Бирюзовая Зима (Карина Бартш)

Я шла по улице, высматривая булочную. Через пять минут она нашлась на другой стороне улицы. Дождавшись просвета в потоке машин, я посмотрела налево, посмотрела направо и побежала через проезжую часть. Еще сквозь витрину я заметила, что в ярко освещенном помещении с медово-коричневыми стенами полно народа. Я открыла дверь, и в ноздри сразу ударил сладкий запах выпечки. Я встала в конец очереди. Уже пробило полдень. Вероятно, в этот час я была единственным человеком, который пришел в булочную за завтраком. Но, по счастью, об этой непозволительной для студента роскоши никто не знал.

На каждого посетителя уходило не меньше минуты. Я нетерпеливо топталась в очереди. Удалось ли Элиасу умаслить Алекс, уговорил ли он ее не сердиться на нас за опоздание?

Представив себе мужчину с волосами цвета корицы и бирюзовыми глазами, я невольно улыбнулась. Я все еще не могла полностью осознать то, что произошло за последние дни. Все закрутилось так быстро. Словно я заснула в реальном мире, а проснулась в сказке.

Какая-то часть меня все еще сомневалась, все еще не верила, что это происходит наяву. Она неутомимо напоминала мне: Элиас – единственный человек, который может ранить меня так сильно, что я, возможно, никогда от этой раны не оправлюсь. Но благоразумные соображения, которые еще несколько месяцев назад звучали в моей голове громче всех остальных, теперь были едва слышны, словно шепот в завываниях ветра.

Ничто в жизни не дается с гарантией. Но если хочешь дотянуться до звезд, нет иного пути, кроме как падать и надеяться, что тебя подхватят.

– Добрый день, чего желаете?

Дружелюбный голос продавщицы вывел меня из раздумий. Через две минуты я покинула магазин с полным пакетом булочек в руке. Снова перебежав улицу, я заспешила обратно.

Я благополучно прошла метров триста, а затем – в общем, спасибо фонарному столбу, что мне не пришлось опять бежать за булочками. Я крепко схватилась за него, запнувшись о бордюр своими неуклюжими ногами. А то была бы история: Эмили пошла за булочками, а вернулась вся в ссадинах. «Ее даже в булочную отпустить нельзя», – сказал бы Элиас. И самое обидное – он был бы, черт возьми, совершенно прав.

* * *

Стараясь ступать очень аккуратно, я скоро добралась до нужного дома. Ключом открыла дверь и, оказавшись перед лестницей, по которой мне предстояло взбираться на пятый этаж, вздохнула так громко, что слышно было, наверное, даже на вершинах Гималаев. Но так как вздохами делу не поможешь, я стала подниматься наверх – ступенька за ступенькой. Оказавшись наконец на пятом этаже, я увидела, что Элиас, как и обещал, только прикрыл дверь, оставив щелочку. Но прежде чем войти в квартиру, я остановилась на площадке, уперлась руками в колени и попыталась выровнять дыхание. Из-за двери доносились голоса Алекс и Элиаса. Но я слишком запыхалась, чтобы прислушиваться к содержанию их разговора.

Через две-три минуты я пришла в себя. Выпрямившись, я сделала последние два шага к двери. Уже почти взялась за ручку, но замерла, услышав голос Элиаса.

– Да ты хоть понимаешь, сколько времени мне понадобилось, чтобы она наконец поддалась?

Я отдернула руку. Ноги словно приросли к полу.

О ком они говорят? Кто кому наконец поддался?

– Прекрасно понимаю, но и ты меня пойми, – отвечала Алекс. – Эмили для меня как сестра. Я не могу делать вид, будто ничего не знаю. Тем более когда речь идет о таких вещах! Ты же ее просто-напросто обманываешь, Элиас!

Эмили. Они говорят обо мне. Но почему моя лучшая подруга считает, что Элиас меня обманывает? В чем?

Я почувствовала ком в горле.

