21 глава
Некоторое время назад…
Виланд:
Ил притащил мне эту гитару ближе к ужину, хотя с моего позволения забрал «обследовать» рано утром. Думаю, он разобрал ее на мельчайшие крупицы и потом собрал обратно, чтобы с сожалением вернуть, признав, что это действительно только лишь музыкальный инструмент.
Обычная эльфийская гитара, ничем не примечательная, в отличие от той, что сейчас играла на ней какую-то удивительно красивую мелодию из своего мира.
Сначала я просто слушал, потом осознал, что это очень похоже на вальс. И совершенно неожиданно почему-то вспомнил, как мы отмечали нашу самую первую крупную победу… Память услужливо вытащила и позволила снова испытать ту эйфорию, когда я буквально летал… левитировал, сжимая в объятиях хрупкую и такую же светящуюся Тамишу. Увидеть, как она влюбленно-восторженно смотрела на меня, шепча: «Ты сделал это, Виланд!». Мое сердце тогда билось часто-часто, в голове было пусто-пусто, и крутилась лишь одна мысль, которую я излучал всем присутствующим: «Мы сделали это!».
Тогда мы пили и не пьянели, потому что уже были хмельными от счастья… Хотелось лишь одного — прижимать к себе любимую девушку и танцевать с ней, забыв обо всем… под дождем.
Да, шел дождь, но нам было все равно! Большая часть мира принадлежала мне, и я был готов бросить эту часть под ноги своей любимой… И кружить, кружить, глядя в ее родные карие… голубые… Да, черт побери! Голубые глаза!
Тамиша — это мое прошлое, а мое настоящее сидело напротив меня, улыбалось, склонив голову на бок, иногда встряхивая ей, чтобы откинуть с лица золотые локоны, еще влажные после нашего последнего купания. И кареглазая брюнетка в моем воспоминании растаяла, превратившись в такую же хрупкую, миниатюрную эльфийку… Диндениэль… Дина…
Мое прошлое показало мне, как легко можно уничтожить будущее. Растоптать мечты, исковеркать все планы. Нет, надо жить настоящим и не задумываться, что с нами будет потом. Какая разница? Да, у меня есть обязательства, есть долг перед арахнидами, есть Аррахшшир…
А все остальное — не важно. Дина — не предаст, а большего я от нее и не жду.
Черт побери, я хочу танцевать со своей наложницей. Надо позвать кого-то, чтобы сыграл нам…
Странно, не мог же я захмелеть от одних воспоминаний? Но в голове все плыло, мысли растекались, и магия словно утекала, смываемая дождем. Все расплывалось… Я еще более-менее осознанно посмеялся над своей наивностью. Вот ведь глупец, ничему меня жизнь не учит! Предать может любой… никому нельзя доверять, никому! И это была последняя внятная мысль…
Потом в голове словно что-то взорвалось и…
Темнота… пустота… Сколько времени прошло? Так, по крайней мере, я могу думать и прекрасно помню, кто я. Только шевелиться не могу…
Слух и зрение возвращались очень медленно. Сначала я ощутил влажную прохладу, сладковатый запах гнили и протухшей застоявшейся воды… Под ладонями была сырая земля, я ее чувствовал, но даже слегка пошевелить пальцем не получалось. Страх, что я уже никогда не смогу двигаться отогнал сразу. Тело отказывало мне уже далеко не в первый раз… Магия все залечит, просто нужно время. И магию…
Странное непривычное ощущение ментальной тишины вокруг пугало гораздо больше. Но вот я почувствовал, как оживает Аррахшшир… Легкое покалывание, разгоняющее магию по телу, как кровь по венам… И… Черт побери! Великий артефакт, а такое чувство, что магию по капле возвращает! Глаза бы еще закрыть, а то в них тоже капает… дождь. И здесь дождь?!
— О, и вы здесь, Ваше Темнейшейство?! — прямо надо мной появилось озабоченное лицо Дины. Холодные мокрые пряди ее волос прикоснулись к моей коже. Не самое приятное ощущение, от которого меня вновь окатило волной злости на свою беспомощность. Мы где-то возле болот, я лежу неподвижной обузой, рядом со мной беззащитная девушка, намокшая, напуганная… Не надо быть ментальным магом, чтобы не понять этого по одному ее взгляду и по облегченному вздоху, когда она поняла, что я жив. Жив… Но сделать ничего не могу! Черт побери, я даже встать не могу, не то что перенести нас обратно в замок. И защитить не могу… Ни от зверей, ни от людей, ни от тех, кто перенес нас сюда.
