28 глава
Вы знаете, чем заканчивается выбор нарядов, если в нем участвует здоровый половозрелый мужчина? Вот и я теперь знаю… не то чтобы я была невежественна в этом вопросе, просто подзабыла.
Аукнулся мне вчерашний расслабляющий массаж.
Виланда хватило ровно на одно платье. Как только я разделась, чтобы примерить второе… он очень осторожно его забрал, отбросил в сторону, провел пальцами по моему плечу и спине, а другой приобнял, притянул к себе… поцеловал. При этом одна рука коварно сползла чуть ниже и проникла под трусики, а другая в это время прокралась по спине вверх. Вот что значит трехсотлетний опыт. Крючки на лифчике расстегнул двумя пальцами за две секунды. Да я сама с ними вожусь дольше!
Именно в этот момент, когда тонкий кружевной бюстик упал на пол, все мои мысли испарились. Потому что невозможно о чем-то думать, когда мужские ладони жарко скользят по твоему телу, словно невзначай вытворяя такое, от чего перехватывает дыхание, и в глазах начинает двоиться…
Как я оказалась прижата к стене и зацелована — сама не заметила. Впрочем, я ни капли не возражала, поскольку сама лихорадочно цеплялась за широкие плечи Виланда и отвечала на поцелуи так, что стонали мы уже вдвоем. А ощущение прохладного камня за спиной очень скоро сменилось мягкостью пушистого покрывала на кровати.
Когда я обнаружила, что на мне нет ни лоскутка, а мой мужчина все еще в халате и даже в тех самых, чтоб их, пижамных штанах, я, кажется, зарычала. Шальное сумасшедшее возбуждение в его глазах вспыхнуло ярче. Резко сдернув с себя халат, он отбросил его куда-то в сторону.
Я вопреки только что выраженному недовольству даже вздохнула — прохладное скользящее прикосновение шелка было возбуждающе-приятно. Мне ответили понимающей усмешкой, но при этом штаны как будто сами собой отправились вслед за халатом.
А дальше все произошло быстро, сумбурно и невероятно остро…
Виланд с рыком подмял меня под себя и вошел, так резко, что я вскрикнула.
Глядя друг другу в глаза, словно боясь потерять этот взгляд, мы одинаково яростно двигались навстречу друг другу. Я целовала его нежно и жадно, скользила губами по четко очерченным скулам, не обращая внимания на жесткую, колкую щетину. Все равно я уже вся горела. Тело податливо плавилось под его руками, светилось ровным пламенем уютного походного костра и тут же вспыхивало бешеным лесным пожаром в ответ на любое его движение.
Не знаю, как он угадал… ментальная магия — это последнее, о чем я сейчас могла думать. Но когда огненный смерч вырвался на волю и скрутил меня невероятно сладкой болью, мы кричали вдвоем… вместе. И я чувствовала этот раскаленный шквал не только своим телом… но и каждый оттенок его удовольствия отдавался во мне, словно эхо. Я пила его оргазм, как свой, и дарила ему все до единого свои ощущения.
— Дина-а-а… — выдохнул он, вжимаясь в меня, стискивая в объятиях так, словно хотел растворить нас друг в друге.
Я расслабленно откинулась на подушку, но потом, с довольным смешком, снова потянулась к нему, чтобы слизнуть выступившие над его верхней губой капельки пота.
Какое-то время мы просто лежали в обнимку, забыв обо всем. Сытый кошак, в смысле Повелитель, лениво потягивался и излучал в пространство волны полного удовлетворения жизнью, с оттенком естественного мужского самодовольства. Правда, потом в его радостное настроение примешались нотки смущения, когда он увидел мои распухшие губы, покрасневшую кожу на лице, шее и груди — везде, где отметилась его весьма колючая щетина — и выловил из моих мыслей некоторое слегка болезненное неудобство там, где этот завоеватель “врывался” без предупреждения.
