Глава 91-93.
– Но, похоже, ваше высочество не подавало никаких признаков этого?
– Первая принцесса очень строга в вопросах морали. Она ни за что бы так не поступила.
– Но тогда почему?..
Хоть он и знал все, почему он такой угрюмый? Валентину хотелось схватить Рейнарда за шею и встряхнуть его.
– Если бы ее фракция обладала такой же властью и влиянием, как императрица Беатрис, она бы уже давно продвинулась вперед. Мне неприятно даже представлять, что ты женишься на принцессе.
– Значит, они опасались императрицы...
– Верно. Как тебе хорошо известно, императрица и герцог Хеддерфилд уже давно активно выступают за это.
С самого детства они преследовали Валентина и вели себя так, словно метили свою территорию, так что кто бы мог с ними справиться?
– Но ты же это сделал.
«Человек, который боролся с ними, находится прямо здесь. Передо мной стоишь ты!»
– Я другой.
Лицо Рейнарда озарила уверенная улыбка.
Он неторопливо откинулся на спинку и подлокотники кресла, высоко подняв уголки губ, и небрежно переплел пальцы. Руки лежали рядом с его красивым подбородком.
– То, что они пытались сделать, было политическим браком. Но наш брак основан на любви.
Его уверенный взгляд устремился на стопку еженедельных журналов и газет, сложенных в углу стола. Как по команде, на самом верху красовался заголовок «Их брак по любви, бла-бла-бла», как сообщил его ближайший помощник. Время было выбрано весьма...
– Ты хочешь сказать, что то, что ты сделал со мной, было романтикой?
Валентин от удивления широко раскрыл рот. Он чувствовал то же, что и человек, который оказывал на него давление, но на самом деле все было иначе.
Хотя его тонкая игра в этой ситуации раздражала, к тому времени, когда их история с браком стала достоянием общественности, Валентин уже был беременн. Решение и вывод были бы такими же.
– Конечно. Это романтика.
«Эта... эта непоколебимая уверенность». Валентину захотелось ударить Рейнарда по лбу, который теперь сиял белизной, пока тот смеялся с видом самого красивого мужчины в мире, обнажая даже зубы.
Неудивительно, что он пригласил Валентина к себе домой при их второй встрече... У него была односторонняя романтика. Если подумать, то было подозрительно, что он заранее подготовил предложение и свадьбу. Должно быть, это было связано с его уверенностью и верой.
«Всего после двух встреч?»
– Когда наши взгляды впервые встретились в Изумрудном зале...
Рейнард рассказал о том, как впервые встретил Валентина на балу. Они впервые заговорили об этом.
– Ты помнишь, что ты тогда чувствовал?
Вопрос Рейнарда живо напомнил мне о том чувстве. Этот момент был подобен удару молнии в туманной глуши...
Уверенная улыбка, которая, казалось, знала, какие чувства ты испытываешь в этот момент. И слова, полные сочувствия и понимания, что он чувствует то же самое.
– Да...
– В тот момент наши души уже были связаны, Валентин.
– Фух. – Валентин застонал. Он действительно не мог опровергнуть эти слова.
Хотя он старался не придавать этому значения, чтобы осуществить свой план, он не мог отрицать, что влюбился с первого взгляда.
Даже когда прошло время и он снова задумался об этом, ничего не изменилось.
Он выбрал его. Он не дал ему уйти и хотел, чтобы они провели ночь вместе. Более того, с самого начала их связывала только страсть, они не знали ни пола, ни статуса друг друга, ни чего-либо еще.
Рейнард встал со стула. Он опустился на колени на плюшевый ковер в вагоне и обнял Валентина за талию. Затем он осторожно приблизил лицо к слегка округлившемуся животу Валентина.
– Валентин.
– Да...
– Если ты кого-то заколдовал, возьми на себя ответственность.
Рейнард говорил, целуя живот Валентина, прикрытый одеждой. Валентин нежно провел пальцами по черным волосам Рейнарда.
«Он действительно невероятно наглый».
– Хмф.
Валентин дернул Рейнарда за волосы, которые держал в руке, в ответ на его слова о том, что нужно брать на себя ответственность после того, как ты по уши заколдовал человека. Ему показалось, что он дернул слишком сильно, но неужели у этого человека тоже стальная кожа головы?.. Он даже не издал игривого стона.