Да уж, это явно не Дина, а если и она, то перенеслись мы куда-то не в то место, на которое она рассчитывала. Иначе сейчас бы ее зубы не выстукивали гномью плясовую от холода и страха.
Даже словами не приободрить, не то что…
Эй?! Куда… Тут у меня в голове снова что-то будто взорвалось, перед глазами заплясали яркие разноцветные точки, словно мелькающие в ночи обезумевшие маленькие феи… и резкая боль рядом с сердцем, там, где хранится Аррахшшир…
Старый морра арргросс рассказывал, что именно такую безумную боль он испытывал, когда эльфы вырывали своей магией из его груди великий артефакт. Но мне повезло… Аррахшшир был по-прежнему со мной. И магией я уже наполнился… Черт!.. Как бы не захлебнуться в той магической лужице, которая плещется внутри меня!
Зато я теперь могу открыть глаза. Закрыть глаза. Снова открыть… Повернуть голову влево. Вправо…
Тут мне вспомнились ругательства, которые я не использовал уж лет сто, точно: напротив лежал Ил, в таком же плачевном состоянии, как я. Даже в худшем, потому что он мог лишь почти не моргая смотреть вверх.
Интересно, где мы? Сколько времени прошло? Кто перенес нас из замка, и кто притащил с болота?.. Сколько вопросов и все без ответа!
От философских размышлений меня отвлекли прозаическая нужда и вернувшаяся Диндениэль.
Пока она помогала мне выбраться, я воспользовался уже немного восстановившимся ментальным даром. Считывать ее мысли оказалось безумно трудно, особенно когда почти все силы, даже умственные, были задействованы, чтобы не рухнуть позорно лицом в землю.
Нет, возможно, через пару часов я смог бы справиться и самостоятельно… Доползти до ближайших кустов и отлить, стоя на коленях, или даже попытаться встать, чтобы сделать это гордо и свысока… Если бы меня не разорвало к тому времени!
Даже не знаю, злиться или смеяться над своей беспомощностью. Давно уже не испытывал ничего подобного.
Странно, но от Дины излучалось только сочувствие, никакого осуждения, никаких обвинений. Даже недовольство по поводу того, что ей приходится о нас заботиться, было какое-то… ненастоящее, уютное.
Ил, само собой, все время пытался изобразить оскорбленное достоинство, а я расслабился и даже пытался шутить, заглушая страх и волнение. Какое к черту достоинство, когда нас девчонка на себе по лесу таскает?
Вот ведь, даже сообразила, как нас спрятать, о воде позаботилась… Подозрительно, конечно. Нет, будь она действительно эльфийкой, эти знания можно было бы хоть как-то объяснить. Хотя настоящая высокая леди предпочла бы не волочить на себе двух здоровых мужиков, а аккуратно упасть в обморок на ближайшее более-менее сухое место.
Отругать эту высокую леди, которая забралась повыше, чтобы оглядеть окрестности, у меня просто сил не оказалось. А то, что она там увидела, прошибло до холодного пота…
Так, потом об этом буду думать… Сейчас нам надо выжить, вернуться в замок и выяснить, что же произошло, и кто… Кто, черт побери, нашел описание этого ритуала?! Ту книгу, в которой он был описан, я самолично сжег на костре, вместе со старым эльфийским колдуном!
Жаль, но сползать разглядеть, есть ли там алтарь, и правильно ли нанесены все знаки, у меня сейчас не получится. Да и, сама по себе, идея глупая и опасная. Может, нас там ждут? Болото, опять же, кругом…
Есть у меня подозрения, что мы чудом спаслись лишь благодаря Дине. Хорошо, что она сама иногда прокручивает у себя в голове события последних часов, тоже пытаясь понять, что же все-таки произошло. Прекрасно, что она совершенно не умеет закрываться… Именно поэтому я знаю, что она делала, думала, чувствовала… И эта ее битва с внезапно решившей сыграть свою песню гитарой тоже навевает подозрительные мысли. Эльф изучил гитару, прежде чем отдать ее мне. Гитара эльфийская. Играла эльфийка. Есть легенды о великом эльфийском артефакте, порабощающем разум и открывающем порталы. Ритуал изъятия Аррахшшира придуман и осуществлен с прошлым морра арргросс эльфийским колдуном…
Все указывает на эльфов. Как-то уж очень слишком… слишком много эльфов. Такое ощущение, что кто-то перестарался. Но ничего, разберемся!..
