на что не обращала внимания. Радостно взвизгнув, сорвалась с места и кинулась обниматься. Лиидия! Лиидия приехала на бал!
Вот казалось бы, что там нашего знакомства — меньше суток. И, тем не менее… похоже, вместе с чужой молодостью ко мне вернулось и та счастливая способность, присущая только детству и очень ранней юности. Способность мгновенно находить и впускать в свое сердце друзей, и почти никогда не ошибаться… Увы, с возрастом мы ее почти необратимо теряем.
Через пять минут Лиидия поднялась на веранду и, видимо от сильного смущения, слегка воинственно развернула плечи:
— Тебя тут никто не обижает?
Как ни странно, именно эта фраза послужила ключом к дальнейшему веселому и непринужденному знакомству. Первой фыркнула Кларисса, потом не удержала хихиканья Ришшика… и через полминуты мы все уже хохотали, как ненормальные, до слез.
Оставшиеся два часа прошли почти весело. Платье на мне оставили в покое, прическу мне взялась делать Лиидия, она не страдала навязчивой идеей проредить мою шевелюру наполовину и действовала осторожно. А макияж я, решительно отобрав кисточки и прочие прибамбасы у Клариссы, сделала сама. И даже заслужила всеобщее одобрение — все скромно, изысканно, но со вкусом.
Да я и сама осталась довольна — несколько штрихов, и из банальной куколки я превратилась в загадочную колдунью с глубоким взглядом. Мастерство не пропьешь… в смысле, даже эльфийской молодостью не испортишь.
Я всегда умела подчеркнуть свои достоинства и скрыть мелкие недостатки, быть женственной и желанной доставляло мне удовольствие и в двадцать, и в шестьдесят с хвостиком. А тут еще и фактура… первосортная.
Когда под деревьями постепенно начали сгущаться сумерки, а мы успели наболтаться до хрипоты, выпить для храбрости и даже пару раз перекусить, чтобы поддержать силы, на крыльце, наконец, возникло Его Великолепие — “жених”.
Лорд Илуватарион оценил наши усилия — каменная физиономия покрылась мрамором еще на пару слоев, губы сложились в высокомерно-приветливую улыбку… а глаза сверкнули вулканическим жерлом, стоило ему бросить всего один взгляд в тень. Там, отодвинувшись от зажженной лампы, сидела и потягивала свою настойку как всегда загадочно-неотразимая Кларисса.
Впрочем, лорд тут же отвернулся и сделал вид, что даже глазом в тот угол не косил. Осмотрел меня с головы до ног, величественно кивнул, а потом небрежно взмахнул рукой. Повинуясь его жесту, мои сложно уложенные косы сами собой расплелись и пару минут оживленно шевелились, укладываясь по-новому, выше и туже, открывая ушки.
— Ну конечно, — раздалось из темноты с легкими нотками иронии. — Ты неподражаем, как всегда.
— Всего лишь следую правилам этикета, — скучающим голосом отозвался эльф, старательно не глядя на Клариссу.
Я молча стояла и смирно ждала, пока шабаш на голове не закончился сам собой, а потом тряхнула новой прической и с интересом спросила:
— Все?
— Все, леди, — если не прислушиваться к ментальному звучанию и не услышишь эти чуть заметные насмешливые нотки. А еще… сердитые. Но не на меня, а… хм. — Вы готовы?
— Да, лорд Илуватарион, я готова.
— Что, даже в зеркало не взглянете? — по моему, кто-то ищет повод задержаться тут подольше, или мне только кажется?
— Я вам полностью доверяю, лорд Илуватарион. Идемте?