22 глава
Диндэниэль:
Это так банально, я тысячи раз об этом читала, но время действительно словно замедлилось, и я падаю сквозь его густой кисель плавно, будто неспешно, при этом успевая подумать о миллионе глупостей сразу.
Доннн… словно где-то далеко ударил колокол, и сознание срывается вниз с острого горного пика и несется с бешеной скоростью. Я четко чувствую момент этого срыва — сбоку и сверху на меня бросается что-то большое и темное, хватает и переворачивает мое беспомощное тело, и в стороны от него бьют тонкие темные нити, которые с треском лопаются, но при этом замедляют наше, уже общее, падение.
Я ничего не вижу, но при этом необыкновенно ясно понимаю, что происходит. Это уже не похоже на неспешные кинокадры, это яркие вспышки, вмещающие в одно мгновение целый кусочек жизни.
Он, как всегда, принес корзинку с фруктами. Он посадил младшего брата на ее ручку, на этот раз не став мучить несчастного бантиком. Они вроде бы договорились… взаимовыгодно… мухи в караульном помещении крупнее и сочнее…
Но я не пришла в свою комнату утром. И он весь день об этом помнил, хотя дисциплинированно занимался делами своего картушша. А потом была общая тревога, сильный удар из пустоты, который почувствовали все, и…
И арргросс справился. Вернулся к своему народу, успокоил, навел порядок…
Только закончив выполнять все, до единого, поручения арргросса, Ррашшард рискнул вернуться на свой наблюдательный пункт. На стене, чуть ниже и левее нужного этажа… Он почти успел…
Теперь я вижу все словно бы со стороны, объемно и четко, вижу, как он летит спиной к земле, прижимая меня к брюшку, как сам группируется в комочек, как делают это обычные, земные пауки, если их напугать или уронить. Но правильно сгруппироваться у него не получается, потому что там, где он обычно прячет более слабое человеческое тело теперь спрятана я.
А нити-паутинки все бьют по стене, цепляются за нее, но не могут удержать падения… Играют мелодию порванных струн, пока резкий удар не обрывает этот странный совместный полет последним жестким аккордом.
Кажется, я на несколько секунд или минут потеряла сознание. Хотя меня и спрятали в клетке сжатых паучьих лап, все равно с такой высоты об землю — вышло достаточно сильно, чтобы выбить из меня дух.
Но и только. Я поняла это быстро, пришла в себя — и поняла.
Завозилась, выворачиваясь из захвата. И сразу стало ясно, что кроме уже давно раскалывающейся головы ничего не пострадало. А голова… ну накапало еще немного крови на паучье брюшко… тоже мне, проблема. По сравнению с тем, в каком состоянии мой спаситель!
Он не раскроил голову о каменные плиты двора и смотрел на меня вполне осмысленно. Только из золотисто-загорелого его лицо стало серым, землистым. Даже губы посерели. Господи, неужели спину переломало? Уф… Нет… вот он слегка разогнулся и шевельнул руками… и зашипел.
Четыре паучьи лапы были неестественно вывернуты из суставов и торчали в стороны, даже на вид болезненно подергиваясь. Этими лапами он цеплялся за паутину, пытаясь затормозить падение…
— В порядке? Грау… У вас кровь. Задело? — фразы отрывистые, между ними тихие стоны, сквозь зубы, на фоне неравномерного стрекота.
Спайдермен ты мой… переломанный. Как бы мне сползти с тебя, не задев ни одну из вывернутых лап? Надо же на помощь кого-то позвать!
Попытавшись ответить, я обнаружила, что после падения у меня пострадал еще один орган. Глазки склеены и не смотрят почти — ерунда, голова болит и кружится — не смертельно. Но, ко всему прочему, я здорово прикусила кончик языка, и кровь теперь брызгала изо рта при любой попытке что-то произнести. Как есть ужастик! Тьфу!
Вот уж точно, в голове все закружилось: вслух-то говорить зачем, идиотка? Можно же ментально.
— Нормально. Пусти меня. Я позову кого-нибудь, кто тебе поможет!