Ровно через полминуты нежных поглаживаний и сосредоточенного сопения я была здорова и бодра, как весенний дубок. И, что еще интереснее, даже не ощущала необходимости быстренько ускакать в душ. Магия… однако.
— Заниматься с тобой сексом не только приятно, но и для здоровья полезно, — шутливо похвалила я довольного Повелителя и благодарно поцеловала его в уголок губ.
Похоже, потребность изъясняться вслух у мужчин легко блокируется любым другим достаточно сильным чувством. Виланд в исключения из этого правила никак не попадал, поскольку его благодушие явно не нуждалось в словесном подтверждении. Молчаливый и довольный, как слон, Повелитель перерыл весь мой шкаф, повыкидывал оттуда кучу тряпок и, наконец, удовлетворился легким голубым платьем, больше похожим на греческую тунику до пола.
Вручив мне сие одеяние, он небрежным взмахом руки навел порядок в комнате, — тряпочки с пола дисциплинированно попрыгали обратно в шкаф, покрывало на нашем лежбище само собой расправилось и распушилось, а легкий сквознячок с запахом ромашки довершил дело. Уничтожил, так сказать, все следы преступления.
И только после этого товарищ Властелин вспомнил о собственных штанах и халате. А я что, я ничего… и не подумала напоминать. Когда еще мне покажут такое увлекательное представление — голый Властелин с отличной фигурой и женский платяной шкаф! А какая у него… мммм… задница!
Виланд, как всегда, непритворно развеселился, слушая мои мысли на тему мужского стриптиза, радостно поймал меня в охапку, сминая только что надетое платье, и с минуту гипнотизировал заправленную кровать, сосредоточенно перебирая в голове варианты — один лучше другого. Но потом вздохнул — чувство Повелительского долга взяло верх над Повелительскими желаниями. Меня поцеловали и аккуратно поставили туда, откуда взяли.
— Что ж, теперь осталась прическа и… у тебя есть украшения?
— Понятия не имею, — я легкомысленно пожала плечами. — Но можно посмотреть… была там какая-то коробка в вещах.
Он так заметно озадачился, что я не удержала улыбку. Но кивнула, когда мне все же предложили:
— Давай, посмотрим, что у тебя прячется в ларце с приданым.
Копаясь в шкафу, я все еще ощущала его удивление, поэтому решила кое-что объяснить:
— Никогда не любила побрякушки. Если они по-настоящему дорогие, то приходится все время напрягаться, чтобы не потерять. Если дешевые — то обычно не очень качественные и неудобные. Представь, вот у нас самый волнительный момент близости, и тут расстегнулась какая-нибудь дурацкая брошка. Или мне в бок вопьется, или тебе, в любом случае будет “весело” обоим.
Под эти объяснения, наконец, нашлась чертова шкатулка, и я отнесла ее на кровать. Но любоваться содержимым не спешила — меня посетила одна странная и не очень приятная мысль.
— Слушай… я в нее даже не заглядывала, и… — я постаралась как можно точнее сформулировать свои сомнения: — Гитара тоже была прислана из дома.
Виланд молча забрал у меня коробку, встал, подошел к двери, приоткрыл и крикнул вниз:
— Ил, Рем, давайте сюда. Платье мы выбрали.
После этого уселся и начал перебирать украшения, внимательно, словно проверял каждое. А когда в дверях показался Илуватор, они быстро и явно привычно обменялись парой ментальных инфопакетов, и уже вдвоем сосредоточились на моем “приданом”.
Оставшийся временно не у дел второй советник подогнул все восемь ног, устраиваясь на коврике, и сделал мне комплимент:
— Чудесно выглядите, леди Диндэниэль. Сразу чувствуется эльфийская кровь…
— Спасибо, — вежливость прежде всего, хотя мне и хотелось поинтересоваться, какая связь между моим внешним видом и эльфийской кровью.
В смысле — породистая лошадка, сразу видно? Хотя чего это я… вредничаю? Наверное, нервы. Вдруг в коробке вражеское “чего-то там” затаилось и как выскочит! Мне прошлого раза хватило за глаза и уши.
