Заново

Неделя сборов пролетела незаметно. Все это: оформление визы, сбор вещей, покупка билетов, казалось, вытягивают последние силы.
Его тело было ватным. Каждая мышца ныла от усталости.
Перекладывание вещей из шкафа в чемодан стало наподобие силовой тренировки в зале – конечности словно налились свинцом и стали неподъёмными.
Каждое действие отдавалось болью. В голове. В теле. В сердце.

Неделю назад, когда они с Эдом выяснили, что все то время что они делились своей болью, они имели в виду одного и того же человека, вызвало горькое, но безумное облегчение. Он наконец узнал где его ангелок. Но самое страшное только впереди – он летит к ней в Новосибирск.
Предстоит морально очень тяжёлая встреча и от одного только представления как все пройдет руки пробивала мелкая дрожь.
______________________________________

Аэропорт как всегда встретил шумом. Всего лишь два месяца назад он отправил здесь Ванессу домой и этот день стал последним, когда они разговаривали.
Внутри вновь что-то надломилось, хотя ещё пару часов назад, казалось, что сломалось уже все что только можно.
Шум в здании в мгновение перестал быть просто фоном, теперь это ощущалось как оскорбление, издёвка со стороны окружающих. Он понимал – никто не знает о его горе. Но каждый радостный возглас, каждые объятия при встрече и все эти милые парочки идущие за руки снова и снова выбивали его из колеи.
В моменте ярость достигла пика, хотелось закричать на весь аэропорт, хотелось чтобы каждый здесь знал о его горе, знал как ему сейчас тяжело. Но он не стал этого делать.
Вместо этого он сильнее сжал ручку чемодана – так что костяшки  на руках побелели.
Даня шел быстро, почти бежал,  лишь бы не видеть их счастливые лица. Вот какая-то парочка, они стоят, обнимаются и целуются. Вот ещё одна, казалось их лица сейчас лопнут от счастья.
Мимо прошла девушка, она едва посмотрела на него своими зелёными глазами, но у кареглазого перехватило дыхание. Её глаза почти такие же как у Ванессы. Но у его девочки все равно самые красивые глазки.
После этого стало совсем дурно. Он остановился посередине аэропорта отчаянно оглядываясь по сторонам.
Его взгляд зацепился за скамейку у окна. Именно там они сидели вместе и ждали отправки её рейса.
За секунду до этого там никого не было, он был уверен в этом, но сейчас там сидела она. Ванесса, сидела и смотрела точно на него, мягко улыбаясь. Это видение было недолгим, стоило только моргнуть и она рассеялась, рассыпалась словно песочный замок. Он обернулся и вновь её силуэт.
Все это казалось бредом. В момент даже показалось какой-то формой шизофрении. Стало только хуже.
Казалось, совсем немного и он упадет в обморок: в глазах темнело, воздуха катастрофически не хватало.
Уже несколько минут он стоял, смотрел в одну точку и тяжело дышал. Мимо проходящие люди оборачивались, странно смотрели, крутили пальцем у виска.
Какая-то пожилая пара, пройдя мимо сказали что парень под веществами. Жаль, что они не знали, что сейчас ему хуже чем от самых сильных наркотиков.

Быстро сдав багаж, он почти побежал в уборную.
Умывание холодной водой не дало того эффекта, который он хотел бы.
Подняв голову Даня посмотрел на себя в зеркало. Картина заставила ужаснуться.
Огромные синяки под глазами из-за бесконечных бессонных ночей, лёгкая щетина, растрёпанные волосы, красные от подступающих слез глаза.
Внезапно его посетила мысль, а что если бы Ванесса увидела его сейчас в таком состоянии? Какая бы была её реакция? Она бы отчитала его за бессонные ночи? Укоризненно покачала головой? Или может быть молча ушла?
Нет, она бы посмотрела на него с заботой, без упрека и крепко бы обняла, он уверен в этом.

Эти мысли добили окончательно. Слезы сорвались с ресниц, огромный ком в горле, казалось, сейчас полностью перекроет доступ к кислороду, которого итак было крайне мало.
Грудь и плечи содрогались от бесконечных всхлипов.
Люди заходящие в уборную смотрели на него. Кто-то с сочувствием, кто-то с неким упрёком, но каждый из них понимал – что-то в жизни парня явно идёт не так.
Он рыдал стоя перед зеркалом. Сейчас хотелось выпустить всю боль, что копилась все эти месяцы.

Даня вновь поднял голову. В отражении он увидел её в тот самый день отъезда. Сердце вновь защемило, хотелось забиться в угол и продолжить рыдать, снимая с плеч тягостный груз, который он тянул за собой. Но он лишь тяжело вздохнул и умылся.

"Ладно, Даня, ты ж мужик, чё нюни распустил" – собственный шепот показался непривычным, чужим. Он снова посмотрел на себя. Красные глаза припухшие от слез выражали всю ту боль, что он так отчаянно пытался спрятать, ужиться с ней.

Вышел он из уборной разбитый окончательно.
Посадка на рейс прошла как в каком-то сне.
Когда он заходил на борт стюардесса остановила его, спросив все ли с ним хорошо. Даня не слышал её, он лишь немногословно кивнул и прошел на свое место.

Самолёт взмыл в небо. Кареглазый выглянул в иллюминатор. Вильнюс растворялся в облаках.
Он откинул голову на спинку кресла и устало прикрыл глаза.
Вновь возник аромат её ягодных духов, перед глазами всплыл её силуэт. Её зелёные глаза, волосы цвета темного шоколада, самая прекрасная улыбка на свете.

"Я скучаю, Дань" – её нереальные слова подействовали на него как колыбельная и он сразу же провалился в сон.
Перегруженная нервная система дала о себе знать.