Блин, напугала парня… у него глазищи и так не маленькие, а тут стали еще вдвое больше, когда он увидел, как у меня по подбородку сбегают красные струйки.
— Вам… нужнее. Легкое пробито? Младшие братья… сейчас помогут. Не двигайтесь!
— Язык прикусила, самый кончик. Не страшно, само пройдет, — и губы поплотнее сжала, сглатывая солоновато-сладкое, с металлическим привкусом. — Здесь тоже есть младшие братья? Все равно надо кого-то… покрупнее. У тебя лапы переломаны!
Внезапно меня передернуло только от одной мысли: «Если у них сочленения такие чувствительные, то какую же боль он сейчас должен испытывать!».
— Не переломаны. Вывих. Если сломать… Уже навсегда. А так — заживут.
И он попытался улыбнуться, но улыбка вышла откровенно вымученной.
— Заживут — это хорошо. Умница… спаситель мой… Чудовище восьминогое, а если бы убился?! — я неожиданно рассердилась.
В моем понимании, дети — а совсем молодого паучка иначе воспринимать не получалось — не должны кидаться вниз со стены, даже за пожилыми тетками!
С перепугу или от стресса я напрочь забыла, что пожилая тетка уже и так померла в другом мире, а здесь я — молоденькая эльфиечка.
— Своя смерть — не страшно. Чужая — больнее, — почти прошептал Ррашшард.
Н-да… не могу не согласиться. Проблема в том, что для меня как раз его смерть — чужая!
Вдруг мне показалось, что по его изувеченным ногам что-то ползет, и я вздрогнула. Но, присмотревшись, только головой покачала. Действительно — ползло. Множество младших братьев тщательно опутывали вывихнутые лапы паутиной, фиксировали плотными, даже на вид, жесткими лубками, выплетая их вокруг поврежденных сочленений.
Я засмотрелась, как они работают, и потому дикий крик, раздавшийся откуда-то сверху, вонзился в сознание неожиданно, как кинжал в спину.
Она упала совсем рядом. Темные каменные плиты встретили тонкое девичье тело сытым хрустом и отвратительным чавканьем. Я успела увидеть, как брызнуло во все стороны то, что было моей несостоявшейся убийцей, и, наконец, потеряла сознание.
Чувствуя при этом даже некоторое облегчение — все, на сегодня с меня точно хватит.
Виланд:
По замку я еще бежал на своих двоих, прислушиваясь к переговорам арахнидов и чувствуя, как внутри все замирает от страшного предчувствия. «Наложница», «охраняемая наложница», «не справился», «ушел в темные пещеры к черной морра аррграу»…. Больше всего меня беспокоило сочетание двух слов: «наложница» и «разбилась».
Да я эту наложницу приказал перевести в гарем лично Рридфферту, сразу после того, как его допросил. Дождаться, пока она проснется и сопроводить до покоев. Проследить, чтобы заперлась. Распорядиться насчет охраны. Убедиться, что все в порядке…
Покушение было совершено на меня, значит, рядом со мной сейчас находиться было опасно. Личная комната в гареме, два арахнида-охранника под дверью, аррграу Рраушшана неподалеку. Что?.. Что опять могло случиться?! Почему? Неужели она все же замешана в заговоре, и от нее попытались избавиться, как от ненужного свидетеля? Не верю… не хочу верить!
Дина искренне переживала, естественно злилась на случившееся… Она спасла нас от поискового заклинания, черт побери! Зачем ей было это делать?
Потому что с нами был Илуватор, и она боялась, что его убьют? Бред какой в голову лезет…
Или потому, что заговорщики, поджидающие нас у алтаря, вообще не были предупреждены об эльфах и убили бы их? И билась она с артефактом, чтобы перенесся только я, а она осталась бы в моей спальне? Бред! Или нет?
Ил сорвался ко мне в спальню, чтобы спасти ее?.. Они успели бы сбежать. Только зачем тогда вызывать нагов заранее? Мог бы подождать и… Нет, не сходится!.. Подозревать их можно, я уже готов всех подозревать… Но уверенно обвинять — нет.