Когда я уже почти расслабился и поверил, что к вечеру мы вернемся в замок целыми и невредимыми, в ушах противно зазвенело поисковое заклинание. Как назойливый комар, который летает над тобой и ищет, где бы удобнее укусить. Я даже зубами заскрипел от злости — это ж надо так глупо… глупо сдохнуть. Ни магии, ни меча, ни сил, чтобы задержать врагов хоть на время… Нет, Дину они не найдут, если я выползу и отвлеку. Ни Дину, ни Ила…
Обидно, черт побери! Ведь почти спаслись. Еще немного, и магия бы вернулась ко мне полностью, а сейчас… Нет, если там совсем пустышки, есть надежда, что сумею отбиться. Конечно, боец и бегун из меня сейчас примерно такие же, как и маг, но вдруг повезет?
Нет никакого желания погибать в лесной глуши, почти без боя, не отомстив тем, кто меня сюда перенес.
Ладно… Заклинание нацелено на меня. Даже того магического мизера, что сейчас внутри, хватает, чтобы это почувствовать. Значит, надо выползать из укрытия и уходить… уводить подальше от Ила и Дины. Илуватор, когда окрепнет, сможет вернуться в замок. А я хоть и ослаб, но уже в сознании и не совсем беспомощен. Придумаю что-нибудь… Главное — продержаться, пока магия полностью не вернется, а уж потом я им устрою!..
Глупо как… Простейшее заклинание, черт побери, и плел его какой-то слабак — внутренним зрением видно дыры в этой ловчей паутине. Она пока слепо колышется неподалеку, потому что комар еще меня не обнаружил.
Что ж, пора… Целовать на прощание никого не буду. Быстро свалю, чтобы эти двое даже не поняли ничего.
Только встать я не успел, хотя уже приподнялся на локтях, стараясь не кряхтеть, как древний старик. Но внезапно Дина запела… Она пела какую-то простенькую мелодию без слов, очень напоминающую колыбельную, которую напевала мне сестра. Эльфийскую колыбельную!..
И назойливо жужжавший уже практически мне прямо в ухо комар вдруг словно подавился и… полетел куда-то прочь. А висевшая в воздухе сеть начала медленно растворяться…
Странная какая-то магия у моей эльфийки. Голосом могут очаровывать вампиры, околдовывать сирены… Но Дина ведь не голосом обманула поисковое заклинание, не голосом спасла нас, переместив не туда, где меня ждали. Не голосом, музыкой.
Бред, сказка, но… похоже, что леди Диндениэль — музыкальный маг. Если верить легендам, они изредка встречались, причем только среди светлых эльфов, но последний умер от старости еще за сотни лет до моего рождения.
Если бы только что не услышал и не увидел сам, никогда бы не поверил. Скорее заподозрил бы гитару, на которой играла Дина. Только ведь той, явно, не тысяча лет. Ну или она очень хорошо сохранилась. Черт, мне бы так выглядеть в ее возрасте!.. Хотя чему я удивляюсь? Гитара-то эльфийская.
Ушастые же до самой смерти выглядят так, словно только что первую сотню лет разменяли. А я через триста-четыреста поседею… черт побери!
Закрыв глаза, я расслабился и мысленно начал подпевать. Не знаю, какие слова были у колыбельной, которую пели в детстве Дине… Но, как ни странно, я до сих пор помнил слова той, что пели мне:
Спят дороги, спят леса,
Спит ручей и спит роса.
Дрыхнут пьяницы в корчме,
Спит эльфенок на холме.
Спит под уханье совы,
В колыбели из травы.
У подножия сосны
Видит сказочные сны.
Про зайчонка и про мышь.
Спи-усни, скорей малыш!
Спи спокойно, ведь сюда
Не дотянется беда.
Орки ходят стороной,
А дракон лежит больной.
Даже тролли — дураки
Не пойдут за грань реки.
Не пришла еще пора.
Спи, эльфенок, до утра!
(с) автор стихотворения: Ника Батхен
Где-то на последних строчках меня снова пронзила резкая внезапная боль — Аррахшшир, нежелающий еще раз насильственно расстаться со своим носителем, решил наполнить меня магией как можно скорее.
Какое-то время пришлось лежать и терпеть, даже не матерясь сквозь зубы, потому что Дина пристроила свою голову у меня на груди и, по-моему, заснула. Под ее ровное и размеренное дыхание я и сам, едва боль отступила, ненадолго задремал.