Медленными, механическими движениями я открыла дверь, вошла в квартиру и посмотрела направо, в гостиную. Элиас сидел на кушетке, спрятав лицо в ладонях. Перед ним у журнального столика стояла Алекс. Они меня не заметили.

– Все это дерьмо – мое личное дело! – выругался Элиас.

– На что ты надеешься? Что правда никогда не вылезет наружу? Такие вещи всегда рано или поздно вылезают, идиот!

Я почувствовал дурноту.

Элиас запустил пальцы в волосы и замер.

– Тогда по крайней мере дай мне возможность самому рассказать ей обо всем.

Происходило что-то совершенно нелепое.

Я открывала рот и снова закрывала. Только с третьей попытки у меня прорезался голос.

– Что ты хочешь сам мне рассказать? – осведомилась я.

Оба вздрогнули и повернулись ко мне.

– Эмили... – пролепетала Алекс.

Элиас смотрел на меня.

– Дорогая... – наконец проговорил он тихо, встал и направился ко мне – сперва медленно, затем быстрее. Подошел и крепко обнял.

Но это объятие было совсем иным, нежели объятия последних дней. Я не могла откликнуться на него, стояла, словно оцепенев.

– Элиас, – пробормотала я, – что имеет в виду Алекс, когда говорит, что ты меня обманываешь?

Он зарылся лицом в мои волосы. Я чувствовала, что у него напряжена каждая мышца.

Обманываешь. Это может значить все, что угодно. Тысячу совершенно разных вещей. Ясно одно – это не к добру.

Элиас не отвечал.

– Ты слышал, что я сказала, Элиас? – спросила я уже более напористо. – Объясни мне, что Алекс имеет в виду.

Но вместо объяснения он только крепче прижал меня к себе. Я чувствовала себя словно в корсете, который все затягивают и затягивают, хотя мне уже нечем дышать. Сердце колотилось бешено.

– Элиас! – крикнула я.

– Я... я совершил ошибку. Глупую, дурацкую ошибку, – наконец проговорил он.

– Что значит – совершил ошибку? – переспросила я. – Какую такую ошибку?

В груди зрело горькое чувство. Почему он медлит? Что, черт побери, он натворил?

– Отвечай, Элиас, черт бы тебя побрал! – Я попыталась высвободиться из его объятий, хотела его оттолкнуть. Но чем сильнее я сопротивлялась, тем крепче становилась его хватка. Напрягши все силы, я уперлась руками ему в грудь и все-таки отпихнула его.

Он стоял и смотрел на меня округлившимися глазами.

– Эмили, – проговорил он, – я все тебе объясню. Пожалуйста, присядь. И не пытайся сбежать.

– Я не хочу садиться! Я хочу знать, что ты натворил!

– Эмили, я не могу вот так, впопыхах, все рассказать. Пожалуйста, заклинаю тебя – давай поговорим спокойно.

Он шагнул ко мне, я отшатнулась.

– Элиас, скажи мне сию секунду, что означает «обманываешь»!

Он потер лицо руками.

Похоже, меня ожидало что-то плохое. Что-то очень плохое.

– Ладно, – сказал он. – Как хочешь... Но пожалуйста, хотя бы успокойся немного, Эмили.

– Я не успокоюсь! – крикнула я ему в лицо. Я готова была вот-вот сорваться.

Элиас сделал глубокий вдох.

– То, что я тебе сейчас скажу, Эмили... Я сожалею об этом. Но умоляю: дай мне шанс все объяснить.

В груди щемило все сильнее, я дрожала.

– Посмотрим, – сказала я срывающимся голосом.

Элиас прикрыл глаза. Раз вдох, два вдох, три вдох. Открыл глаза и посмотрел на меня.

– Эмили, – сказал он и сделал паузу. – Все это время ты переписывалась со мной.

Его слова отдались в моей голове, но их смысла я не поняла.

Я нахмурилась.

– О чем ты?

Он ответил, помедлив:

– Письма по электронной почте. Это был я... Лука – это я.

Я хмурилась все больше и больше. Что он несет? Что ему до моей личной переписки? И с какой стати он утверждает, будто он и есть Лука? Бред. Чушь какая-то.