В сад, откуда раздался ментальный зов о помощи, я уже левитировал, плюнув на свое физическое состояние. Психическое мне было дороже. Маленькие братья, кружащие вокруг, закидали меня визуально-эмоциональными картинками, одна страшнее другой. Прибывшие в сад раньше меня арахниды тоже фонили сопереживательной печалью, которую они испытывают только к своим. А еще несколько брезгливой отстраненной эмоцией, аррспошаблиз, когда рядом — смерть, но не арахнида и не того, кто был бы достоин быть арахнидом. Например, эльфийки…
Добежав, я облегченно выдохнул при виде Диндэниэль. Ее держал на руках один из воинов, толпящихся возле спускающейся по стене, с этажа на этаж открытой лестницы. А на каменных плитах, неподалеку от разбившегося тела еще одной наложницы, лежал на спине и старательно заглушал волны боли Ррашшард.
Да, я знал, что он постоянно крутится возле Дины. Но никогда бы не подумал, что он рискнет ради нее своей жизнью. Все арахниды восприняли бы ее гибель как «аррспошаблиз», но ощущали бы вину из-за того, что не выполнили свой долг по охране гарема морра арргросса. Да, они бы тоже ринулись ее спасать, ведь был строгий приказ оберегать эту наложницу.
Но для Ррашшарда, если бы Дина разбилась, это было бы «аррссмешлиз» — смерть близкого, когда страдают те, кто выжил.
А кто тогда ушел в темные пещеры?
Несмотря на слабость, приземлившись, первое, что я сделал — буквально выхватил Диндэниэль и прижал к себе. Она была живой, просто в обмороке. Все лицо было в крови, но внешних повреждений не было… Внутренние?.. Были, но излечимые. Странное ощущение, что кто-то пытался взломать ее память… Надо обследовать, обязательно. Могли остаться характерные следы… Но уже сейчас понятно, что это не Ил. Слишком грубо.
— Виланд, ты ее не удержишь! — ко мне подошел Рремшшург, прибежавший на своих восьми лапах гораздо раньше, чем я.
Сам понимаю, что не удержу… Но и доверить ее кому-то не могу.
— Успокойся. Ты всех нас считал не один раз. Покушение спланировал какой-то чужак, и мы выясним, кто это был, — он уговаривал меня, почти как ребенка. — Вил, тебе надо поспать. Мы все выясним.
— Чужак скинул сверху двух наложниц? — поинтересовался я с едва сдерживаемой злобой.
Окружающие нас арахниды тут же ментально сжались. Рем только выставил вперед ладони и снова повторил:
— Выясним. Успокойся. Надо поспать.
Краткое представление о том, что произошло, я уже получил и без него. Ко мне подбежал и отчитался один из арахнидов, обследовавших гаремный комплекс.
Один охранник без сознания, второй добровольно ушел в темные пещеры, потому что не выполнил приказа морра арргросса. Ушел после того, как скинул вниз убийцу охраняемой наложницы…
Вот ведь идиот, черт побери! Вместо того чтобы взять ее живой…
Самое странное — охранников отравили. Характерный запах вещества, опасного только для пауков, еще не выветрился окончательно. Вещества, придуманного эльфами. Что-то я окончательно перестал верить в их вину, уж очень все настойчиво сигнализирует об их участии. У меня просто начинался ментальный зуд от очередного приступа паранойи.
Ррашшард, почти сразу, как Диндэниэль оказалась у меня на руках, потерял сознание от боли. Но, правда, успел передать мне свое видение случившегося. Надо доползти до замка и слить его отчет на кристалл, чтобы проанализировать и рассмотреть внимательно — мало ли, увижу и замечу какие-то мелочи. Еще отчет Вишала… Ила, Рема, Рида…
Да, Рремшшург прав, надо отдохнуть. Только сначала перелить все на кристаллы и спрятать их в надежное место. Подальше ото всех.
Черт побери, так нельзя… Надо доверять хоть кому-то. Рем — арахнид, я его морра арргрос. Ил — эльф… Светлый эльф. Но они оба уже много раз могли меня уничтожить, если бы захотели. Ждали подходящего случая?