А Ил, ерзая и перекатываясь, сумел выползти наружу, чтобы размяться и восстанавливаться, хотя бы физически. Он прав — двум сильнейшим магам лучше появиться в замке не шалашиком, подпирая друг друга. Там и так сейчас паника, особенно среди арахнидов.
Спустя примерно час я почувствовал, что у меня уже хватает сил, чтобы послать зов Рремшшургу. И пока мой первый советник матерясь сквозь зубы приседал возле нашего импровизированного шалаша, я связался со вторым.
Конечно, долго беседовать на таком дальнем расстоянии мы не стали, — я еще не настолько окреп, но удерживал связь, пока Рем вычислял, где мы находимся. А потом подхватил сладко спящую Дину на руки…
Девушка даже не проснулась, пока мы пересекали портал, лишь обняла меня за шею и прижалась покрепче. Я улыбнулся, игнорируя хмурый взгляд Ила, а потом наклонился и поцеловал Дину в висок. Илуватор лишь неодобрительно хмыкнул, но промолчал. Правильно. Конкретно сейчас моя привязанность к иномирной женщине в теле эльфийской девушки была самой малой из наших проблем!..
Первым делом, оказавшись снова в замке, я распорядился насчет охраны Диндениэль и успокоил своих арахнидов. Потом начал выяснять, что именно произошло…
Сначала я допросил своих советников. Друзья — друзьями, но в текущей ситуации не до реверансов. Да они и сами все прекрасно понимали, оба. Потом был Рридфферт. Затем массовый ментальный опрос всех арахнидов, присутствующих в замке.
Когда у меня пошла кровь носом, я решил выдохнуть и попробовать упорядочить то, что уже узнал. Получалось скорбно мало и совершенно ничего не понятно. Но, к сожалению, при всем моем желании продолжать расследование дальше, человеческое тело не успевало за мощью древнего артефакта и настойчиво сигнализировало о переутомлении.
Магическое восстановление полностью закончилось, а вот для физического необходимо было нормально поесть и выспаться. Естественно, ни есть, ни спать мне не хотелось, но стучащие в голове гномики-рудокопы настойчиво намекали на то, что надо хотя бы подремать.
Пришлось довериться Илуватору, пусть это и будет ошибкой… Очередной.
Но Рремшшург не справится один, к тому же внутренней безопасностью заведовал именно Ил, и многих своих сотрудников знал только он. И… Я даже бы почти поверил в то, что он участвовал в заговоре, если бы он не оказался в лесу, вместе со мной, без магии… открытый, как младенец.
Да, он мог скрывать от меня свои действия, но все его эмоции, все чувства ко мне были как на ладони. Ненависть спрятать бы не получилось, даже в задницу — я просканировал его полностью, перед тем как позволить прикрывать мне спину, пока мы пересекали портал.
А еще меня ужасно напрягал этот слишком откровенный акцент на эльфов. Помимо всего прочего, Илуватор вспомнил легенды про магический музыкальный артефакт… Гитару, да! Гитару, черт ее побери! Артефакт-гитару, которая служит музыкальным магам, может открывать по их желанию порталы и даже очаровывать…
Гномики-рудокопы в моей голове немилосердно стучали кирками, а сердце резал на части злобный орк-маньяк. Потому что все потрясающе сходилось… Отвратительно, идеально, слишком идеально все сходилось и указывало на эльфов.
Леди Диндениэль, обследованная Илуватором и признанная условно безопасной. Ее гитара, обследованная Илуватором и признанная условно безопасной. Я, как последний идиот, увлекшийся этой леди… и сам лично вручившей ей в руки гитару. Да, черт побери, если бы даже я не сделал этого вчера, то все равно услышал бы как она играет на ежемесячном концерте, на котором каждая наложница должна была выступить и порадовать своего Повелителя или красивым танцем, или пением, или картиной, или… игрой на гитаре-артефакте, умеющим открывать порталы.
Каким чудом у Дины мог оказаться древнейший эльфийский артефакт? Это та гитара, которую она привезла с собой? Или та, которую она забрала из большого зала, а потом так смешно расстраивалась, что потеряла ее где-то в саду? Или вообще, третья, которую ей подсунул планирующий покушение Илуватор?!
Почему те, кто желал моей смерти, поторопились и не дождались концерта? Кто они?
Ил и Дина?
Все указывает именно на них, но их поведение на болоте полностью снимает с них все обвинения. Что-то изменилось и они передумали меня убивать? Что?
