Заново

Новосибирск встретил дождем и холодом, будто отражая его внутреннее состояние.
Эдуард, явно не спавший пару ночей, встретил его в аэропорту.
Он, едва улыбаясь, приобнял друга, стараясь придать ему хоть каких-то сил, видя его разбитое в пух и прах состояние.

– Ну как ты? – спросил Эдуард, дружески хлопая его по плечу. Даня не ответил – сил разговаривать не было от слова совсем. Неловкое молчание повисло между друзьями. Эд не давил, он прекрасно понимал его состояние.

От проницательного взгляда друга кареглазого бросило в холодный пот, колени задрожали.
Эдуард сильнее сжал его плечо, стараясь безмолвно дать ему хоть немного поддержки, но это не совсем получилось.
От этого простого, дружеского прикосновения внутри что-то вновь надломилось и он рвано выдохнул, отводя взгляд в сторону. Дыхание участилось, в ушах зазвенело.
Ему хотелось, хотелось выговориться другу, рассказать, как тяжело, как он видел её силуэт и как ему казалось, что ещё немного – и он сойдёт с ума. Но он молчал так, будто воды в рот набрал.

Эдуард осмотрел друга с ног до головы. Взгляд зацепился за его красные глаза. Непроизвольно он представил, как Даня прорыдал весь полет до Новосибирска. Он грустно покачал головой.

– Ладно, поехали, машина уже на парковке. – Эд не стал настаивать, не стал выводить того на разговор, он лишь понимающе кивнул и взял из его рук чемодан.

До машины они дошли в тишине. Голова кареглазого казалось сейчас лопнет. Несмотря на длинный сон во время полета, головная боль после рыданий в аэропорту никуда не делась, наоборот, лишь усилилась, сжимая виски стальными обручами.
Эдуард быстро закинул чемодан друга в багажник и сел рядом на водительское сиденье.
Машина тронулась с места.

– Ну что? Сразу к ней или тебе нужно передохнуть? – с заботой спросил старший, поворачивая голову в его сторону.

– Поехали. Я хочу её увидеть. – голос звучал хрипло. Он сказал это на одном дыхании, а после вновь рвано выдохнул. Кареглазый провел ладонью по лицу, стараясь снять напряжение, но ничего не помогало и он в отчаянии откинулся на спинку сиденья, запрокидывая голову назад. Эд мельком посмотрел на него. Сердце сжималось наблюдая за ним.
Он изменился, очень сильно. Казалось, она была его смыслом жизни, а потом у него это отняли и теперь Даня не знает как жить дальше. В целом, практически так и было.

Машина неслась по серым улицам Новосибирска, разбрызгивая лужи под колесами. Внутри было тихо, лишь размеренный звук двигателя под капотом и щёлканье дворников.
Даня смотрел в окно, стараясь взглядом зацепиться хоть за что-то, но все сливалось в единое бесформенное пятно. Он чувствовал как с каждым метром, с каждым поворотом тяжесть разрасталась в груди отчего становилось тяжелей дышать.

Машина остановилась на светофоре. Даня открыл окно, немного свежего воздуха сейчас показалось спасением, ровно до того момента, пока рядом не остановилась ещё одна машина.
Внутри молодая пара громко смеялась, им явно было хорошо вместе. В мгновение его отбросило обратно в Вильнюс. Перед глазами встала картина как они с Ванессой выходили из зала кинотеатра после просмотра какой-то глупой комедии. Она смеялась, параллельно критикуя фильм – ох, как же ужасно он был снят.

Вновь его рассеянный взгляд уткнулся в никуда. Эд, заметив этот, казалось бы, незначительный жест, прибавил газу как только загорелся зелёный. Он понимал, что сейчас любая задержка для друга казалась самой настоящей пыткой.

Через пятнадцать минут машина остановилась, на этот раз окончательно. Даня поднял взгляд. Перед ним возвышалось здание в четыре этажа. Обычная бетонная коробка, но холодом от неё веяло так, что кожа в мгновение покрылась мурашками.

– Приехали. – тихо сказал Эд, констатируя и так понятный ему факт.

– Приехали. – повторил хриплым шепотом Даня, собирая в себе последние силы для того, чтобы выйти из машины.