Ангел.
Билли, словно цепной пёс. Все дожидался Элизабет, изредка посматривая по сторонам. Парень был немного встревожен. Впервые за все время ему было не наплевать. Девушка стала его спасением. Тем самым ангелом, что подарит ему шанс выкарабкаться из самых темных и склизких пещер собственной души. Дверь, перед которой сидел Харгроув, распахнулась с ветерком. Лиз, что оглядывалась назад, озлобленными глазами цеплялась за уже остывшую фигуру Хоппера.
— Задолбал.
Томно выдохнув, Харрис раскидала руки по карманам. Девушка дала себе время остыть, а затем подняла голову и на Билли. Состроив наигранно горделивое выражение лица, Лиззи все также сверлила взглядом сидящего напротив неё парня. Как бы то ни было, но Харгроув был ее опорой сейчас.
— Я просидел на этом чертовски неудобном стуле четыре часа.
— Я знаю. Просить прощения не буду.
— Они мне и ни к чему.
Парень приподнялся, аккуратно выпрямляя позвоночник. Его спина чутка онемела, а пальцы на ногах едва чувствовали друг друга. В участке воцарила атмосфера хаоса. Все казалось таким шебутным, громким. Люди вокруг уж слишком сильно вдавались в подробности местных сплетен. В очередной раз на слуху у каждого мелькал Уилл Байерс.
— Как же здесь шумно. Хочется крикнуть им, дабы заткнуть каждого, кто разговаривает не в пол голоса, а во всю гортань.
— Да. Шумно.
Билли решил, что тишина — голова всему. Только сейчас. Дав шанс поработать над планом дальнейших действий, парень умолк на какое-то время.
— Нам нужно в диспансер. Мне нужно.
— Без проблем, я отвезу тебя.
— Нет, ты не понял. Я еду без тебя. То есть, я — да, а ты — нет.
Харгроув озадаченно тряханул шевелюрой, выбрасывая рукой вперёд.
— Это что еще за выступление? Поедешь без меня? В одиночку?
Девушка, слегка теребя пальцами кусочек кожи на губе, исподлобья вгляделась в Харгроува. Элизабет вся напряглась. Мурашки по ее телу забегали насекомыми.
— Нет. Джим поедет со мной.
— Какого это хрена? А я чем не помощник?
Харрис покачала головой, тактично отказываясь от помощи. Ей не нужно было его вмешательство. Только не сегодня.
— Нет, Билли. Ты уж извини, но с меня хватит дичайших истерик на пару с поножовщиной.
Лизз ещё раз прошлась по парню тяжёлым, но понимающимся взглядом. Его озадаченность и смирение были понятны. Ему было жизненно необходимо знать, в каком состоянии и как себя чувствует Элизабет. Благополучие девушки было на лидирующем месте у Уильяма.
— Билли...
Харрис взмыла рукой в воздух, попутно накрывая ладонью плечо паренька. Девушка придвинулась поближе, дабы сократить расстояние между ними и хоть как-то облегчить эту тяжесть в его груди и голове.
— Я знаю. Тебе не легко приходится. Но сейчас тебе лучше остаться здесь. Или уехать домой отдыхать. Больше склоняюсь ко второму варианту.
— Никуда я не уеду! Пока ты тут и решаешь все свои проблемы в одиночку!
— Послушай! Все что угодно, но только не это. Эту проблему я решу сама.
Билли Харгроув, поджав губы до скрипа, оторвал взгляд от Лизз и перевёл его куда-то вдаль. Выдохнул, приводя дыхание в порядок. Его раздражительность немного перебивала спокойствие, но Харгроув старательно усмирял свой пыл.
— Элизабет, если с тобой что случится, то в таком случае я даже помочь не смогу. Ведь меня не будет рядом. Черт возьми!
Девушка, что так и порывалась сказать что-нибудь в ответ, все не решалась отказать. Но она знала, что если Харгроув попрется за ней, то беды неминуемы.