Зачем Дина боролась со своей гитарой? Я же видел… чувствовал… считал в ее воспоминаниях. Она именно боролась, стараясь ее перенастроить. Понимала, что происходит что-то нехорошее и пыталась нас спасти.
А Ил?.. Прошлым вечером он работал у себя в кабинете пока не пришел Рремшшург, и тогда два моих советника решили выпить перед сном. Но тут в кабинет ввалился едва стоящий на ногах Рридфферт, чьи комнаты находятся буквально рядом с моими, а значит… Значит он должен был быть уже без сознания, как все остальные арахниды в замке, потому что я уже был зачарован странной музыкой…
Черт побери, проще признать, что гитара Дины является древнейшим артефактом, чем искать еще какое-то объяснение, откуда взялась сила, способная не просто сражаться с Аррахшширом на равных, а победить… Тем более победить именно музыкой!
Но Рид, вместо того чтобы валяться в коридоре или у себя в комнате, сумел доползти и предупредить Ила и Рема. Почему? Потому что слабо был ко мне привязан?
Мой секретарь вообще слишком особенный, изначально, с рождения. Ходили слухи, что это потому, что его морра аррграу очень любила есть эльфов… Опять эльфы! Но это-то точно шутка, конечно — откуда в подземелье, где последние сотни лет прозябали арахниды, взяться эльфам?
Но если бы мой секретарь оказался таким же как все, то он не добрался бы до двух моих советников. И тогда бы Илуватор не рванул ко мне на помощь, попутно вызвав нагов, чтобы дворец не остался без охраны. И Рремшшург тоже побежал вместе с ним, обогнал и… упал без сознания в коридоре, под дверью моей спальни. А Ил успел влететь и его унесло вместе со мной. С нами…
Так, а что же случилось с гитарой?
Несмотря на слабость, я вызвал Вишала, картушшергерра нагов и, предварительно извинившись за ожидаемые неудобства, считал его… Да, черт побери, я и раньше не владел этим искусством так совершенно, как Ил, а уж сейчас, вообще, был похож на кентавра в посудной лавке. Но не Илуватора же мне просить, учитывая то, что он — подозреваемый номер один?! А арахниды вскрывают блоки так же, как я, задней лапой с размаха и об косяк…
Выяснив все, что мне нужно, я какое-то время посидел в кресле, откинув голову назад и наблюдая за мелькающими под потолком разноцветными точками. А Вишал, приложив к носу платок, тоже приходил в себя, только наклонив голову вперед. Наконец, когда нам обоим полегчало, я еще раз извинился, а наг понимающе кивнул, прежде чем выползти из кабинета.
Что ж… Пока все арахниды валялись по замку в обмороке, парни Вишала успели осмотреть мою спальню и никакого музыкального инструмента там не было. Гитара исчезла…
Конечно, был небольшой интервал, когда можно было ее выкрасть, ведь наги не обладают умением телепортироваться с места на место. Но ползают они достаточно быстро, и когда они появились, даже Рремшшург еще был без сознания. Хотя пришел в себя он одним из первых.
Арахниды, оберегающие гарем и дежурившие вокруг замка, отделались только головной болью и массовой паникой, не помешавшей им выполнять свои обязанности. Вот моим телохранителям не повезло, отдача от ментального удара буквально размазала их по стене, а не только воздействовала на мозг. Один из ребят умер еще до моего возвращения, второй продержался, чтобы отчитаться мне и получить прощение. Конечно, я не осуждал его за то, что он не выполнил свой долг и не спас меня. Так что в темные пещеры он ушел с чистой совестью. Однако в его памяти не было ничего интересного.
Вот в воспоминаниях у Вишала меня что-то царапнуло, что-то такое… требующее тщательного изучения. Надо слить в кристалл и пересмотреть попозже, когда гномики-рудокопы оставят содержимое моей головы в покое.
К сожалению, до кристаллов я не дошел, потому что вдруг ощутил ментальный призыв о помощи.
Диндениэль:
Старость — не радость, даже в молодом эльфийском теле. А может быть, я просто не приспособлена к вояжам по болоту, да еще и с двойным неходячим грузом. Так или иначе, но едва я продрала глаза, чтобы воспользоваться властелинскими удобствами, как поняла, что неплохо бы поспать еще столько же. Два раза по столько же, и вообще — у меня был стресс.
Но пока я копошилась у столика, наливая себе из высокого тонкогорлого кувшина апельсиновый сок, в покои Повелителя заглянул его секретарь.