— Виланд, отдай ее мне. Еще немного, и тебя самого придется нести на руках.
Я посмотрел куда-то сквозь стоящего рядом Рема и, покачнувшись, мотнул отрицательно головой.
Пусть думает, что я — романтический упертый болван, мне все равно. На Дине следы магического ментального воздействия. Я не могу доверить ее никому, пока не проверю.
Но в одном мой второй советник прав — надо поторопиться обратно в замок. Пока я не упал лицом в землю, прямо перед своими подданными.
Оставив Рремшшурга и прихромавшего значительно позже меня Илуватора выяснять, что же все-таки произошло в гареме, я в сопровождении двух арахнидов вернулся к себе в спальню.
Так, Диндэниэль… у тебя все условно хорошо, так что полежи и отдохни. Сначала кристаллы. А то вдруг я потеряю сознание, пока буду выяснять, кто же так грубо пытался выпотрошить твою память.
Спальню я запер. Охранников предупредил. Советникам, уходя, тоже сказал, что буду занят. Поэтому, когда через сорок минут ко мне в дверь постучали, я напрягся. Еще не все допросы были слиты, Диндэниэль не осмотрена, а тут какая-то новая проблема?!
Окаменевшее лицо стоящего в коридоре Илуватора не предвещало ничего хорошего. Он просто протянул мне какую-то бумагу.
— Это отчет с сегодняшнего допроса прабабушки Диндэниэль, — отреагировал Ил на мою удивленно приподнятую бровь. — Я уже посетил и передопросил всю их семейку. Нужный момент я подчеркнул. Но можешь ознакомиться и со всем текстом, очень любопытно, в свете случившегося. И… — тут в голосе моего советника прозвучало что-то похожее на сочувствие. — Поспал бы ты, а?
— Закончу и посплю, — кивнул я и вновь закрылся у себя в комнате.
«Поспи»… Сто лет спокойно спали, как выяснилось. А кто-то бодрствовал и готовил заговор. И ведь почти получилось… Если бы не неучтенный фактор, лежащий без сознания у меня на кровати. Бурча про себя, я вернулся к кристаллам.
А еще через полчаса добрался и до Дины.
Первичные отпечатки того, кто наследил в ее памяти, естественно, уже рассеялись. Но это происходит в первые минут десять-двадцать после воздействия, так что я, в любом случае, ничего не нашел бы. А вот менее заметные, но более характерные сохраняются долго… очень долго. Иногда всю жизнь. Я знаю такой стиль, такую манеру, такое неаккуратное жестокое вторжение, после которого из носа идет кровь, а в голове стучат гномики-рудокопы. Я сам действую точно так же.
Можно сколько угодно подставлять эльфов, но Ил работает чисто, а тут откупоривали и перепахивали воспоминания восемь лапок. Восемь арахнидовых лапок. Причем обучался владелец этих восьми лапок у того же, у кого и я… У старого морра арргросса… Черт побери!
Выдохнув и умывшись, я уселся на пол и попытался спокойно оценить свои силы. Их было не так уж много. Восстановить повреждения у меня не получится, так что в дальнейшем у Дины будут частые мигрени, возможно, потери сознания от перенапряжения… Конечно, со временем все пройдет, лет так через пятьсот. А может, останется навсегда…
Выглянув в коридор, я поручил одному из охранников найти и привести ко мне Илуватора. А сам, упав кресло и подложив подушку под голову, начал читать отчет допроса родственницы Диндэниэль.
«О, гитара — это наша семейная реликвия. Она передается от матери к дочери уже не одно поколение. Магов у нас в семье не рождалось уже очень давно, да и в древние времена наш род славился именно музыкантами, а не магами.
Да, молодой человек. Я еще раз настойчиво повторяю, что в нашем роду никаких магов не было.
Сплетни и слухи?! Я — высокая леди… И не надо угрожать, сейчас я попробую сама припомнить.