Что ж... То же самое можно сказать и о Валентине, который тоже влюбился без памяти. Валентин покачал головой, и лицо альфы уткнулось в мягкую льняную рубашку, сшитую специально для лета.
“Ты такой плохой человек...»
– Я всегда буду мужем, который уступает тебе.
– Как будто ты бы стал.
Валентин фыркнул. Это выражение было так похоже на то, как фыркнул бы граф Уиче с безразличным выражением лица, что Рейнард на мгновение вздрогнул. Ему на ум пришел образ его тестя, который одним своим видом мог вывести его из себя.
– Я правда так и сделаю. Я буду благодарен тебе всю оставшуюся жизнь за то, что ты пришел ко мне.
Внезапно всплывший в памяти образ тестя заставил альфу вести себя более учтиво. Валентин, словно богиня милосердия, опустил правую руку на склоненную голову.
– О боже.
Поза на коленях и цепляющееся поведение были абсурдными, но все же уместными.
Альфа, признавшийся в любви, отбросил свою гордость. Его статус, который всегда казался высоким и безупречным, стал ничтожным перед лицом любви. Только перед лицом Валентина.
Рейнард был самим собой, а перед Валентином он представал в образе мужа и любовника. Валентин, который слишком хорошо знал об этом несоответствии, мог только кивнуть.
Валентин приподнял подбородок грешника, молящего о пощаде. И, как всегда делал Рейнард, Валентин поцеловал его в лоб. Так милосердная привязанность и принятие снизошли на того, кто искал любви.
– У меня нет выбора.
Валентин ответил с готовностью спасти альфу, о котором знал только он. Рейнард громко рассмеялся в ответ на слова Валентина, сказанные с ухмылкой.
Смех пары эхом разносился по купе первого класса усердно мчавшегося поезда.
Вскоре поезд прибыл на границу Бланше.
Теперь им нужно было пересесть в карету и продолжить путь. Благодаря тому, что Рейнард заранее все подготовил, все прошло гладко. Именно благодаря тщательной подготовке путешествие с несколькими слугами, большим количеством багажа и даже врачом из семьи великого герцога прошло быстро и легко.
Так что причин для усталости не было. Не обращая внимания на настороженный взгляд мужа, который словно следил за каждым его шагом, Валентин схватил Рейнарда за руку и вышел из поезда.
– Поскольку это граница, у меня действительно такое чувство, будто я приехал в другую страну.
Валентин с наслаждением вдохнул воздух, который почему-то казался другим.
Хотя поездка с самого начала была немного рискованной, теперь все будет по-другому. Ясная погода, свежий воздух и муж, который ведет себя так мило, что это просто невыносимо. Все говорило о том, что начало будет удачным. Валентин напевал себе под нос и легкими шагами направлялся к подготовленной карете.
– Прямо здесь!
Валентин вскрикнул, глядя на тропинку, соединяющую сушу и остров. Они наконец добрались до места назначения. Соленый запах моря разносился по ветру. Крики чаек, шум прибоя. От всего этого сердце начинало биться чаще.
Дорога, по которой ехала их карета, была построена таким образом, чтобы можно было проехать между сушей и островом по невысокой насыпи. Это была красивая дорога, в отличие от проселочных дорог, она была в хорошем состоянии.
– Когда я был в Соренсии, я прочитал в колонке, что гранит, из которого сделана нижняя часть этой набережной, имеет уникальный яркий цвет, поэтому, когда начинается прилив, цвет гармонично сочетается с голубой морской водой. Там была такая статья.
– Понятно.
Такой сияющий взгляд он видел нечасто. Валентин был в таком воодушевлении с самого начала поездки. Увидев это, Рейнард решил, что должен наградить Шейна за то, что тот предложил это место для медового месяца. К счастью, все прошло отлично.
– С тех пор я так сильно хотел приехать сюда, ты даже не представляешь.
– Вот и хорошо.
Окно роскошного и прочного экипажа было не настолько хлипким, чтобы из него можно было выпасть, но Рейнард все равно придерживал Валентина за талию, пока тот отвечал. Увидев, как Валентин взволнованно открывает окно, высовывается и осматривает дорогу, Рейнард подумал, что в любой момент может произойти несчастный случай.
Рейнард почувствовал потенциальную опасность.
В этот момент послышался стук копыт по каменной дороге, который быстро приближался.
– А!
