Глава 89-90.
Рейнард пристально смотрел на своего мужа, чей голос, глаза и руки дрожали, как осиновый лист, от потрясения, вызванного многочисленными статьями. В отличие от легкомысленной осины, стоявшей перед ним, он улыбался спокойно и с любовью смотрел на него. С его изогнутых губ сорвался тихий, нежный голос.
– Наверное, секретарь или адвокат герцогской семьи?
– О, не говори так, будто это чье-то чужое дело...
Валентин приложил руку ко лбу.
«Кто вообще этот инсайдер? И кто этот барон, который комментирует наш прием? Может, он какая-то важная шишка в мире вечеринок, о которой я не знаю?» – Валентин в недоумении уставился на статью с интервью, в которой произвольно оценивалось то, что приготовила виконтесса Уиче, сократив время на сон. Странное имя «барон Уиллоуби». Он никогда раньше не слышал этого имени, и как он вообще попал на прием – загадка.
И все они так быстро отреагировали. Он не ожидал, что не только газеты, но и еженедельные журналы так оперативно опубликуют новости об их свадьбе.
Неужели они оставили пустые страницы и просто напечатали статьи на следующий же день? Неужели интерес публики был настолько высок?
Хотя со дня свадьбы прошло всего несколько дней, все действовали слишком поспешно. Валентин прищелкнул языком, снова пробегая по ним взглядом.
– Я сказал им, чтобы они в какой-то степени контролировали СМИ, потому что ты говорил, что тебе это не нравится...
– Контролировали?
Он действительно сказал, что ему не нравится поднимать шумиху в статьях, но он не думал, что на него будут оказывать давление.
– Похоже, некоторые детали не были закреплены. – сказал Рейнард, поднимая журнал Melissa's Home Journal, валявшийся рядом с диваном, на котором сидел Валентин. Хотя в нем и была статья о приеме, в остальном это был женский журнал, как и следовало из названия.
«Ну, это совершенно безобидная еженедельная газета. В ней действительно публикуются рецепты, советы по уходу за садом, в частности, как сохранить атласную обувь на долгие годы... Герцогская семья, возможно, и не обратила бы на это внимания...»
На бумаге, которую Рейнард держал в руке, был нарисован их свадебный торт, о котором все говорили на приеме. Какой он детализированный, даже несмотря на все это... Кто вообще это нарисовал... О боже. Валентин вздохнул, как старушка, и аккуратно разложил разбросанные предметы.
– Не делай этого. Я позову слугу.
– Все в порядке. Это пустяки. Если ты даже не пытаешься навести порядок и не хочешь двигаться с места, то ты просто лентяй. – добавил Валентин. После помолвки он стал гораздо более воинственно настроенным. В этом и заключается разница между одиночеством и семейной жизнью. Валентин, как обычно, продемонстрировал свою усердность, несмотря на напряжение.
Как раз в тот момент, когда белые руки собирались навести порядок на том месте, где они сидели, подошел Рейнард и, естественно, взял разбросанные газеты, которые держал Валентин. Затем он сам убрал остальное в угол стола.
Непрерывно слышался стук колес поезда, идущего по рельсам.
Они уже два дня ехали на поезде. Этот роскошный вид транспорта, в котором они с комфортом расположились в первом классе, был недавно запущенным поездом железнодорожной компании, принадлежащей семье Уиче. Это было нечто особенное, предназначенное для знати или состоятельных дворян. В первом классе то тут, то там виднелась аббревиатура «GSR> – Great Southern Railway, название железнодорожной компании.
Для их медового месяца был предоставлен ультрароскошный вагон первого класса, занимавший целый состав. Это было место, похожее на небольшую гостиную в благородном доме, с дорогими коврами, устилавшими весь пол вагона. В отгороженном пространстве даже была небольшая кровать. Это была забота виконта Уиче, который любил своего сына.
– Давай я измерю тебе температуру.
Рейнард встал со своего места за столом и сел рядом с Валентином. Он нежно обнял хрупкого юношу за талию, усадил рядом с собой и положил правую руку ему на лоб.
– Хм...
Рука, лежавшая у него на лбу, оставалась там довольно долго. Было очевидно, что он никогда в жизни никому не измерял температуру. Потому что у него никогда не было никого настолько близкого, а у герцога и его сына, которые были друг для друга единственной семьей, был железный иммунитет, и они никогда не болели.
Валентин непонимающе уставился на Рейнарда, который сосредоточенно закрыл глаза и коснулся его лба. Как можно быть таким серьезным, просто измеряя температуру... Это было похоже на выражение лица человека, размышляющего над серьезным международным вопросом. А еще это было немного похоже на выражение его собственного лица, когда он беспокоился о меню на ужин... Это было так нелепо, что он не смог сдержать смех.