— Вроде бы ничего опасного, но из приличных украшений нет ни одного полного комплекта. Отдельно ожерелье, отдельно серьги и отдельно — три кольца. А остальное — позолоченное серебро. Вас собирал очень экономный родственник, — резюмировал осмотр гебешник.
Я хмыкнула, вспомнив высокую леди, и пожала плечами. Жадность эльфийской грымзы волновала меня в последнюю очередь.
Виланд кивнул моим мыслям, и внимательно посмотрел на Илуватора, крутившего в руках ожерелье, очень красивое, явно эльфийское, судя по тонкой работе и растительным мотивам в обрамлении темно-лиловых полупрозрачных камней.
Маскирующийся безопасник едва заметно скривился, а потом снял с пальца и протянул Виланду кольцо с таким же камнем. Старательно при этом игнорируя мое присутствие. Властелин покрутил перстень в руках, фыркнул, прочитав изящную эльфийскую вязь на внутренней стороне ободка, и самолично взялся наряжать меня в эти драгоценные красоты.
Не знаю, то ли он над эльфом специально издевался, то ли решил, что мне так будет приятнее… не понять, потому как паразитская… в смысле Повелительская морда поднял ментальные щиты и закрылся. Но и кольцо, и ожерелье на меня надевали медленно, церемонно и чуть ли не следуя какому-то неведомому ритуалу.
Судя по тому, как ментально скрючило первого заместителя, и почти незаметно дернулся краешек губ в злодейском оскале, над ним-таки откровенно поглумились. Второй зам обстановку обострять не стал, не хихикал и не косился, просто хмыкнул, вполне дружелюбно.
— Что ж, это будет довольно забавно, — улыбнулся Виланд, целуя мои пальцы и одновременно поглаживая кольцо, которое на глазах уменьшилось до нужного размера.
Илуватор встал с кровати, на которой сидел, проверяя мои закрома, отодвинул плечом Виланда и предложил мне руку:
— Сам только переодеться не забудь. Леди Оливия не оценит твоего явления на семейный обед в домашнем халате.
— Потом поделишься впечатлениями! — выдал напутственную речь Рремшшург.
— В такие моменты я даже немного жалею, что не арахнид, — процедил эльф, церемонно провожая меня к лестнице и дальше, в сад, под жизнерадостное ржание пауконавта.
— О прическе забыли! — прокричал нам вслед Виланд.
Эльф притормозил, оценивающе глянул на мою растрепанную голову и, отступив на полшага, сосредоточенно зашевелил пальцами, словно перебирая невидимые струны. Ровно в этот же момент у меня на голове зашевелились волосы. В буквальном смысле слова. Нечто тянуло, перебирало и легонько дергало за пряди, что-то там расчесывая, укладывая и переплетая. Не успела я оценить магическое парикмахерское искусство, как все закончилось, и меня снова подхватили под руку, увлекая дальше.
— Надеюсь, в вашем мире вас обучали есть в приличном обществе. И вас не смутит наличие нескольких вилок, ножей и ложек… — занудно-высокомерным тоном поинтересовался мой кавалер, когда мы уже отошли от веранды шагов на двадцать.
— Не нервничайте, господин Илуватар, — посоветовала я вполголоса, дружелюбно ему улыбнувшись. — Уроки этикета входят в программу обучения наложниц. Я умею вести себя за столом, не ем руками и, что важнее всего, совершенно не собираюсь покушаться на вашу свободу. Мир?
— Нейтралитет, — буркнул эльф, но я почувствовала, как внутри него явственно ослабла некая перетянутая струна.
Физиономия у господина безопасника при этом так и осталась каменной, а вот ментальное его звучание изменилось. Не знаю, насколько я крута, как здешний маг-мозгочтец, но, по-моему, товарищ где-то там внутри своей головы неожиданно для самого себя развеселился.