Да, есть, легенда, что одна из женщин нашего рода была творцом заклинаний. Но я уверена, что это просто попытка оправдать ее внебрачную связь с одним из великих магов… Тем, кого сейчас не принято называть… Вы же видите, о ком я говорю? Да, именно о нем!».
И в скобках стояло имя. Имя того эльфийского старика, которого я сжег вместе со всеми его книгами.
Магов, значит, у них в роду не было?!.. Маразматичка старая. Надо же было настолько ловко вырезать из своей памяти позорящее род событие, что даже Илуватор не смог его сразу считать! При поверхностном допросе такое возможно, если мозг опрашиваемого нестабилен. Но, вроде эльфы маразмом не страдают…
— Ты хотел меня видеть? — в комнату вошел Ил.
Выглядел он, на самом деле, не лучше, чем я. А может, и хуже, мне трудно судить.
Я кивнул на Дину:
— Осмотри, скажи, что думаешь, и если сможешь исправить или хотя бы слегка скорректировать…
Ил понимающе хмыкнул и принялся сосредоточенно изучать Диндэниэль. Я же любовался огнем в камине, чтобы не отвлекать ментальным шумом и не мешать специалисту. Предатель Илуватор или нет, но в мозгах он умеет копаться лучше всех и залечивать повреждения — тоже.
— Я понимаю, что ты мне не доверяешь. Но не настолько же?! Объясни мне, что ты хотел вытащить из этой девчонки нового?
Я сначала даже не понял, к чему был этот вопрос. А потом до меня дошло…
— То есть ты считаешь, что это я ее так изувечил?
— А кто еще? — искренне удивился Ил и нахмурился, сканируя мои эмоции. — Не ты?..
— Нет, но сходство пугающее, верно?
Илуватор озадаченно посмотрел на меня и вздохнул:
— Виланд, подпиши разрешение о полном считывании всей родни Диндэниэль.
— Надеюсь, ты сделал это гораздо аккуратнее того, кто развлекся с ней самой, — пробурчал я, подписывая задним числом протянутую мне бумагу. — А теперь рассказывай, что еще узнал.
— Я-то сработал аккуратно, а вот тот, кто зачищал следы до меня, практически спалил мозг пожилой леди.
Ил протянул мне кристалл. Считывание памяти быстрее и эффективнее, но мелочи со временем стираются. Взаимодействовать с кристаллами умеют только ментальные маги. Поэтому, в основном, в ходу бумажные отчеты. Но тут Илуватор озаботился и подстраховался. Молодец.
Запись велась напрямую с той же самой пожилой эльфийки.
По крайней мере, теперь понятно, почему ее мозг оказался настолько нестабилен, что Ил не вытащил сведений о хранительнице заклинаний, загулявшей с великим магом. Конечно, возможно, Илуватор их вытащил, утаил и испортил мозг леди, скрывая улики. Я теперь ничего не могу исключать… А сейчас показывает мне эту запись и делится сведениями, чтобы снять подозрения с себя и подставить кого-то другого.
Но одно точно — никакого постороннего вмешательства во время сливания информации не было. Так что передо мной содержимое памяти родственницы Диндэниэль.
Дина в ее воспоминаниях совершенно не похожа на саму себя. То есть на ту Дину, которую я знаю. Обыкновенная, серенькая, тихая…
О, надо же! Посватанная? Такой же серенький, тихий, обыкновенный… Возможно, влюбленный, кто их там разберет? Старушка считала, что они — идеальная пара.
Так… а вот это интересно.
Кто-то пытался выкупить у обедневшего рода семейную реликвию. Вроде человек. Женщина. Брюнетка. Миниатюрная и кареглазая. Мало ли таких в мире? Черты лица скрывал платок, обмотанный вокруг головы так, что виднелись лишь глаза, форму которых было не разобрать из-за толстой яркой подводки. А голос какой-то незнакомый. И пожилой эльфийке, и мне.
Само собой, сделка не состоялась.
Зато пришло письмо с вызовом ко двору. И напуганная старушка впихнула раритет в сундук с внучкиным приданым.
Напуганная? Или загипнотизированная?
Не простая у Дины гитара… Черт побери!