– Элиас, сейчас самое время для шуток!

Конечно же, он шутит. Шутит, и больше ничего. Иначе... но это и представить себе невозможно.

Он посмотрел мне в глаза. Взгляд его был абсолютно серьезен, и меня словно окатило холодной водой.

– Я бы очень хотел, чтобы это была шутка, но, к сожалению, я не шучу.

Я смотрела на него, раскрыв рот.

Некоторое время в моей голове царила тишина. Словно меня ударили доской по лбу и удар оказался таким сильным, что парализовал все мои мысли.

– С-с-секундочку, Элиас, – заикалась я и трясла головой. – Ты... ты пытаешься уверить меня, будто ты и есть Лука?

Элиас опустил голову.

– Нет никакого Луки. Нет и никогда не было. Его просто не существует. Я придумал его через несколько недель после того, как мы снова встретились.

Я все таращилась на него.

Я мучительно пыталась вспомнить, когда же все это началось. Первое письмо пришло вскоре после того, как к Элиасу переехала Алекс. От силы через месяц.

Примерно в то самое время, когда мы с Элиасом перестали игнорировать друг друга и он начал подкатывать ко мне.

У меня пересохло во рту.

Этого не может быть.

Нет.

Просто совпадение.

Да, точно – совпадение.

Тысячи воспоминаний разом пронеслись в моей голове – воспоминаний о написанных строках, об откровенных разговорах. Об интимных подробностях моей жизни, которые я доверила Луке.

Которые я доверила Элиасу...

Я качала головой. Качала и качала.

Этого не может быть. Элиас не способен на такую низость – или способен?.. На протяжении нескольких месяцев заговаривать мне зубы, провоцировать на доверительные беседы – и так безбожно одурачить? Нет, Элиас так бы не поступил.

К тому же ведь это совершенно разные люди! Элиас – открытый, уверенный в себе, любитель провокаций. Лука – сдержанный и чувствительный. Ни малейшего сходства.

Книги По, лежавшие у него на столе...

Я похолодела, и одновременно мне стало жарко.

Музыкальный вкус...

«Бойцовский клуб»...

«По-настоящему я влюблялся дважды. Такие же драматические истории, как у тебя. Первая любовь не ответила на мои чувства, а со второй все вышло еще грустнее: мы встречались восемь месяцев, и вдруг выяснилось, что она завела роман с моим тогдашним – теперь уже, конечно, бывшим – лучшим другом».

Лука.

«Но ведь вы с Кевином так близко дружили?»

«Дружили, было дело. До того самого дня, когда он решил переспать с моей подружкой».

Элиас.

Меня замутило, пальцы словно онемели.

Какая же я идиотка.

Почему я не замечала этих совпадений?

«Да ты хоть понимаешь, сколько времени мне понадобилось, чтобы она наконец поддалась?» – гремели в голове его недавние слова, которые я услышала из-за двери.

Это был расчет.

Чистейшей воды расчет.

Посредством электронной переписки Элиас узнавал, чем и как я живу. Выяснял, что я за человек, чтобы понять, как вести себя со мной. Подлейшим образом шпионил за мной, добывал нужные сведения. Сведения, которые помогли ему окрутить меня.

Какая же я дура.

Все это – только притворство.

Ложь.

Игра.

Фальшивка.

Я чувствовала себя так, словно земля уходит из-под ног, а мне даже ухватиться не за что. Счастье, наполнявшее меня в последние дни, испарилось без следа. Моя маленькая сказка на глазах разбилась и превратилась в груду обломков.

Пакет с булочками выскользнул из пальцев и упал на пол с тихим шорохом, который донесся до меня будто из далекого далека.

Живот сводило, мне было дурно. В голове – глухая пустота. А затем в груди появилось чувство, которое однажды я уже испытывала.

Семь лет назад.

Словно я вновь шестнадцатилетняя девчонка, стоящая перед Элиасом в школьном дворе.