— Повелитель велел проводить леди в гарем, как только вы проснетесь, — объявил он. — И просил вас не покидать свою комнату, пока он сам за вами не пришлет.
Н-да, вот тебе и повелительская благодарность. Домашний арест, причем до него еще надо доползти, не распугав половину гарема своей измученной мордой. А впрочем… мужик наверняка занят по уши, покушение — это вам не фунт изюма. Оно мне надо — путаться у него под ногами?
Выспаться прекрасно можно и в своей кровати.
Если бы я знала…
Носом во властелинскую подушку мне спалось прекрасно, хотя и мало. И под своим одеялом я вроде бы заснула легко и быстро, а вот потом началось…
Мне снилась какая-то неимоверная тяжесть, навалившаяся на меня, причем не было никаких связных образов, событий, ничего — только это безумное давление и ощущение того, что кто-то бегает по мне, перебирая множеством маленьких колючих лапок. Потом тяжесть стала совсем непереносимой, и появились звуки. Мелодия, забросившая нас к болоту, сменялась назойливым перезвоном того, что Виланд назвал поисковым заклинанием, и снова, и снова… пока в душной темноте не замелькали картинки, похожие на обратную перемотку кадров.
Вроде бы ничего страшного в этом быть не должно, но мне было очень плохо, гадко, словно меня выворачивали наизнанку и при этом давили, давили… а потом ударили.
Так сильно, что я закричала и от собственного крика проснулась.
Болело все и больше всего голова. С трудом оторвав ее от мокрой подушки… мокрой? Глаза превратились в узенькие щелочки, сквозь которые едва пробивался свет, я почти ничего не видела, зато чувствовала странный запах. Медный, пугающий, навязчивый.
Подушка была мокрой от крови. Кровь продолжала капать у меня из носу, а может, и из глаз — схватившись непослушными деревянными руками за лицо, я размазала ее так, что теперь было не разобрать, что именно кровоточит.
В ушах звенело, тошнило и одновременно дико хотелось пить, меня трясло так сильно, что любые попытки вызвать хотя бы домовенка были заранее обречены на провал. Выстучать сложный ритм призыва я не могла.
Надо позвать на помощь… Надо… выбраться хотя бы на террасу, чтобы меня увидел кто-нибудь.
Медленно, хватаясь окровавленными руками за стену, я доползла до выхода. Там кто-то есть… в коридоре… Я чувствую… или просто слышу шаги, легкие, девичьи. Какими бы ни были вредными соседки, они, как минимум, поднимут крик, увидев такой ужастик.
— Пресветлые! Леди? Леди Диндениэль, что с вами? Вы можете убрать паутину? Леди? Леди! Я не смогу вам помочь, я не могу войти!
Голос знакомый, и в нем испуг, жалость, сочувствие… Я помню эту девочку. Она всегда держалась в стороне от остальных, тихая и скромная, никогда не участвовала в общих посиделках девчонок. Даже в столовой держалась незаметной мышкой, быстро ела и уходила. Но со мной несколько раз заговаривала, что-то спрашивала на музыкальном занятии… Ее зовут… ее зовут… Аина…
Последним усилием воли я дотянулась до серебристой метки на дверном косяке. Ну вот, и здесь кровью все заляпала… Зато мне не дали упасть прямо у порога.
Аина оказалась неожиданно сильной девушкой. Она подхватила меня и даже вытянула в коридор, к самым перилам, прислонила к ним.
Твердое дерево довольно чувствительно впилось в поясницу… воздух… свежий… как хорошо… Только сейчас я заметила, что уже поздний вечер. А на этаже пусто — наверное, все ужинают…
— Спасибо… — просипела я и уже хотела попросить, чтобы девочка оставила меня здесь, а сама позвала кого-нибудь на помощь. Я буквально кожей ощущала идущее от нее доброжелательное сочувствие и легкий испуг.
Но сказать я не успела. Ничего не успела, даже закричать.
— Наслаждайся… темная тварь! — все те же сильные руки, пользуясь тем, что я не могу сопротивляться, подхватили меня под колени и просто перекинули мое тело через перила. Сочувствие, это проклятое сочувствие мокрой простынею облепило меня со всех сторон, сжимая, перехватывая дыхание, не давая закричать.
Вот и все… ветер рванул за полы халата, бросил волосы в лицо… Безумие полета в темноту, я знаю, чем оно кончится. Еще бы, с моего-то верхнего этажа…
Почему мне не страшно? Только обидно немного…