Рейнард быстро оттащил Валентина, который отвлекся, глядя на землю и море. Лошадь, бежавшая с противоположной стороны, едва не задела их повозку. Был прилив, поэтому все, кто направлялся на остров или с острова, пользовались этой дорогой вдоль набережной. Естественно, здесь было многолюдно.
– Уф... Чуть не попал.
– Как будто десять лет...
Рейнард что-то пробормотал, обнимая Валентина, который, казалось, был готов в любой момент радостно подпрыгнуть.
Солнце клонилось к закату.
Карета проехала по набережной и въехала на остров, постепенно поднимаясь по дороге, ведущей в гору. Валентин без умолку болтал о том, что остров оказался больше, чем он себе представлял или чем видел издалека. Внезапно карета остановилась.
– Мы прибыли.
Кучер, нанятый на месте, говорил на языке Бланше.
Рейнард первым ступил на землю и помог Валентину выбраться из кареты. Более крупное тело благополучно опустило на землю тело поменьше.
– Ух ты...
Маленький ротик, который говорил, что он с нетерпением ждет поездки, весь день не переставал восхищенно восклицать. То же самое он делал и сейчас, глядя на небольшой особняк, к которому они подъехали.
Это место, милое, как кукольный домик, представляло собой небольшой причудливый трехэтажный особняк с прудом.
Внешняя отделка из светлого камня, включая колонны, напоминающие храмовые, придавала всему зданию гладкость и блеск, как у скульптуры из белого мрамора. На самом деле, проходя через внешние ворота, они видели каменные статуи, вырезанные в форме красивой женщины, держащей кувшин с водой, что, возможно, и создавало такое впечатление.
В глаза бросилась крыша, сплетенная из деревьев, чтобы защитить от палящего солнца.
– Это и есть уникальный архитектурный стиль этого региона...? – восхищенно воскликнул Валентин, глядя на зеленые листья плюща, окутывающие особняк.
Красное сияние вечернего заката, казалось, ласкало зелень. Все, что было освещено заходящим солнцем, соблазнительно покачивалось.
– Какой красивый особняк!
– Он меньше, чем я думал.
Рейнард тоже поднял голову, чтобы осмотреть особняк снаружи, вслед за Валентином. Валентин крепко сжал руку Рейнарда, словно говоря ему, чтобы тот не высказывался без необходимости.
– Я не хочу принижать достоинства такого прекрасного места, называя его маленьким. Такая красота может быть и в миниатюре.
На самом деле это был дом, который в наше время назвали бы особняком. Они оба жили в домах размером с дворец, с несколькими зданиями и садами, похожими на национальные парки, поэтому Валентин знал, что они считают этот дом маленьким.
– Это действительно прекрасное место.
Валентину очень понравился особняк. Восхищаясь экзотическим и прекрасным внешним видом особняка, он не мог заставить себя войти внутрь и восклицал, подпрыгивая на месте. Пока он терся ногами о красивую плитку у входа, Рейнард спокойно наблюдал за мужем.
– Это свадебный подарок для тебя, Валентин.
– Что?
Валентин разинул рот от удивления.
Особняк и так лоснился от сокровищ, полученных в качестве подарков на помолвку, а теперь еще и недвижимость!..
– Тебе нравится?
– Нравится? Мне нравится!
«В прошлой жизни я был помешан на недвижимости! Действительно, недвижимое имущество, такое как земля, дома и здания, имеет огромную ценность!»
– Давай приходить сюда и отдыхать вместе, когда захочешь.
– Конечно!
Валентин ответил, цепляясь за руку Рейнарда и подпрыгивая на каблуках.
Хотя он и не знал, когда вернется, сам факт того, что он мог легко отправиться в такое прекрасное место, когда ему заблагорассудится, уже радовал его. Ему не нужно было беспокоиться и готовиться заранее, чтобы найти место, где он мог бы преклонить голову, но теперь у него было место, где он мог в любой момент спонтанно сказать: «Я пойду и вернусь!» Валентин, неожиданно ставший владельцем особняка, похожего на виллу на острове Сен-Пьер, был в восторге.
У входа слуги выстроились в очередь, чтобы поприветствовать их. Получив приветствия, Рейнард позвал молодого дворецкого.
– Пауэлл. Покажи нам нашу комнату.
– Да, милорд.