Точно такое же чувство, как тогда.

С той только разницей, что теперь-то я должна была оказаться умнее.

Ну почему...

Почему он так поступил со мной?

Почему он так легко идет по головам?

Что я ему сделала?

– Эмили? – позвал Элиас.

Я моргнула. Реальность постепенно проступила снова. Долго я смотрела Элиасу в глаза.

– Скажи мне, что это неправда, – прошептала я.

Но вместо того чтобы подарить мне последнюю крохотную надежду, он опустил глаза.

Я разглядывала его лицо. Лицо, которое я гладила всего час назад. Лицо, казавшееся мне таким мягким.

На самом деле оно должно быть острым, угловатым. Тронешь – порежешься.

Почему внешность людей совершенно не отражает их внутренних качеств?

Почему снаружи не видно внутреннее уродство?

Ничто не обманывает нас безжалостнее, чем собственные глаза.

– Почему?.. – прошептала я.

Он передернул плечами и отвернулся.

– Потому что я скотина, – ответил он.

Вот это-то я как раз знала. Всегда знала. Но любовь так ослепила меня, что я ничего вокруг не замечала. Я чувствовала себя униженной. Разбитой. Опозоренной. Чувствовала себя ничтожной, как мышка, и, как мышка, больше всего на свете хотела забиться в какую-нибудь безопасную щель.

– Мне очень жаль, Эмили, – сказал он.

Я едва не расхохоталась, но в конце концов только презрительно фыркнула.

– Ты ужасный лжец, Элиас.

– Нет, Эмили, – возразил он. – Сначала, пожалуйста, выслушай меня, а потом можешь...

– Молчи! – оборвала его я.

Сколько в человеке может быть наглости?

Как я могла быть так глупа, чтобы довериться ему хоть в чем-то, хоть чуть-чуть?

Я вздрогнула, когда рядом внезапно возникла Алекс и положила руку мне на плечо.

– Эмили, ты злишься, и ты совершенно права. Я прекрасно тебя понимаю. Но все-таки, наверное, тебе стоит выслушать, что он хочет сказать.

– Давно ты узнала? – холодно спросила я.

– Недавно, – ответила она. – Только сегодня.

– Спасибо, что хотела сразу рассказать мне обо всем. Я это очень ценю, Алекс.

– Ну да, я... – Она запнулась и взглянула на Элиаса. Я проследила за ее взглядом. И чем дольше смотрела на него, тем сильнее становилось чувство, что я задыхаюсь. Казалось, даже стены сдвигаются вокруг меня.

– Поздравляю, Элиас, – сказала я. – Тебе все удалось как нельзя лучше. Я попалась на удочку.

Голос изменил мне. Мне хотелось только одного: уйти. Прочь отсюда. Как можно дальше. Я отвернулась от Элиаса и попрощалась с Алекс.

– Нет, Эмили, подожди! – воскликнул он, но я проигнорировала этот призыв и вышла вон.

Едва переступив порог квартиры и закрыв за собой дверь, я бросилась бежать. Этаж за этажом, я бегом спускалась по лестнице моей жизни. Дальше и дальше, навстречу свежему воздуху. Я прыгала со ступеньки на ступеньку, не глядя под ноги. Навернусь – ну и пусть. В этот миг мне было все равно. Только бы выбраться наружу.

На третьем этаже до меня донесся голос. Его голос. Я слышала, как он выкрикивает мое имя, слышала шаги, которые были быстрее моих. Но я бежала дальше. Еще быстрее. Он не должен меня догнать.

Когда я добралась до второго этажа, шаги стали громче и ближе. Я не оборачивалась, только прибавила ходу. Как только выскочу на улицу, запрыгну в первый попавшийся автобус – не важно, куда он меня увезет.

Первый этаж. Я спрыгнула с последней ступеньки. Шаги грохотали за моей спиной. Я рванулась к двери, но прежде чем я дотянулась до нее, пальцы Элиаса сомкнулись на моем запястье.

– Пожалуйста, Эмили, постой!