— Нейтралитет тоже подойдет, — согласно кивнула я. — У меня к вам еще один вопрос: что лучше, строить такое же зверски невозмутимое лицо, как у вас, изображая высокую леди, или вести себя нормально?
— Не уверен, оценит ли леди Оливия вашу нормальность, но выбора у нее нет. Они приехали надолго, а актерских талантов за вами не замечено. Так что будьте в меру естественной, тем более, раз вы не едите руками — я почти спокоен. Главное — реагируйте на леди Жизель лишь в рамках кратких вежливых реплик, не вступая с ней в диалог.
— Леди Жизель — это племянница Повелителя? — уточнила я на всякий случай.
— Да, — коротко и мрачно ответил Илуватор. А потом внезапно поинтересовался: — Как вы себя чувствуете? Головные боли не беспокоят?
— Нет вроде… — я немного растерялась от такой резкой смены темы, но потом мысленно пожала плечами и улыбнулась. — Кларисса сказала, что мне чрезвычайно повезло. Кто-то очень вовремя навел порядок в моей голове.
— Я не мог отказать в просьбе своему морра арргросс, — хмыкнул эльф. — Надеюсь, проблем и дальше не будет, потому что беспорядок в вашей голове был очень внушительным. Больше всего меня удивляет, почему та девушка назвала вас “темной”. Могу я вас попросить еще раз вспомнить именно этот момент?
— Прямо сейчас? Ну давайте… только хочу заметить, что меня как раз ничего не удивило. Эти маленькие дурочки уже давно шипели мне вслед про “шпионку темных”. Но Аины среди них не было… вы правы, давайте попробуем разобраться, — и я послушно вернулась мыслями в тот вечер. Брррр… но терпимо.
Самое интересное, что мы как шли по дорожкам под ручку, так и продолжали идти, теперь уже по коридорам замка. Хотя товарища следователя явственно накрыло какой-то ментальной заморочкой
— Значит, вас считали “шпионкой темных”? — поинтересовался он на одном из поворотов, в которых я до сих пор очень плохо ориентировалась. — Конечно, убивают и за меньшее… Что ж, придется устроить массовый допрос всех светлых леди, живущих под опекой нашего морра арргросса. Видимо, на родине некоторых леди было очень плохо с…
— Правильным воспитанием детей в духе интернационализма? — подсказала я, невольно улыбаясь. Хотя, на самом деле, смешного во всем этом было исчезающе мало.
— Эм… — слегка завис блондинистый гебешник, потом едва-едва заметно дернул уголком губ, вроде как усмехнулся, считывая с меня перевод слова. — Именно! Никакой агитации за межрасовое сотрудничество. Придется вновь усилить, расширить и углубить… — произнес он очень многообещающим голосом. — Люди такие забывчивые. Всего каких-то пятьдесят лет прошло с последней общемировой зачистки… пропаганды интернационализма, — новое слово эльфу, явно, понравилось
— Вы, главное, не углубляйте совсем уж, — вздохнула я. Черт, даже в другом мире никуда не деться от политики. — А то в моей стране как-то увлеклись и “углубили” несколько миллионов человек сразу.
— Убрали всех, оставив пару сотен для сохранения вида? — заинтересованно уточнил этот недоделанный фюрер. — Была такая идея, но морра арргросс ее не одобрил. А ведь на стороне эльфов воевало гораздо больше людей, чем на стороне арахнидов. И они до сих пор тайно нас ненавидят, — я не сразу поняла, что под “нас” Илуватор имеет в виду именно арахнидов и их предводителя. Н-да, этот эльф давно определился в своих политических предпочтениях…
— К сожалению, людям даже не нужен какой-то особый повод, чтобы кого-то ненавидеть… — мне действительно стало грустно. Вот тебе, бабушка, и сказочный мир. — Я бы на вашем месте задумалась не о том, как их всех перебить, а о том, чтобы контролировать рождаемость. С медициной здесь все в порядке, значит, дети, слава богу, выживают. Но ведь им всем надо где-то жить, что-то есть, а потом тоже завести семью, — и чтобы лучше проиллюстрировать свои рассуждения, я мысленно представила картинки из когда-то виденных новостей: перенаселенные страны Африки, Индия, Бангладеш… умирающие от голода люди и их вынужденная агрессивность — это то, что невозможно забыть.