Пока они поднимались по белой лестнице с великолепной резьбой вслед за дворецким, Валентин спросил:
– Они ведь слуги великого герцогского дома, верно? Как давно они здесь?
– Около недели. Им нужно было заранее украсить особняк и навести в нем порядок.
Их спальня располагалась на третьем этаже. Как и следовало ожидать от жаркого региона, в ней было много больших окон. Чистые льняные занавески белого цвета развевались на прямоугольных рамах. Увидев, как Валентин трогает узлы на балдахине кровати с четырьмя столбиками, на которой тоже были задернуты белые занавески, Рейнард предположил:
– Уже вечер, и ты, наверное, устал. Может, отдохнешь сегодня?
– Хорошо. Давай завтра выйдем на улицу!
Словно в ожидании прибытия лорда и его супруга, ужин был готов незамедлительно.
После того как Валентин вдоволь насладился трапезой в маленькой уютной столовой, которая идеально вписывалась в интерьер особняка, и помылся в белой ванне с четырьмя ножками в форме ракушек, он почувствовал себя лучше, чем когда-либо. Это произошло еще и благодаря Рейнарду, который был с ним весь день и позволил ему получить много феромонов.
Когда он в последний раз чувствовал себя таким расслабленным, воодушевленным и в хорошем настроении? Валентин задумался об этом, вытирая мокрые волосы и закутываясь в мягкий и теплый халат.
Когда он вышел из ванной, Рейнард, ожидавший Валентина в спальне, заговорил.
– Закончил?
– Да.
Он был похож на большую собаку, которая ждет у двери, пока выйдет ее хозяин. Конечно, эта большая собака напоминала добермана, который был слишком... слишком большим и свирепым, но при этом элегантным.
– Я же сказал, что помою тебя.
– Я вежливо отказываюсь, милорд.
Валентин говорил отстраненно, как незнакомец. Он положил руку на грудь и принял максимально джентльменскую и вежливую позу отказа. От такого театрального поведения Рейнард слегка приподнял брови.
– О боже.
Он уже все повидал, пока выхаживал Валентина, нет, они даже ребенка вместе завели, так чего тут стесняться? Валентин вошел, изо всех сил отвергнув предложение помыться вместе.
Он сделал это, потому что стеснялся того, что его фигура постепенно меняется.
Валентин потуже затянул пояс, словно перед ним был вор, который собирался его обокрасть.
«Средняя продолжительность беременности составляет 280 дней. Таким образом, доминантные омеги обычно рожают примерно через 270 дней после зачатия».
Валентин вспомнил слова доктора Мэйсона, королевского врача, и прикинул в уме. Значит, если он правильно рассчитал, зачатие и имплантация произошли примерно в конце апреля... С тех пор прошло почти три месяца.
Пришло время, когда изменения в его теле стали заметны.
Он говорил не о слегка вздувшемся животе толщиной с палец. На самом деле Валентин мог почувствовать только то, что происходило у него в области талии, и визуально особой разницы не было.
Однако кое-что было отчетливо видно.
Эту часть он всегда хвалил за светло-розовый цвет...! Хотя это ничем не отличалось от жадного и непристойного замечания, замаскированного под комплимент, в любом случае цвет уже не был светло-розовым. Он стал очень насыщенным розовым, и это было заметно каждому! При воспоминании об этом у Валентина тоже покраснели щеки.
«Фух, как жарко. Нужно было умываться более прохладной водой». – Валентин слегка обмахивался веером.
Рейнард быстро подошел к Валентину, словно не в силах был смотреть, как тот хоть немного передвигает ногами, и осторожно поднял его безвольное тело.
– Я боюсь, что ты можешь поскользнуться в ванной.
– О боже, правда. Я начал ходить в два года.
Валентин похлопал Рейнарда по плечу.
Однако то, что тот не сопротивлялся и не пытался встать, уже было знакомо. Более того, он даже вцепился в плечи Валентина, чтобы ему было удобнее и надежнее.
Действительно, перед лицом постоянного повторения не стоит ничего предпринимать.
Медленно приближаясь к кровати, Рейнард сказал то, от чего Валентин не смог отказаться.
– Я сделаю тебе массаж живота.
– Не слишком ли рано для этого?
«Разве не так поступают беременные женщины, когда у них сильно округляется живот?» – Валентин наклонил голову.