Большая рука несколько раз провела под его подбородком и по лбу, но выражение его лица оставалось озадаченным.
Как и заметил Валентин, Рейнард был глубоко погружен в свои мысли. Перед отъездом он явно научился у семейного врача Уичей, как приблизительно измерить температуру без термометра, но сейчас это было совершенно бесполезно. Рейнард вспомнил, что самый надежный способ, которому он научился, это приложить лбы друг к другу. Так, с прижатыми друг к другу лбами, они и провели остаток жизни.
– Пффф.
Не в силах больше сдерживаться при виде этой картины, Валентин расхохотался. Из-за того, что он внезапно расхохотался, у него изо рта брызнула слюна, словно туман, оседая на красивом лице перед ним. Рейнард на мгновение вздрогнул от брызнувшей слюны, но выражение его лица не изменилось, и он сосредоточился на измерении температуры.
– Это настоящая любовь, воистину настоящая. – пробормотал Валентин про себя, наблюдая, как Рейнард терпит это слюнявое крещение.
– Тебе есть, что сказать?
Есть вещи, которые этот человек тоже не может сделать. Большие грубые руки продолжали ощупывать его лоб и лицо, но было очевидно, что толку от этого мало.
– ...Кхм...
Рейнард откашлялся, и на его лице появилось редкое для него смущение.
– Рассказывай быстрее.
Валентин ухмыльнулся и потерся лицом о большую ладонь. Альфа с немного помятым лицом неосознанно открыл рот.
– Нет... Извини, но я правда не могу сказать.
– Я так и думал. Полагаю, мне придется достать термометр.
Он решительно произнес это и попытался встать, но Валентин удержал его.
– Все в порядке. У меня больше нет температуры.
Последние три дня у него не было температуры. Но Валентин все равно не верил в это и каждый час измерял температуру, хихикая над своим забавным мужем.
В ту ночь, после свадебной мессы и приема.
Валентин рухнул на пол, постанывая, не говоря уже о первой брачной ночи. Все потому, что он не слушал, когда Рейнард или другие члены семьи говорили, что он может идти.
Весь этот график был слишком напряженным.
И процесс спешной подготовки, длившийся почти месяц, и свадьба, которая длилась целый день.
В результате у него поднялась температура и он переутомился. Из-за чувства долга он переоценил свои силы и работал на износ, не экономя время. Валентин извинился перед Рейнардом с неизменным выражением лица, полным сожаления.
– Прости меня...
– Не говори так.
Услышав извинения, альфа помрачнел еще больше. Валентин вспомнил Рейнарда в тот вечер, когда тот потерял сознание. С встревоженным лицом он стоял у кровати Валентина, ни разу не присев.
– Ты, наверное, расстроился из-за того, что брачная ночь была испорчена...
В ту ночь, когда Валентин пошутил, слегка улыбнувшись, его лицо стало еще мрачнее. Валентин вспомнил слова, которые тот говорил, каждый час вытирая его лицо и тело теплым влажным полотенцем.
– Какое это имеет значение, когда ты болен? Почему температура не спадает, хотя ты принял лекарство? Тебе неудобно? Может, мне перевернуть тебя на другую сторону? Скажи мне, когда захочешь помыться. Я сразу же все приготовлю.
В течение двух дней подряд новоиспеченный муж, страдавший от невысокой температуры, лично ухаживал за своим супругом. Он оставался в резиденции виконта Уиче в течение четырех дней, пока Валентин полностью не выздоровел.
На самом деле Валентин переживал, что ему будет некомфортно находиться у родителей мужа и получать от них заботу, не имея возможности сразу уехать в свадебное путешествие из-за болезни. Но, видя, как Рейнард по-прежнему гордо расхаживает с высоко поднятой головой, он отбросил эти бесполезные эмоции. Этот человек, вероятно, уверенно расхаживал бы среди двенадцати богов, даже если бы внезапно оказался в храме на Олимпе. Бесстыдно разрушая восторг Диониса...
Скорее, он твердо стоял на стороне Валентина, так что потом все члены семьи чувствовали себя неловко и смущенно.
В общем, из-за лихорадки, которая началась после свадьбы, их медовый месяц пришлось отложить.
Вчера он сел в поезд, направлявшийся в место их медового месяца с Рейнардом, и чувствовал себя легко на душе.
Несмотря на то, что прошлой ночью они остановились в роскошном отеле на промежуточной станции, а сейчас просто бездельничали в поезде, муж, который уже погряз в тревогах, каждый час измерял Валентину температуру, словно смотрел на путешественника, бредущего по коварной тропе в глуши.