— Да Виланд только тем и занимается, что улучшает жизнь этих… — ого, разошелся, вояка. Вылил ведро ментального презрения на людей и продолжил: — Единственная раса, живущая в закрытых поселениях, это эльфы, — родичей он тоже не особо любит. И эльфийские резервации у него проходят под лозунгом громкого “одобрямс”. — Остальные, независимо от того, на чьей стороне воевали, живут как в доброй сказке, при условии соблюдения закона.
— Все люди разные… впрочем, как и эльфы, и представители любой другой расы, — закруглила я разговор, мы очень кстати подошли к нужной двери.
— Прошу вас, леди! — суровый гебешник в одно мгновение превратился в элегантного кавалера, изящно подал руку, галантно открыл дверь, величественно и плавно провел меня в большую залу к роскошно накрытому столу и торжественно произнес:
— Леди Оливия, леди Жизель, позвольте представить вам высокую леди Диндэниэль, мою будущую невесту.
Дама постарше, красивая брюнетка в темно-зеленом платье, как нельзя лучше оттеняющем ее изумрудные глаза, спокойно кивнула, глядя на меня с неким исследовательским любопытством — что за зверь и откуда выполз? А вот молоденькая девчонка, такая же зеленоглазая и кукольно-хорошенькая, едва не подпрыгнула на стуле и выдала с неприкрытым возмущением в голосе:
— Невеста? Откуда у вас, лорд Илуватарион, невеста?!
При этом на меня посмотрели как на врага народа. Понятно…
— Жизель, лорд Илуватарион уже взрослый мужчина и вполне может себе позволить такую роскошь, — по прежнему спокойно, словно бы даже чуть вальяжно пояснила леди Оливия, продолжая изучать мою скромную персону.
— Да, ты совершенно права, — в дверях появился Виланд. — Простите за опоздание, дела задержали, — он быстро прошел на свое место во главе стола и уселся. — Добрый вечер, леди Диндэниэль. Какая чудная погода, не правда ли?
— Добрый вечер, Повелитель, — я смирно опустилась на тот стул, который для меня отодвинул “жених” (вот гады, про “невесту” меня никто не предупреждал, предлагали побыть “дамой”! Впрочем, судя по глазам младшей родственницы Виланда, остановить ее можно только прямым попаданием стратегической боеголовки). — Вы как всегда правы, день был на редкость солнечным и приятным.
— Вроде бы и сейчас за окном очень солнечно, — с хитрым видом незаметно подмигнул Повелитель. Все же мужчины никогда не взрослеют.
— Действительно, день был прекрасным, дядя, пока его не испортило появление посторонних, — капризным голосом выдала сидящая напротив меня девушка.
— Не переживай, Жизель, я всегда рад видеть твою мать и даже тебя, — ага, а Властелин наш та еще язва.
Спокойненько так, доброжелательно сказал гадость и улыбнулся по-змеиному ласково. Понятно, невоспитанный ребенок за столом — это неприятно. Но так уж… а с другой стороны — не подзатыльник же ей отвешивать.
Впрочем, с физическими методами воздействия вполне справилась леди Оливия. Судя по тому, как дернулась и надулась Жизель, под столом ее либо пнули, либо ущипнули.
Интересно, что эмоциональной наполненности не чувствовалось в обеих Повелительских родственницах. При том, что я уже привыкла улавливать, а когда нужно и отсекать этот “белый шум”, оценивать собеседников только по внешним признакам было… даже забавно. Словно что-то забытое, когда-то привычное и родное вдруг неожиданно вернулось из небытия.
