9.
Элисон была потеряна. Назвать ее состояние нельзя было никак иначе.
Девушка не знала, куда себя деть. То она лежала на кровати, то ходила по палате, тем самым раздражая некоторых пациентов, то выходила в коридор, то стояла у окна в главном зале. Ей было одиноко, а ноющая боль в сердце постоянно напоминала о Зейне.
Она не знала, что делать. В том мире, "нормальном", ей никогда не доводилось сталкиваться с таким. И не довелось бы... Но здесь это случилось с ней, и Элисон задавала по-прежнему серому небу один-единственный вопрос: "За что?"
Действительно, за что это все происходит именно с ней, ведь она не делала в своей жизни ничего плохого. Не убивала людей, даже не оскорбляла мерзкими словами, пыталась хорошо учиться и быть отличной дочерью. Так за что же жизнь так невзлюбила ее? Сначала отобрала отца, а теперь пытается лишить ее единственного любимого человека. За что? Разве это справедливо?
Наверно, мне суждено страдать, с грустью думала Элисон, смотря на свои бледные запястья и выпирающие вены. Находясь здесь, она исхудала, несмотря на то, что кормили здесь не так уж и плохо и мало. На качество и количество Хирроу и не жаловалась, у нее просто-напросто пропал аппетит. Иногда пропадало и желание оставаться живой.
Порой она пыталась успокоить себя мыслями о том, что в "Hillside" не может быть иначе, но это ни черта не помогало. Здесь страдали люди, да, но не так, как она. Они страдали от своих болезней, а она от любви к такому же больному.
Как же все было бы просто в "нормальном" мире. Девушке не пришлось бы мучиться, пытаясь заставить парня понять, что она — настоящая, в то время как ему мерещится другой мир, в котором он счастлив с выдуманной Элисон, а не с ней, той, которая хотела вернуть его.
Она хотела для него счастья, не погибели. Другая Элисон могла убить его.
— Зейн так и не хочет принимать тебя? — раздался голос за спиной девушки, стоявшей у окна, за которым шел ливень. Благодаря нему ей было спокойнее, небо словно пыталось понять ее. Хирроу обернулась.
Это была Глория Кидсон.
Элисон удивленно смотрела на нее, не находя слов для ответа. Во-первых, ее пугала сама Глория. Нет, Элисон не думала, что это она убила того парня, просто ей было страшно стоять перед этой женщиной, которой было только тридцать пять лет, но ее лицо уже покрывали морщины от столь тяжелой жизни. Во-вторых, ей не нравилось это "не хочет принимать тебя". Эти слова задели Хирроу по большей части потому, что они являлись правдой. Зейн действительно не принимал ее.
— Д-да, — произнесла наконец девушка, опустив взгляд на пол. Ей было страшно смотреть на женщину. — Откуда Вы знаете?
— Все знают. И, пожалуйста, обращайся ко мне на "ты", — она мягко улыбнулась, внушая девушке спокойствие.
— Я не знаю, что мне делать, — вдруг призналась Элисон. Ей неожиданно захотелось высказаться. — Я боюсь. Боюсь того, что он так и не поймет, что я — настоящая. Боюсь, что он так и останется в своем мире иллюзий. Я ни в коем случае не осуждаю его, не ненавижу его, потому что все понимаю. Он не виноват, с ним все это сделала жизнь и люди. Но я не хочу, чтобы Зейн уходил от меня. Я хочу, чтобы он был рядом, и пытаюсь помочь. Я говорю ему о том, что люблю его, внушаю, что та Элисон — ненастоящая, но это не помогает. Он замкнулся и не верит мне. Х-хочет, чтобы я ушла, — девушка всхлипнула и, чувствуя себя неловко, быстро стерла рукой появившиеся слезы. — Простите, что рассказала Вам... тебе все это. Мне просто нужно было сделать это, выплеснуть все эти эмоции.
— Ты не должна извиняться. Каждый человек должен высказаться, держать все в себе невозможно, — с улыбкой сказала она. — Ты любишь Зейна, я вижу это. И Зейн любит тебя, но он запутался среди двух миров, один из которых является иллюзией. И ты не должна сдаваться. Тебе надо быть сильной ради него.
— Да, вы правы. Я не сдамся, — Элисон смогла улыбнуться, хотя думала, что у нее это не получится, ведь губы ужасно болели после того, как она до крови искусала их.
— А сейчас иди к Зейну. Ты должна быть с ним, ты нужна ему.
***
Уоллес понимал, что Малика надо спасать, иначе он остался бы без головы благодаря отцу пациента, который требовал, чтобы с его сыном было все в порядке. Случаи его ухода в другой мир уже происходили, но тогда не было Элисон, все было намного проще. Там его ничего не держало, сейчас же его не отпускала девушка. И доктор надеялся, что у Хирроу получится помочь ему, поэтому девушка смогла беспрепятственно пройти в палату к Зейну.
Он спал. Не из-за снотворного, а сам. И Элисон грустно улыбнулась, смотря на его умиротворенное лицо. Но когда она подходила ближе, в ее памяти всплывали воспоминания об их последней встречи. Зейн хотел, чтобы она ушла. Она не была нужна ему.
Хирроу покачала головой. Он не желал этого сам, это ненастоящая Элисон так действовала на него.
Ты нужна ему.
Слова Глории придавали ей сил. Элисон не понимала почему, но она верила этой женщине, и вовсе не потому, что та сказала то, что девушке так хотелось услышать. В ее голосе было что-то такое, что говорило о том, что она говорит правду. К тому же женщина была старше и мудрее, она видела многое, умела понимать людей и хорошо разбираться в них. Сомнений не было.
Осторожно Хирроу присела на край кровати. Зейн лежал лицом к ней, поэтому девушка могла видеть его лицо. Его глаза были закрыты, а лицо было таким спокойным. Она приподняла руку, пару секунд не решаясь делать что-либо, но затем чуть нагнулась и убрала прядь темных волос, упавшую на лоб парня. Девушка медленно и с опаской поглаживала его голову, а затем и спину сквозь тонкую ткань белой футболки.
Спокойнее ей не становилось. Она боялась, что Зейн проснется и снова выгонит ее. Напряжение, повисшее в комнате, можно было потрогать рукой.
Тишина. Было слышно лишь сбитое дыхание Элисон и мирное Зейна. И девушка чувствовала, как сильно бьется ее сердце, готовое вот-вот выскочить из груди, пусть это и звучит глупо.
— Зейн, я люблю тебя, — прошептала Хирроу, понимая, что по ее щекам текут слезы.
Рядом с Маликом было немного место, и Элисон осторожно легла рядом и обняла парня, а затем со страхом взглянула, не проснулся ли он. Нет. Зейн спал крепко.
Девушка вздохнула и закрыла глаза. Вся усталость разом навалилась на нее, она поняла, что у нее нет сил. Возможно, она сдалась бы. Возможно, кричала бы и плакала, прося мать забрать ее домой. Возможно, она ушла бы из этого места и никогда бы не вернулась.
Если бы Зейн не открыл свои глаза и не прошептал:
— Элисон.