– Отпусти меня сейчас же! – крикнула я, вырываясь. Кинулась было дальше, но Элиас обогнал меня, встал перед дверью и раскинул руки. Выйти на улицу было невозможно, не коснувшись его. Я остановилась и сжала кулаки.

– Когда? Когда, черт бы тебя побрал, ты собирался сказать мне правду? – спросила я.

– Я... я не знаю.

– Хочешь, угадаю? Завтра утром, после того как мы провели бы вместе ночь? – Я фыркнула. – Ты омерзительная, расчетливая тварь!

– Нет, Эмили, нет. – Он помотал головой. – Так бы я не поступил. Клянусь тебе. Я уже не раз собирался тебе все рассказать, но... не мог.

Я скрестила руки на груди.

– Разумеется, не мог! Это разрушило бы все твои планы!

Элиас потер нос и глубоко вздохнул.

– Я сознаю, что вся эта затея была огромной ошибкой. И мне нет прощения. Это было очень глупо и подло. Но пожалуйста, Эмили, поверь: мои мотивы изменились.

– Твои мотивы изменились? – растерянно переспросила я. – Так ты признаешь, что Лука понадобился тебе только для того, чтобы выведать обо мне побольше?

Он запрокинул голову.

– В некотором смысле да. Но оглядываясь назад, я понимаю – не только для этого, – ответил он. – Это не так просто сформулировать. А особенно сейчас, когда ты не даешь мне ни секунды на раздумья. Это очень сложно, и я охотно тебе все объясню – но не на бегу.

– Что ты намерен объяснять? – осведомилась я. – Ты уже все объяснил. Ты скотина и хотел меня надуть.

– Нет, Эмили, ты все упрощаешь. Я ведь уже сказал, что мои мотивы изменились.

– Ах, вот оно что, ну конечно, твои мотивы изменились – извини, забыла. – Я скептически хмыкнула. – Но если это действительно так, дорогой Элиас, тогда ты, вероятно, сможешь рассказать, почему не перестал мне писать, когда вышеупомянутые мотивы якобы изменились? Почему переписка продолжалась месяцами?

Я не сводила с него глаз. Внутри клубилась такая злость, что я готова была разорвать его на кусочки.

– Да не знаю, будь оно все проклято! – Он взлохматил волосы.

– Зато я знаю! – ответила я. – Тебе было интересно шпионить за мной! Ты не мог отказать себе в этом удовольствии! Да ты хоть приблизительно понимаешь, какое это для меня унижение?

– Эмили, милая, – пробормотал он, – не надо так, никто тебя не унизил...

– Ты мерзкий лжец!

– Я не лгал тебе. Ни в письмах, ни в жизни – по крайней мере в большинстве случаев.

Я открыла рот. Изнутри рвался истерический хохот – а как еще на это реагировать?..

– Эмили, – спокойно проговорил он, – ты мне нравишься, и это не ложь.

– С людьми, которые нравятся, так не поступают, – возразила я.

И по выражению его лица поняла, что даже ему на это нечего ответить. – Я знала, – тихо проговорила я и опустила голову. – Всегда знала. Связываться с тобой – большая ошибка.

– Пожалуйста, не говори так, Эмили. Никакая это не ошибка.

Я не ответила, упорно глядя вниз.

– Все кончено? – спросил он.

– Что кончено? Ничего и не было. Ну, поморочили друг другу голову... Пропусти меня к двери.

– Но если я не хочу?..

– А это твои проблемы. Такова жизнь. Никто не спрашивает нас, хотим мы чего-то или нет. Или ты всерьез полагаешь, что я хотела, чтобы ты водил меня за нос?

Его лицо окаменело, словно превратилось в маску.

– Я ненавижу тебя, Элиас Шварц.

Мне уже было все равно, придется дотрагиваться до него или нет. Больше ни секунды не могла я находиться в этом холле. Но, к моему удивлению, Элиас опустил руки и отошел от двери. Не глядя на него, я пронеслась мимо и в следующий миг выскочила на холодный ноябрьский воздух. Съежившись, я обхватила себя руками.