Несмотря на то, что он полностью восстановился, некогда напуганный альфа все еще не мог избавиться от беспокойства.
Валентин ухмыльнулся Рейнарду, который все еще держался за его лицо.
– Сейчас я действительно в порядке. Я уже говорил тебе об этом.
– Хорошо. Обязательно скажи мне, если тебе станет плохо.
– Хорошо.
Он поцеловал полное тревоги лицо.
Он был замечательным человеком. На его месте он не смог бы вести себя так гордо и в то же время спокойно. Если бы ситуация была обратной, он бы постоянно чувствовал себя неловко и ждал подсказок в герцогской резиденции. Он был неуклюжим и не умел правильно ухаживать за больными, вместо этого он просто беспокойно расхаживал.
Это была самоотверженная забота, не обращавшая внимания на взгляды, дискомфорт и усталость.
Валентин был растроган, размышляя о замечательных качествах своего новоиспеченного мужа. Рейнард, почему-то неправильно истолковав его слегка покрасневшие глаза, поспешно сказал:
– Может, нам стоило отдохнуть еще несколько дней перед отъездом.
Рейнард вздохнул и пригладил волосы Валентина.
– Что? Не может быть. Я так ждал этой поездки.
Если они уедут позже, то и без того короткий период медового месяца станет еще короче. Это было неприемлемо. Медовый месяц был тем, чего Валентин ждал от этого брака больше всего.
– Ты с нетерпением этого ждал?
– Да. Я с нетерпением ждал этого с тех пор, как узнал, куда мы отправимся.
Они направлялись на небольшой остров у западного побережья Бланша, соседней страны.
Иль-Сен-Филь. Это место было так близко к материку, что даже неловко было называть его островом. Оно становилось островом только во время прилива.
Обычно это была плоская территория в форме кекса, примыкающая к материку, но во время прилива, когда морская вода заполняла низины, она превращалась в остров. Он славился своими уникальными географическими и природными особенностями и был популярным туристическим направлением для художников.
Однако из-за географических особенностей развитие было ограничено, и прогресс шел медленно. Так что это было совсем не то роскошное туристическое место, которое обычно посещали аристократы.
В центре острова располагался исторический монастырь, а под ним причудливая деревушка с невысокими домами. Там не было нормальных отелей. Были только небольшие постоялые дворы, которыми управляли местные жители.
Рейнард купил самый роскошный особняк на этом острове.
Причина, по которой это место стало местом их медового месяца, на самом деле была проста. Все началось с подсказки его помощника, который гордился тем, что хорошо знает Валентина, основываясь на информации, которую он тайно собрал и изучил.
– Полковник. Насколько я слышал, лорд Уиче предпочитает скромные путешествия, во время которых он может общаться с обычными людьми.
Содержание тайных встреч Шейна со слугами семьи Уиче, замаскированными под не очень забавные костюмы, было потрясающим. Обычно хладнокровное лицо начальника смягчилось и заинтригованно вытянулось при упоминании его мужа.
– Неужели?
– Да. Я слышал, что он считает излишнюю аристократичность утомительной.
Это стало решающим фактором. Рейнард сразу же изменил планы на медовый месяц, и они отправились в скромное путешествие, где могли спокойно путешествовать, не раскрывая своих личностей.
Более того, когда Валентину вкратце рассказали о нескольких вариантах и попросили выбрать, куда он хочет поехать, он сразу же выбрал это место, так что подготовка прошла быстро.
– Я просто пожалел, что мы не выбрали место, до которого было бы ближе добираться.
– Что? Не может быть. Я действительно хотел поехать именно в это место.
– Хорошо, хорошо.
Валентин слегка надул губы, словно жалуясь, и удобно устроился спиной на груди и плечах Рейнарда, прижавшись к нему. Это выглядело очень естественно.
Валентин обладал естественной физической привлекательностью, свойственной тем, кого в детстве очень любили.
Как ребенок, который доверчиво бросается вперед, зная, что опекун его поймает. Всякий раз, когда Рейнард обнимал его, Валентин естественным образом расслаблялся и прижимался к нему. Он устраивался поудобнее, свернувшись калачиком на большом теле.
Рейнард улыбнулся, увидев, как тот тоже слегка меняет позу, покачивая бедрами, чтобы устроиться поудобнее. Это было так мило, что ему захотелось его укусить.
Отведя взгляд от покачивающихся бедер, Рейнард заметил деревянную шкатулку, которую Валентин аккуратно поставил на полку. Деревянный футляр с роскошными кожаными ручками и замками выглядел прочным, но легким. Рейнард никогда раньше не видел таких шкатулок.