– Это все равно полезно. Как насчет этого? Потирание живота и разминание бугорков наверняка снимут усталость и поднимут настроение.
Рейнард медленно и нежно прошептал это тихим голосом.
Услышав эти слова, кролик навострил уши. Услышав заманчивое предложение, Валентин, который обычно любил массаж, поспешно развязал свой халат.
«В конце концов, разве не все современные люди, страдающие от постоянной угрозы затекания шеи, любят массаж? Надо будет попросить его в конце поработать над моей поясницей».
При мысли о том, что ему наконец-то сделают массаж, у него загорелись глаза.
Увидев это, Рейнард многозначительно приподнял уголки губ.
Валентин быстро и уверенно сел на кровати. Он разорвал на себе одежду, устроившись между толстыми подушками, которые он собрал вокруг себя.
Спокойно наблюдая за происходящим и выжидая, Рейнард осторожно спросил:
– ...Тебе не кажется это немного странным?
– Почему? – невинно спросил Валентин, слегка приподняв бровь в ответ на слова Рейнарда. Он не сводил глаз с того места, где был виден его живот.
Именно так, только живот. Там был виден только живот.
Валентин был в одном нижнем белье и халате и решил, что не стоит показывать грудь, поэтому он просто разорвал халат посередине, чтобы был виден живот.
Эта круглая маленькая штучка, возвышающаяся над плотной белой тканью. Почему-то она напоминала птичье гнездо, а мило выпирающий пупок и слегка округлая форма, если смотреть на нее сверху... Или плоть, выпирающая из дырки в белом халате... Это было похоже на то, как если бы ты слегка приспустил одежду, чтобы сделать укол, и была видна только нижняя часть. Это было довольно забавно и... мило, но... Рейнард разрывался между миловидностью и абсурдностью.
– Что за...
– Да?
– Могу я спросить, зачем ты это делаешь?
От этих слов Валентин покраснел. Он был в полном замешательстве и не знал, что ответить.
– Это немного... неловко.
Не поднимая глаз, он смог произнести только эти слова.
Рейнард кивнул, словно что-то понял, и предположил:
– Тогда я выключу свет и сделаю тебе массаж сзади. Как тебе такое?
– Думаю, это было бы неплохо.
Это был хороший способ не показывать ту часть, которая была ярко-розовой.
Рейнард тут же отошел, чтобы выключить и отрегулировать несколько ламп и свечей, а затем вернулся к кровати. Стало достаточно темно, чтобы можно было разглядеть только силуэты друг друга.
«Из-за темноты, скорее всего, он ничего не увидет».
Валентин довольно улыбнулся. Хотя не было никаких гарантий, что Рейнард не обрадуется или не заулыбается, если не заметит изменившийся цвет, он почему-то был в этом уверен. Краткие мысли и уверенность только для себя... Они были вполне последовательными.
Рейнард снял с себя одежду и сел позади успокоившегося кролика. Затем он стянул с Валентина халат.
– Масло испачкает всю одежду.
Рейнард коротко ответил, глядя в глаза Валентина, который смотрел на него так, словно спрашивал, почему им обоим пришлось раздеться.
«Он что, так трепетно относится к стирке?..»
Что ж, Валентин, который писал маслом, тоже хорошо знал, что масляные краски трудно вывести. Нежный, который открыл в муже неожиданную сторону – заботу о доме, кивнул в знак согласия.
Он подумал, что это довольно убедительная причина.
– Да. Лучше раздеться.
В его больших руках было ароматное масло и крем для массажа. При виде них лицо Валентина раскраснелось. Это было неповторимое выражение предвкушения. Рейнард с удовлетворением посмотрел на милое личико своего мужа и осторожно притянул его к себе, чтобы тот прислонился к его груди. Так они оба оказались в устойчивом положении.
Рейнард правильно смешал масло и крем и втер их в кожу обеими руками. Он делал это так умело, словно где-то этому научился, и Валентин хихикнул. От тающих и смешивающихся веществ исходил тонкий аромат лаванды. Он предусмотрительно нагрел смесь до температуры тела, чтобы Валентин не испугался.
– Ax...
Наконец, когда руки стали поглаживать его слегка вздувшийся живот, из его маленького ротика вырвался довольный стон. Большие руки медленно скользили по гладкой коже.
– Он немного торчит.
– Да. В последнее время мой живот немного округлился. Думаю, ребенок хорошо растет.