— Нет. Ты останешься здесь. Неисчислимых бед на твою голову предостаточно.
Не дав ему договорить, Харрис развернулась в сторону выхода и смело зашагала по направлению к двери. Отголоски его голоса, что надрывисто проходились по уху, были уже позади. Собравшись с мыслями, Хоппер тоже подоспел к машине. Оба перекинулись невзрачным, пустым взглядом. Больше хладнокровие проявила как раз Лизз. По видимому, в силу обстоятельств.
— Что? Сказать совсем нечего?
— Ну, есть мыслишка.
Джим, невзначай побарабанив по рулю, обратил свой взор на девчонку.
— А воедино слепить из этого предложение?
— Сдаётся мне, Хоппер, что ты горбатого лепишь.
Левый глаз Хоппера слегка дёрнулся. Удивленно нахмурив бровь, мужчина озадаченно завёл мотор. Машина грозно проревела, двинувшись с места. Его недоумению не было предела. Джим хорошенько призадумался, а после взглянул на девушку.
— То есть, я тебя обманываю?
— Подметил, как отрезал.
Мужчина сглотнул ком в горле, прорывая взгляд вперёд, на дорогу. Хоп обдумывал каждую фразу, что всплывала обрывками в его голове. Джим знал, что если скажет что не то, так Лизз сразу нападать начнёт.
— Детка, слушай. Я знаю. Твоя мама та ещё стерва. Ты изрядно натерпелась с сестрой на пару.
Хоппер цитировал самого себя, жестикулируя одной рукой. По дороге в диспансер их разговор по душам приобрёл новый смысл. Харрис даже припираться не стала. Желание как рукой сняло.
— Но это не повод закрываться, искать в себе изъяны. Мир полон дерьма, этого уж не отнять.
На секунду замолчав, мужчина украдкой взглянул на девушку, что мяла пальцы рук. Ее нервы передавались и ему воздушно-капельным путём.
— Ну, а что...Что это за парень с тобой был?
— О парнях поговорим?
— Надо же обстановку разрядить?
— Брось трепаться. Не о том сейчас нужно дискуссировать.
Хоппер снова закатил глаза до Луны и обратно. Манера ее отпираний бесила сейчас его больше, чем что-либо. Но ведь и правда. Стоит ли марать руки об это? Если можно докопаться до другой правды.
— Я тебя с минуты твоего рождения знаю. Имею право поинтересоваться.
— Может быть, а может и нет.
— А может хватит? Твою мать! Да ты издеваешься, блин!
— У тебя психоз?
Оба, окончив «диалог» заткнули рты во мгновение ока. Не один из них не хотел ругаться, но накаляли лишь ещё пуще. Именно поэтому приняли решение умолкнуть. Хотя бы на пару минут.
— Расскажи мне правду, Джим.
Элизабет не сводила глаз с точки, что была где-то там, на полу. Хоп нахмурил брови, мельком пробежавшись по ней глазами.
— Ты о чем это?
— Я о своём настоящем отце.
— О-оу. Ну, как сказать..
— Как есть!
— Ну, он был с твоей мамой недол...
— Правду!
— Вот же..Раскричалась..
Мужчина протер шершавой ладонью лицо, приводя чувства в порядок.
— Друзья не лгут, Хоппер. А ты нагло пытаешься наставить мне рога. Вытравить очередную байку, а затем заставить поверить в неё. Не выйдет.
Хоп был почти в отчаянии. Он и сам не располагал информацией, характерно этой. Все то, что он знал, было со слов Джордин. Не более. Она не говорила ему правду. А зачем? Их отношения были почти платоническими.
— Я в действительности ничего не знаю. Все то, что происходило раньше, меня никогда не касалось. Твоя мать вела определённый образ жизни. Порой, бывало, люди осуждали ее. Унижали.
Хаос поднимался к небу. Девушке было все это чуждо. В эту паршивую секунду ей не хватало Билли. Его нежных, но крепких и таких родных плеч. А его воодушевляющие речи? Так и манили сладким запахом мёда. Он был не самым лучшим, но самым искренним.