Я солгала. Ненависти к Элиасу я не испытывала. Единственный человек, которого я ненавидела, – это я сама.

* * *

Уже который час я бродила по Берлину. Ноги несли меня сами. Каждый раз, натыкаясь на автобусную остановку, я замедляла шаг. Но стоило подумать о доме, о кровати, на которой я недавно лежала с Элиасом и которая до сих пор хранила его запах, как я опускала голову и брела дальше.

В голове было глухо и пусто. Происшествия сегодняшнего дня были еще слишком свежи, чтобы их осознать, но уже слишком стары, чтобы их переживать.

Когда играешь с огнем, немудрено обжечься.

Любая мать предупреждает ребенка: не трогай плиту! Я сама для себя была такой матерью, а потом решила проигнорировать собственное предостережение и все-таки протянула руку. А теперь гадаю: как залечить ожоги?

Темнело. Я не знала, где нахожусь. Улицы казались и знакомыми, и в то же время чужими. Словно я здесь впервые, хотя бывала во всех этих местах по сто раз.

Стало холоднее. На мне были только джинсы и обычный свитерок. Не далее чем вчера ноябрьский вечер казался мне таким теплым... А теперь холод пробрал до костей, угнездился в них и, казалось, сеял внутри тьму и безнадежность.

Звякнул телефон. Я натянула рукава до самых пальцев, крепче обхватила себя руками и поплелась дальше.

* * *

Было уже поздно, когда я невесть как выбрела к общежитию. Лишь в нескольких окнах еще горел свет. Руки и ноги онемели от холода, пальцы я даже не чувствовала. Будь моя воля, я бы никогда сюда не вернулась. Но здесь мой дом. Нужно же где-то ночевать.

Я заставила себя подняться по лестнице и вынула из кармана ключ. Руки так закоченели, что я справилась с замком только с четвертой попытки. В комнате было темно и, как мне показалось, очень тепло. Но, как всюду и всегда, первое впечатление и тут оказалось обманчивым.

Я зажгла ночник и увидела на своей кровати лист бумаги.

Привет, крошка,

я сегодня ночую у Николаса.

Звонила Алекс. Просила, чтобы ты ей перезвонила.

Спокойной ночи! До завтра.

Ева.

Я отложила записку. Некоторое время смотрела на кровать – смотрела и не могла отвести взгляд. Затем пошла в ванную и закрыла дверь. Пустила воду и сунула пальцы под кран. Теплая струя окатила их – словно тысяча иголочек впились в кожу. Я держала пальцы под водой, пока боль не прошла. Через несколько минут руки из синеватых стали красными, и я почувствовала, что в них потихоньку возвращается жизнь.

Если бы все можно было так легко исправить.

Вытерев руки полотенцем, я вытащила из кармана джинсов телефон. Два пропущенных вызова и одно сообщение.

От: Алекс

Я уже несколько раз пыталась с тобой связаться. Где ты? Как ты? Не хочешь ли со мной поговорить?

Можешь звонить хоть среди ночи. В любое время, Эмили.

Я тебя люблю.

От: Эмили

Алекс, не переживай ты так. Со мной все в порядке. Я просто прошвырнулась по городу. Сейчас ложусь в постель и собираюсь спать. Увидимся на днях, ладно?

Я тоже тебя люблю. Ты настоящее сокровище. Спокойной ночи.

* * *

Засунув телефон обратно в карман, я шагнула к закрытой двери. Но перед самым порогом остановилась. Стояла не шевелясь и смотрела на дверь. Там, снаружи, меня ждет кровать. Я вернулась назад, привалилась спиной к кафельной стене и закрыла глаза. Глубоко вздохнула. Но под веками не воцарилась вожделенная тьма – я увидела нас с Элиасом, которые сегодня утром лежали на кровати рядом. Ласкали друг друга. Целовались.

Колени подкосились, и я сползла спиной по стене. Осев на пол, я обхватила руками согнутые колени и уронила на них голову. И заплакала.