– Вот и хорошо.
Рейнард прошептал что-то на ухо Валентину своим характерным низким голосом. В этом не было ничего особенного, всего одно слово в ответ, но Валентину показалось, что от его уха к щеке разлетаются пушистые семена одуванчика, щекоча его. Наверное, дело было скорее в ситуации, чем в значении слов. Когда Валентину показалось, что его уже достаточно пощекотали, он снова открыл рот.
– Теперь, когда ты помассировал мой живот, пожалуйста, помассируй и плечи.
При этом он совершенно естественно зачесывал волосы, закрывавшие заднюю часть шеи, вперед.
Рейнард с трудом сдерживал смех, который внезапно подступил к горлу. Еще минуту назад он вел себя так, будто ему было некомфортно раздеваться или делать массаж, но его отношение к происходящему резко изменилось. Услышав столь уверенную просьбу, он хотел спросить, что было бы, если бы он не снял халат.
– У тебя немного выпирают шея и плечи.
Альфа, который, казалось, никогда в жизни никого не массировал, умело разминал немногочисленные мышцы омеги и что-то говорил.
– Да... в последнее время я немного перегружен.
– Времени было слишком мало.
– Верно. За короткое время нужно было сделать так много, что я, наверное, сам того не осознавая, напрягся.
Ощущение от того, что он сжимает его с нужной силой, не слишком крепко, было приятным. Валентин медленно растаял.
Деликатные массирующие движения на задней части шеи постепенно переместились на переднюю. Руками, на которых осталось немного масла после того, как он массировал живот, Рейнард начал нежно поглаживать бока и грудь Валентина. Тело, полностью расслабившееся от приятных прикосновений, откинулось назад, устраиваясь поудобнее, и застонало: «Хаа». Он просто лежал и удобно устраивался внутри, не подозревая, что попал в пасть льва.
В этот момент горячие губы коснулись белого плеча.
Феромоны изменились.
Аромат, который говорил о теплой и нежной любви, стал густым и чарующим. Таких откровенно похотливых феромонов ждали с нетерпением.
Да, именно так он себя и чувствовал. Валентин с трудом вспоминал две последние ночи, которые были такими жаркими, что вот-вот должны были превратиться в пепел. Аромат, который стимулировал все периферические нервы в теле и пробуждал дремлющее удовольствие... Густые и терпкие феромоны.
– A-a-a...
Поскольку их кожа также находилась в непосредственном контакте, последовала немедленная реакция на сексуальные феромоны. Он почувствовал, как что-то вытекает снизу. На тех участках, которые исследовали кончики пальцев альфы, начали появляться мурашки.
В его голове и теле все пылало. Валентин неосознанно приподнялся, словно расплавленный воск. Опустившись на колени, он повернулся и положил руки на сильные плечи Рейнарда. Глаза омеги слегка покраснели.
– Рейнард.
– Да.
Шепчущие губы произнесли имя его мужа. Это был не призыв к ответу. Валентин повторил про себя имя того, кто стал его супругом. Разве это не прекрасное имя, словно он слышит его впервые? Казалось, он забыл даже то, что пытался скрыть, так рьяно защищая халат, и бормотал что-то, словно зачарованный.
Словно впервые увидев его, Валентин окинул взглядом верхнюю часть тела Рейнарда и коснулся ее руками. Плечи, к которым прикасались его ладони, были крепкими и широкими. Белые руки осторожно скользнули вниз по торсу, который был почти в два раза шире его собственных плеч. Само тело альфы, совершенное и полное жизненной силы.
У него были мускулы и текстура, которые, скорее всего, можно было бы изобразить на могучем мужчине, бросающем огромный диск в центр какого-нибудь храма. Они были упругими, эластичными, с изящными изгибами и рельефом.
В прошлые ночи у него не было времени так откровенно и детально рассматривать его тело. При виде дельтовидных мышц и трицепсов, которые тоже были четко разделены на части, у него между ног стало еще влажнее. Кожа была темнее, чем его собственная, и казалось, что она блестит... Головокружение и возбуждение достигли такого уровня, что он едва не потерял сознание.
– У тебя действительно классное тело. Оно прекрасно.
Восхищение, скрытые мотивы и вожделение смешались воедино, словно при взгляде на великолепную и совершенную скульптуру.