— Ни единой зацепки? Хотя бы внешние характеристики?
— Ни единой, малышка.
Холод пробил кости. Пальцы рук содрогались, а нервы сдавали позиции. Вопросы были однотипны. Задавать по несколько раз один и тот же вопрос казалось дерьмовой идеей.
— Лажа какая-то. Не одной зацепки, ты не в курсе. Тогда может, Джойс?
— Ну не-е-т! Ее не впутывай!
Элизабет немного возмутилась, а затем нахмурила брови.
— С чего бы это? Каждый из вас когда-то был втянут. Поголовно можно пройтись.
— Да. Джойс знала твою мать. Но факт твоего рождения для неё был некой загадкой. Джордин скрыла практически все. Могу ошибиться, но Джорд и бумаги сжечь могла.
— Психованная дура.
Харрис изрядно наслушалась. Эмоциональный диапазон был на пределе. Мать выжала из неё весь жизненно-важный сок. Человек, что практически не чувствует ничего, кроме объятой пустоты, человеком может и не быть.
— В этом мире каждый твой шаг субъективен. Каждый из нас надеется на будущее, что будет стоить жизни. И умереть не страшно. Проблема просранного будущего твоей матери в том, что она каждый раз наступала на одни и те же грабли, а уроков из этого не извлекала ни грамма.
— А окружающие?
Хоппер задумался. Бегло обхватывал дорогу глазами, проворно объезжая препятствия.
— А что окружающие? Твоя бабушка отказалась делить одно, как говорится, спальное место со своим зятем. Потому под шумок и улетучила. Джордин не стала мириться с мужем, у которого лучший друг на все времена и времена года — бутылка. Касательно вас с сестрой. Вы это — вы.
— Суть вопроса не в этом. Почему не один не помог? Она страдала.
Джим старательно нивелировал события, пытаясь собрать воедино целостную картину. Восхищаясь выдержкой Элиз, мужчина прокручивал в голове обрывки, что запамятовал. Те времена обошлись ему в целое эмоциональное выгорание и многое другое. Он также потерял годы жизни, попутно выстраивая мост в лучшую жизнь.
— Спасение утопающих — дело рук самих утопающих. С ее уст слова на подобии этих слетали регулярно, Лизз.
Девушка не стала продолжать этот еле живой диалог. Как всегда, вопросы остались безответны. Да, Надежда умирает последней. Именно это и придавало сил на то, чтобы не останавливаться на минимальном прогрессе.
Тем временем авто было уже буквально у ворот диспансера. Все то, что происходит сейчас там, останется там навсегда. По крайней мере, Элизабет питала безнадежные надежды.
— Приехали, детка.
— Если честно...
Харрис как-то дискомфортно поежилась, сглатывая нарастающий ком в горле.
— Я смутно помню тот вечер. Кейтлин будто растворилась в моих воспоминаниях. Будто бы ничего и не было вовсе.
— Ты стараешься абстрагироваться. Простить. Это защитный механизм в твоей голове.
Вдыхая поглубже, Лиззи комкала пальцы, просматривая сквозь калитку. Каждая клеточка тела кричала, пытала ее.
— Я люблю Кейтлин. Она — моя семья.
— Слепая вера в любовь. Навредить — не значит любить и быть любимым. Твоя сестра решительно накинулась на тебя с перочинным ножом.
Казалось бы, слёзы почти душили. Тело едва поддавалось под контроль. Да, Джим был рядом, но разве это нужно сейчас? Нет. Элизабет откидывала и сжигала в голове любую мысль, что мелькала о Кейтлин.
— Пора взрослеть. Рано или поздно.
— К чему ты это?
Девушка не сводила глаз со злосчастных ворот, что так и манили ее пальцем.
— Пора бы понять, что пелена спадает с твоих глаз.
— Когда-нибудь, Хоппер. Когда-нибудь.