– Если подумать, то что это за сумка, которую ты отдельно упаковывал?
Пока слуги упаковывали весь багаж, они вдвоем собрали еще несколько сумок. Для Рейнарда это была кожаная сумка с лекарствами первой помощи и термометром, а для Валентина тот самый деревянный ящик.
«Что же там такое, раз он так бережно с этим обращается?»
Валентин сам бережно обращался с этим предметом, особенно стараясь, чтобы никто другой к нему не прикасался. Теперь Рейнард испытывал что-то вроде ревности по отношению к неодушевленному предмету.
– Художественные принадлежности.
Ответ был настолько простым и непримечательным, что это обескураживало.
– Художественные принадлежности?
– Да. Для поездки на остров Сен-Филь обязательно нужны художественные принадлежности!
Было непонятно, с каких пор это стало обязательным. Хотя без художественных принадлежностей вход не запретят, но это гордое лицо, вздернутый нос... Рейнард осторожно спросил с легким сомнением в голосе:
– ...Ты ведь знаешь, что это наш медовый месяц, верно?
– Конечно!
Увидев, как он кивает с широкой улыбкой на лице...
«Что ж. Если ты счастлив, то какая разница».
Рейнард кивнул в ответ.
– Я уже давно не могу рисовать.
– Неужели это так?
– Да. Я был слишком занят подготовкой.
Валентин вздрогнул и высунул язык, словно вспоминая, как готовился к свадьбе.
– Говорят, что, увидев издалека остров Сен-Филь на закате, невозможно удержаться и не взять в руки кисть. Так говорил философ Лонте. Говорят, он сказал это своей жене Доротее, которая рисовала в качестве хобби.
– Лонте... Как неожиданно.
– Верно? Я тоже так подумал, когда впервые услышал это. Это не похоже на то, что сказал бы человек, который всю жизнь выступал за критику, говоря о разуме, не так ли?
– Действительно. Если ты хотя бы раз читал его «Метафизические начала естествознания», то тебе это покажется совершенно невообразимым.
– Эта книга как снотворное... –
сказал Валентин с отвращением на лице.
Это произошло на вечеринке в честь премьеры.
Он увидел эту сцену, когда вернулся после встречи с различными высокопоставленными дворянами и офицерами, которые все еще искали его повсюду.
Валентин возвращался с танцпола с первой принцессой. Рейнард вспоминает их радостные лица и разговоры о живописи.
– О чем вы двое говорили?
Если бы это была не Первая принцесса, а другая высокопоставленная альфа, он бы ни за что не позволил им танцевать с Валентином. При этой мысли Рейнард почувствовал, как внутри у него все закипает. Он даже не хотел подпускать альф ближе чем на десять метров к Валентину.
– Ничего особенного. Она попросила меня нарисовать для нее картину.
Валентин вспомнил свой разговор с принцессой.
– Я слышала о вас от леди Сесилии Осборн, лорд Уиче. О, какая ошибка. Прошу прощения. Лорд Валентин Деннокс.
Принцесса оказалась более жизнерадостной и энергичной, чем ожидалось.
– Не стоит извиняться, Ваше Высочество. Я все еще не привык к своей фамилии, которая изменилась два часа назад.
Валентин тоже ответил нежной улыбкой.
– Вообще-то я хотела назвать вас будущим герцогом, но ваш партнер, наследник герцога, называет себя маркизом Валькирий, так как получил титул маркиза при рождении. Я подумала, что вы, возможно, предпочтете, чтобы вас называли женой маркиза¹.
Это верно. Как сказала принцесса, Рейнард предпочитал, чтобы его называли «маркизом», правителем земель Валькирий, а не «наследником его светлости герцога».
Принцесса поняла желание собеседника и с радостью пошла ему навстречу. Она была жизнерадостным человеком, с которым другим было хорошо.
– Точно. Я тоже больше привык к этому.
Титул «будущий герцог» был ему все еще незнаком. Нет, он не был уверен, что со временем этот титул станет ему привычен. Валентин слегка кивнул в ответ на слова принцессы.
Среди ярко улыбающихся и болтающих людей принцесса, естественно, подвела Валентина, которого сопровождала, к столику и предложила ему выпить. Это было как раз в тот момент, когда он захотел пить после того, как спустился с танцпола. Когда Валентин взял немного лимонада, принцесса, естественно, продолжила разговор.
– Я слышала, что вы рисуете такие чудесные картины.
Похоже, болтушка Сесилия снова начала хвастаться Валентином. Ох уж эта показушница... Валентин неловко улыбнулся в ответ на благодарность и глупость своей подруги.