Все дружно сделали вид, что ничего не произошло, и первое место в этом вежливом притворстве я присудила бы товарищу эльфу. Он, вообще, спрятался за своей каменной физиономией, как за крепостной стеной, и не высовывался оттуда, даже когда ухаживал за своей “будущей невестой”, то подливая вина, то накладывая салата, о котором я едва успевала подумать.
— Ой, я вспомнила! Вы — та леди, которую перед нашим приездом выбросили из гарема? — ни с того ни с сего вдруг оживилась малолетняя хулиганка, глядя на меня с мстительным любопытством. Видимо, место, за которое ее ущипнула мать, уже перестало побаливать.
— У вас прекрасная память, леди Жизель, — похвалила я, скрывая улыбку за бокалом с вином.
— Не жалуюсь! — отреагировала девушка. — В моем возрасте с памятью обычно все прекрасно. А вам сколько лет, леди Диндэниэль?
Хороший вопрос. Понятия не имею, сколько лет было несчастной девчонке, когда она самоубилась о гарем Его Темнейшества…
— Эльфийского совершеннолетия леди уже достигла, так что может себе позволить вступить в брачный союз. Так же как и ты. Надеюсь, с тобой уже поделились новостью о том, что отсюда ты уедешь сразу к будущему мужу? — н-да, девочка играет с огнем.
Судя по тону Виланда, самое малое, что ожидает избалованную племянницу — это невозможность удобно сидеть на жестком стуле в ближайшие так… пару недель.
Можно было попробовать заступиться за паршивку, выдав что-то из разряда “какая очаровательная детская непосредственность”, но пару секунд подумав, я решила промолчать. Потому что “детскую непосредственность”, чего доброго, совсем сорвет с катушек. А наблюдать представление: “Повелитель мира свирепо воспитывает младшую родственницу”, не было ни малейшего желания. Мне и его ехидных отповедей хватало.
Мое спокойствие и нежелание реагировать на ребяческие выходки, похоже, удивили сестру Виланда. Я удостоилась гораздо более внимательного и оценивающего взгляда.
И пока младшая, судя по ее зло поблескивающим глазам, в своих фантазиях разносила тут все в клочки по закоулочкам, леди Оливия непринужденно увела беседу в другое русло:
— Попробуйте паштет из орланабуса, — светски-приветливо предложила она мне. — Его готовят только на нашей дворцовой кухне, и он заслуживает всяческих похвал.
Наверное, это экзотическое нечто действительно было эксклюзивным по самое не могу, поскольку я даже не поняла, что означает загадочное слово “орланабус” — животное или растение. То, что масса на тарелке имеет зеленоватый оттенок, еще ни о чем не говорит… но на вкус оно оказалось весьма и весьма. Что-то вроде утиного паштета с какими-то незнакомыми специями. Так что хвалила я угощение с чистой совестью.
— А почему мы раньше ничего не слышали о невесте лорда? Или она заневестилась не так давно, в связи с внезапной случайностью, после которой каждый уважающий себя мужчина обязан?..
Маленькая свинка мне даже начала нравиться в своем упорном желании выцарапать желанную игрушку из чужих рук. Смешная! Господи, неужели я когда-то была такой же?
— Ах, леди Жизель, вы почти угадали! — надеюсь, глуповато-влюбленная улыбка у меня получилась натурально. Во всяком случае, товарищу эльфу пришлось ментально сигнализировать, чтобы не пугался. — Наши чувства вспыхнули так внезапно… и так сильно, что лорд Илуватарион тут же сделал мне предложение… а я не смогла отказать! — да, дебильно-умильная физиономия получилась достоверной — дальше некуда. Я в отражении видела, — очень удобная ваза с цветами стояла посреди стола, как раз напротив моего места, и домовушки замечательно выполнили свои обязанности — ни одного пятнышка на полированных зеркальных боках.
Представление имело успех, да еще какой! Виланд, по-моему, чуть не подавился, пытаясь не заржать, как боевой конь на параде, эльф поспешно старался выкроить из каменной стены приличествующее выражение лица, леди Оливия смотрела с интересом, а маленькая вредина… ох, а если сейчас взорвется?!