Глава 34.
«А? Кажется, я где-то слышал голос красивого мужчины?»
Валентин, который всегда гордился тем, что по голосу может отличить красивого мужчину от некрасивого, быстро поднял голову.
Силуэт массивной фигуры человека, стоящего на фоне заката, сиял в лучах заходящего солнца.
«Этот человек!...»
В самом деле... К нему приближался невероятно красивый мужчина. Более того, он был не просто красивым мужчиной.
Это был мужчина, который пленил его взор на балу, заставив трепетать сердце девственника, который жил скромно в городе художников, сосредоточившись только на учебе и аскетичной живописи.
Учитывая слухи и дурную славу, он был человеком, которого стоило опасаться, но в то же время он был тем, кто угодил в самую точку, учитывая безрассудный вкус Валентина.
– Маркиз Валькирий.
Валентин взял себя в руки и вежливо поприветствовал его в джентльменской манере, приподняв шляпу. Обращаясь к нему официально по титулу.
«Ах... Опять эти феромоны...»
Широкие шаги человека, быстро идущего к нему, и едва уловимые эмоциональные феромоны, которые он выделял, когда был в хорошем настроении, заставили сердце Валентина трепетать. Как будто даже он сам, почувствовав эти феромоны, ощутил себя парящим в облаках...
Вот как сильно другой человек неосознанно говорил ему, что рад его видеть, с помощью своих феромонов.
«Этот человек, должно быть, действительно рад меня видеть».
Казалось, он компенсировал себе тяжелое и одинокое ожидание в приемной и разочарование от того, что не смог выступить перед публикой.
Он не мог понять, то ли ему было хорошо с ним просто потому, что у него были приятные феромоны, то ли его сердце трепетало, и он был рад встретить этого человека в неожиданном месте.
Неосознанно на его лице появилась широкая улыбка, которая, подобно подсолнуху, тянущемуся к солнцу, впитала в себя эмоциональные феромоны. Рейнард, подошедший к Валентину, открыл рот.
– Рейнард.
– А?
«Почему ты вдруг снова представляешься?»
– Разве я раньше не просил тебя называть меня по имени?
– Ax...
Лицо Валентина покраснело, как только он это услышал.
«Ну, я думал, это просто болтовня в постели. Кто не может говорить такие милые слова в постели?»
Воспоминания о той ночи в постели смутно всплыли в его сознании, когда он внезапно попросил называть его по имени. При этой мысли Валентин невольно покраснел.
«Этот чертов мозг снова...! Отвали, похотливый дьявол!»
Он сжимал и разжимал кулаки и переступал с ноги на ногу, смущенный этой мыслью, которая пришла ему в голову, не зная, что она заставила сердце альфы, стоявшего перед ним, трепетать.
Раскрасневшиеся щеки тоже были свежими. Рейнард с удовольствием наблюдал, как взгляд Валентина некоторое время блуждал по сторонам.
– Позови меня.
«Что? Как тебя называть? Как мне тебя называть?» – Валентин посмотрел на собеседника, и над его головой повисла вопросительная отметка.
Он увидел слегка взволнованное лицо Рейнарда, словно тот чего-то ожидал, что ему не нравилось.
«Αх...»
Теперь он прямо просил Валентина называть его по имени.
– Рей...
«Почему я так нервничаю из-за этого?»
Тот, чья репутация была настолько известна во всей империи, что даже плачущий ребенок переставал плакать, был подобен тигру и сушеной хурме...
Такой человек ждал от него одного-единственного слова. Валентин проглотил комок в горле и с трудом пошевелил губами.
Не в силах встретиться с ним взглядом.
– Лорд Рейнард....
– Рейнард.
«Ты говоришь мне, чтобы я даже не использовал титулы!...» – голос, который снова произнес имя, приказывая ему следовать за ним, был очень твердым.
Глаза, расширившиеся от недоумения, стали еще больше, но выражение лица оставалось непреклонным. Это было выражение, которое ожидало, что Валентин послушно повторит его слова, как хорошо воспитанный ребенок.
– Рейнард...
Наконец, застенчивый человек открыл рот, потирая кончики спрятанных за спиной пальцев и щелкая ногтями.
Даже услышав эти слова, произнесенные тихим, как писк муравья, голосом, Рейнард прищурился и выглядел довольным.
«Я так рад, что ты выглядишь довольным... Хотя у меня горят щеки...»
– Еще приятнее встретиться с тобой в таком месте.
Рейнард вежливо поклонился, протягивая Валентину руку и держа одну руку за спиной, как и при их первой встрече на балу.
– Ax...
Валентин знал, что он официально просит о приветствии, и протянул правую руку.
Впервые кто-то отнесся к нему как к взрослому, прошедшему церемонию совершеннолетия, и как к омеге, официально дебютировавшему в высшем обществе. Поскольку он долгое время учился за границей, скрывая свою личность, и с момента возвращения жил в уединении, у него было мало возможностей получить такое отношение.
Незнакомая обстановка вызывала смущение.
Теплые губы мягко коснулись белой руки Валентина.