– Для меня большая честь получить такую похвалу от самого прекрасного создания на земле.
Рейнард неторопливо улыбнулся, приподняв уголки губ в знак признательности Валентину. Это было театральное замечание, не такое банальное, как реплики на сцене, но оно каким-то образом подходило ему, ведь он был лучше любого актера.
Самообладание взрослого, улыбка взрослого.
Валентину хотелось, чтобы это спокойное лицо выражало еще большее отчаяние. Посмотрев на неподвижное тело Рейнарда, которое он долго изучал зачарованным взглядом, Валентин опустил голову.
Когда медленно опускающаяся голова приблизилась, Рейнард открыл рот.
Как и в тот раз, когда он страстно поцеловал его, из маленького ротика резко высунулся розовый язычок. И Валентин засунул его прямо в рот, который открылся, словно приглашая его.
Как только их губы и языки соприкоснулись, Рейнард нежно обнял Валентина.
– Ax...
Казалось, что от такой жары можно расплавиться.
Нет, возможно, ему было жарко от волнения и переполнявших его чувств.
Своим маленьким язычком он провел по горячему небу альфы и потерся о его толстую плоть. Возбуждение стремительно достигло предела.
– Ммм.
– Врач сказал, что пока нельзя.
– ...Все в порядке. Я хочу это сделать...
Голова наполнилась горячими феромонами, и этот жар пробудил альфу.
Чтобы успокоить хнычущего Валентина, Рейнард протянул руку. Движение, которое ласкало его тело и усиливало возбуждение, постепенно сошло на нет. Желая ощутить это движение, Валентин продолжил целовать Рейнарда, не переставая исследовать его предплечья.
– Валентин.
– ...Да.
Когда языки и губы, которые все это время слиплись и приятно соприкасались, разъединились, Валентин ответил с угрюмым видом.
– Ляг на спину.
С этими словами Рейнард осторожно уложил Валентина на кровать.
И он сказал только одно.
Всего одну мощную и неотразимую вещь.
– Я сделаю это ртом.
Итак, их настоящая первая ночь.
Валентин не просто растаял, а превратился в бескостную куклу в руках и на губах альфы.
* * *
Смутный план Валентина усердно заниматься спортом со следующего дня был легко разрушен.
Как только тело расслабилось на кровати, оно, естественно, на следующий день потянулось к сладкому, словно наркоман, и второй день на острове Сен-Пьер был очень похож на медовый месяц.
На третий день пребывания на острове Валентин открыл глаза, как только услышал щебетание птиц, приветствующих утро.
Кровь его прошлой жизни кипела.
Непостижимое стремление двигаться вперед, к месту назначения...!
Непреклонная воля, которая не позволяла ему заканчивать путешествие, каждый час валяясь на кровати вот так!
Вдоволь насладившись завтраком, который Рейнард принес ему в постель, Валентин закончил сборы и сразу же потянул его за руку.
Благодаря настойчивым расспросам местного кучера Валентин получил представление о туристических достопримечательностях острова.
Они немедленно подготовили карету и отправились в монастырь, который был первым зданием, построенным на этом острове, и имел долгую историю. Священник, служивший по древнему обряду, не смутился из-за настойчивости иностранца и прочитал молитву, благословляющую пару и ребенка в утробе. Валентин был тронут и, выслушав молитву, толкнул Рейнарда в бок и приказал ему сделать крупное пожертвование.
После этого омега, который во время обеда в полной мере ощутил феромоны альфы, вздремнул на пару часов, а затем снова взял мужа за руку. Рейнард был озадачен. Казалось, что-то подобное произошло всего несколько часов назад...? Это был странно повторяющийся, естественный, плотный и точный график.
Расслабленный и неторопливый уклад жизни в особняке, как и подобает во время медового месяца, был нарушен. На него нахлынуло чувство дежавю, как будто он проходил летнюю стажировку. Несмотря на то, что он чувствовал себя не в своей тарелке, влюбленный мужчина с радостью позволил увлечь себя, как будто рука его мужа, слабо тянущая его за собой, обладала какой-то невероятной силой. Он покорно подчинялся, как будто не мог ни на мгновение отказаться. Это было очень похоже на поведение жениха-молодожена.
– Скоро начнется прилив.
Валентин ускорил шаг.
– Если мы пройдем еще немного, то окажемся у обрыва. С него открывается вид на бухту в форме полумесяца, которая наполняется водой. Вид на луну, наполненную водой... От этого действительно захватывает дух.