– Преувеличение леди Осборн достойно внимания.
Валентин, как обычно, был скромен. Отчасти это была привычная речь, отчасти попытка заранее предотвратить возможные просьбы...
– Нарисуй и для меня картинку.
...Но слова, которые только что произнесла первая принцесса Эллисон, доказали его полную неэффективность. Валентин почувствовал, как по его лбу стекают капли пота.
Он вспомнил совет лорда Шейна Уилгрейва: «Пожалуйста, воздержитесь от всего, что может быть воспринято как политический шаг!» Отправить подарок принцессе. Это, несомненно, было именно тем, что могло быть воспринято как политический шаг, как он и говорил.
Стараясь не потерять улыбку, которая, казалось, была нарисована на его лице, как учила герцогиня Хаддингтон, Валентин едва приоткрыл рот. Должно быть, ему показалось, что голос звучит слегка напряженно.
– ...Я не уверен, что мои картины, кхм, достойны того, чтобы их подарили Вашему Высочеству принцессе.
Поняв, что он пытается косвенно отказаться, принцесса улыбнулась, приподняв уголки губ, и похлопала Валентина по предплечью. Их глаза были на одном уровне.
– Я бы хотела сказать, что не имеет значения, что это за картина, если ее написал будущий герцог, но это не так.
Принцесса игриво подмигнула.
– Не волнуйтесь, милорд. Я совсем не это имела в виду.
Она быстро стерла игривое выражение с лица и улыбнулась, словно желая его успокоить.
– Меня очень впечатлили ваши мысли о мире без дискриминации.
Принцесса напомнила ему о разговоре, который состоялся у них во время вальса.
– Это не какое-то конкретное знание или идеология, а чистая, человеколюбивая и гуманистическая мысль о любви ко всем людям... Это было очень впечатляюще.
– ...Неужели?
– Я хочу увидеть картину, на которой изображено, как такой человек видит мир, и приобрести ее. Вот что я имела в виду, когда просила картину.
Валентин был несколько ошеломлен и не мог подобрать слов. Его впечатлила способность принцессы составить представление о человеке всего за несколько коротких разговоров, а еще он почувствовал, что они с ней в чем-то похожи. В том, как она смотрела на мир.
– Так что не переживайте. Вы даже можете стереть подпись и отправить картину тайно. Конечно, я заплачу за нее сполна и щедро. Я также не собираюсь раскрывать, чей это подарок.
Принцесса подмигнула Валентину и убрала за ухо свои рыжие, как солнце, волосы, которые слегка растрепались во время танца. Этот жест, подразумевающий секретность, был полон остроумия. Валентин не смог сдержать улыбку при виде этого выражения лица.
– Вот об этом мы и говорили.
Валентин закончил свое краткое объяснение для Рейнарда.
Лицо Рейнарда, выслушавшего довольно длинную историю, просветлело. Стоило покопаться в его воспоминаниях о разговоре с принцессой, чтобы успокоить мужа, у которого, казалось, что-то вспыхнуло в глазах.
– Она была великолепна. Я имею в виду первую принцессу.
Он впервые так долго с ней разговаривал. Большинство членов королевской семьи, с которыми Валентин сталкивался в юности, служили при императрице Беатрис. В основном это были Второй принц и Третий принц, дети императрицы. Поэтому он редко виделся с принцессой.
– Она неплохой человек.
Выражение лица Рейнарда, который пытался успокоиться после того, как Валентин похвалил принцессу, снова стало угрюмым. Его тон тоже стал резким.
– ...Ты сейчас ревнуешь?
Валентин прищурился и вгляделся в лицо Рейнарда.
«Неужели этот человек ревнует?..»
После того как они провели вместе почти месяц, кое-что начало проясняться. Даже Валентин, человек недалекий, который жил с девизом Наполеона «Разве это не гора?» над головой, начал понимать психологию своего партнера.
– Кхм.
Рейнард откашлялся и посмотрел в окно. Пейзаж за окном не менялся уже больше часа. Валентин раздраженно наблюдал за тем, как Рейнард пристально смотрит на летнюю зелень и горизонт, в которых нет ничего особенного.
– Я вышел за тебя замуж, Рейнард.
– Она тоже альфа высшего порядка.
– С чего это ты вдруг заговорил как альфа-самец...
– И ее ближайшие соратники уже давно настаивают на том, чтобы Валентин стал ее партнером.
Валентин был ошеломлен, как будто у него в голове прозвенел нелепый колокольчик.
Он впервые слышал об этом.
_____________
¹ – Когда супруг герцога/маркиза/графа – омега, его называют лордом, как и старшего сына.