Мгновенно феромоны, которые всегда прекрасно контролировались, распространились вокруг Валентина. Это были не сексуальные феромоны, но они содержали в себе застенчивость и приятные ощущения, так что было не менее неловко.
Хотя он, должно быть, отчетливо чувствовал эти феромоны, он, казалось, хотел вежливо притвориться, что не знает, просто улыбнулся и спросил о чем-то другом.
– Откуда ты идешь?
Это был добрый вопрос, как будто он в любой момент мог поднять руку и погладить платиновые волосы.
– Я возвращаюсь из дворца Ее Величества Императрицы Беатрисы.
Но это был полный провал. Валентин проглотил слова, которые собирался произнести. Он не хотел хвастаться своей жалкой и настойчивой персоной перед тем, с кем провел ночь.
Услышав ответ Валентина, альфа нахмурил брови. Однако Валентин, который охлаждал свое раскрасневшееся лицо веером после того, как совершил невероятный поступок, назвав его по имени без титула, не заметил перемены.
– Похоже, у тебя допоздна были дела.
– Ах... Нет... Дело не в этом...
Он поднял взгляд со слезами на глазах, словно говоря: «Неужели я действительно должен это говорить?», но, как и ожидалось, его лицо оставалось непреклонным.
– Хорошо. И что?
– Я просил аудиенции... Но, думаю, мне отказали...
В конце концов, он сам стал хвастаться своей глупостью.
Лицо Рейнарда, выражавшее недовольство, мгновенно просветлело, как солнечный день, но Валентин, который от смущения и стыда опустил голову и ковырял землю носком ботинка, этого не заметил.
– Сейчас время ужина, так что, конечно, ты не ел. – сказал он, доставая из нагрудного кармана карманные часы и глядя на них.
Поддавшись его напору, Валентин медленно кивнул.
– Пойдем поужинаем вместе.
Сказав это, он предложил Валентину руку, как будто для Валентина было естественно принять его предложение.
Это был такой уверенный мужчина.
Словно говоря: «Вот где должна быть твоя рука, и ты не можешь пойти куда-то еще, кроме как сюда», Валентин естественным образом принял сопровождение под его естественным и подавляющим взглядом.
Хотя он и был омегой, он все же был взрослым мужчиной, нет, он был 20-летним юношей, который только что стал взрослым и должен был смело заявлять о себе как о взрослом!... Не в силах набраться смелости, чтобы отказаться от слишком естественного предложения сопровождать его, Валентин запнулся и позволил уверенно взять себя под руку.
«Почему я всегда такой перед этим человеком?..»
Это было действительно странно.
Он думал, что никогда не был из тех, кто не может сказать то, что хочет, но было ли это потому, что Рейнард был таким невероятным человеком? Или потому, что он был на вершине альфа-самцов на противоположной стороне из-за особенностей своего типа? Если не это, то потому ли, что он был очень пугающим человеком, как сказал ему Далтон?
Валентин глубоко вздохнул, осознав, что его странная личность, которая спотыкалась и плохо говорила только в присутствии Рейнарда, жалко волочилась за ним по пятам.
В самом деле, он был лидером среди девственников, которые даже не знали, что у них на сердце.
* * *
Карета Рейнарда стояла неподалеку.
Хотя из-за того, что солнце уже полностью село, было не очень хорошо видно, было очевидно, что черный экипаж был таким же массивным и прочным, как и он сам.
Валентин, как и прежде, непринужденно сел в карету в сопровождении своего эскорта. Удобно откинувшись на спинку очень удобного сиденья, в отличие от огромного тела, мужчина, сидевший напротив Валентина, снова открыл рот.
– С твоим телом в порядке с того дня?
Валентин, естественно, снова покраснел, как редиска, от этих слов.
Этот человек не знает, что такое смущение, и спрашивает старого омегу, все ли в порядке с его телом или что-то в этом роде... У него в горле застряло много слов, которые он хотел сказать, но его сильно пошатнувшийся рассудок выдал лишь очень вежливый ответ. Как он мог осмелиться обратиться к тому, кто по своей дурной славе и устрашающему виду мог превзойти не только тигра, но и сушеную хурму...
– Да... Я в порядке...
Муравей, который раньше забрался в пещеру, вылез оттуда и снова зашуршал.
– Это хорошо. Я очень волновался после того, как отправил тебя в тот день. Я подумал, что, возможно, перегрузил того, кто сказал, что это его первый раз.
«Во-первых!... Как ты можешь вдруг говорить такие вещи так открыто, нет, не открыто, но на улице, где все остальные...! Нет, разве карета считается улицей? Разве это не считается помещением? В любом случае, говорить такие вещи так внезапно!..»
Валентин удивился, что не заметил в словах Рейнарда по отношению к омеге ни осторожности, ни вежливости. Он просто открывал и закрывал рот, как золотая рыбка, не зная, где и как указать на его чрезмерную честность, которая была почти грубой.
Смущение охватило его с такой силой, что даже уши покраснели.
«Кто, черт возьми, этот человек?..»
Валентин поднял раскрасневшееся лицо и осмотрел его.