«Единственное, от чего у меня захватывает дух, это ты. Если подумать, когда ты вообще успел поболтать с шеф-поваром?» – Рейнард был поражен до глубины души непринужденной приветливостью Валентина.
Они были одеты так, что невозможно было понять, из какой они знати, в простонародной манере. Благодаря этому никто не обращал внимания на их оживленные передвижения. Поскольку это было туристическое место, где было много приезжих, люди еще меньше интересовались друг другом.
Они наблюдали за тем, как изумрудная вода поднимается во время прилива, доехали на карете до пляжа, прошлись босиком по песку и собрали ракушки. Следуя за любопытством, они также исследовали близлежащую прибрежную пещеру и вернулись в особняк незадолго до того, как солнце поднялось над их головами.
«Поскольку я не знаю, когда вернусь, я хочу насладиться всем, что хочу сделать и увидеть, прежде чем уеду».
Хотя он получил этот особняк на острове в качестве свадебного подарка, он отказался от самодовольной мысли о том, что впоследствии сможет легко приезжать и уезжать в другие страны. По крайней мере, в ближайшие три года или около того.
Валентину предстояло выполнить множество дел: проявить милосердие великого герцога, сыграть роль хозяина дома великого герцога, организовать встречу супругов из вассальных семей, а также принять участие в светских мероприятиях, которых требовала императорская семья.
Кроме того, ребенок должен был родиться не раньше следующего года. Он еще не очень хорошо представлял, что такое воспитание детей, но вряд ли смог бы путешествовать на большие расстояния с маленьким ребенком. Было очевидно, что пройдет несколько лет, прежде чем ребенок подрастет настолько, чтобы можно было совершать длительные поездки. Рейнард мог бы сказать, чтобы Валентин просто оставил ребенка и ушел, если бы услышал это, но Валентин не собирался этого делать.
В любом случае, весьма вероятно, что в ближайшие несколько лет таких неспешных поездок не предвидится.
Погруженный в эти мысли, Валентин шел так же сосредоточенно, как и всегда. Чтобы провести неделю на этом острове с пользой и без сожалений.
Рейнард, который понятия не имел, в чем дело, позволил Валентину увести себя и неожиданно для себя стал туристом, проведя в другой стране целый день.
Ему было трудно поверить в происходящее, но в глубине души он лелеял надежду.
«Завтра все будет по-другому?..»
Но этой самодовольной надежде не суждено было сбыться.
Как будто в подтверждение его слов, на следующий день расписание летних поездок осталось прежним.
На этот раз пара покинула остров и направилась вглубь материка. Валентин сказал, что хочет купить сувениры для обеих семей. Их встретила оживленная улица небольшого города, который был гораздо более развитым и густонаселенным, чем остров.
Несмотря на то, что это был небольшой провинциальный городок, Валентин быстро шел сквозь толпу людей и экипажей, сквозь шум, разнообразные запахи и дым. Конечно, одной рукой он держал мужа за руку. Рейнард чуть не расхохотался, потому что его положение и настроение были такими же, как и вчера.
– Не торопись. Никто его не отнимет.
– Нет, я присмотрел там одно вполне подходящее место.
Взгляд того, кто уже нашел цель, был напряженным. Слишком блестящим для глаз, устремленных в обычный магазин сладостей...
Наконец добравшись до места назначения, Рейнард с сомнением посмотрел на Валентина, который взялся за ручку двери старого магазина.
– Если ты виконт, то разве ты не елиэ бы более изысканные блюда, чем те, что продаются в таких местах?
Несмотря на его слова, мужчина, который пообещал повиноваться ему до конца жизни, естественно, убрал руку Валентина и первым открыл дверь, чтобы тот мог спокойно войти.
– Обычно такие места оказываются хорошими.
«Ты ничего не знаешь, не так ли?» – Валентин задрал нос и указал на старую вывеску с надписью "depuis 1753". Тот факт, что с 1753 года нашей эры здесь сохранялось что-то одно на протяжении почти 100 лет, свидетельствовал о том, что в этом месте было что-то особенное. Такое постоянство обычно служило доказательством того, что оно было удивительно вкусным. Валентин пожал плечами и вошел в дверь, которую открыл Рейнард.
«Вау... Да, это оно».