8.
Элисон начинала привыкать к неменяющемуся пейзажу за окном: множество деревьев, среди которых выделялись пять-шесть изящно изогнутых берез, стоявших впереди всех. Девушка сравнивала их с королевской семьей — они как раз были самыми высокими и выглядели могущественнее, — а остальные деревья, ничем не примечательные, исполняли роль слуг, а потому и выглядели просто, без всякого изыска.
Кажется, близится мое сумасшествие, подумала Хирроу посреди ночи, когда уснуть никак не получалось, поэтому она села настолько удобно, насколько позволяла жесткая больничная кровать, и, прижавшись спиной к холодной плитке, покрывавшей стену, смотрела в окно.
На улице уже стемнело, фонарь отключили, так что единственным источником света служила неполная луна. Но даже этого ей хватало, чтобы разглядеть узенькую тропинку в паре метров от окна и стоящую сбоку беседку. Правда, в темноте не было видно высокого черного ограждения, за которым и находилась "королевская семья и их подданные". Из-за этого Элисон грустила. Ей так хотелось прикоснуться к тонкому, но такому могущественному стволу дерева.
И она часто плакала, ведь после той выходки с Зейном ей вообще не позволяли идти на прогулку. Девушке приходилось оставаться в палате, смотря на серое небо лишь из окна. К тому же в комнате было душно, что еще сильнее ухудшало состояние Элисон. Тогда она начинала уже рыдать, желая поскорее оказаться дома, вдалеке от этого места.
Но девушка тут же вспоминала про Зейна, которого не было рядом. Это ее пугало — уже пять дней от него ни слуху ни духу. Анна пыталась всячески поддерживать девушку, но это не помогало. Ей хотелось побыть в одиночестве, чтобы вновь тихо плакать, даже когда заболят глаза. Она хотела к нему, чтобы крепко обнять его. Или хотя бы узнать, все ли с ним в порядке, хотя понимала, что если ей скажут, что ему плохо, она не успокоится и будет изводить себя тревожными мыслями.
Но сейчас она находилась в неведении и не позволяла себе придумывать что-то по поводу того, что сейчас с Зейном, боясь сделать себе еще хуже. И девушка лежала, свернувшись, пока не открылась дверь и не вошел мистер Уоллес.
— Элисон, идем со мной.
Той даже не хотелось спорить. Она обулась и послушно пошла за ним, но по пути не удержалась и спросила:
— А куда мы идем?
— К Зейну.
От шока Хирроу остановилась, и доктор, не сразу заметивший это, тоже, только перед этим успел сделать два больших шага. Он обернулся к ней.
— Хирроу, идем.
— Что с Зейном?
Мужчина тяжело вздохнул. Ему не слишком-то хотелось посвящать в подробности истеричную девицу, но выхода не было. Девушка была нужна ему, чтобы помочь другому пациенту, хотя пока не было ясно, так ли это на самом деле.
— У него галлюцинации.
— Что вы сде... — Элисон готова была убить этого доктора, но тот вовремя прервал ее, сделав при этом шаг назад.
— Послушай! Твоя истерика ничего не даст. Зейну что-то мерещиться, мы предполагаем, что это ты, потому что он кричит твое имя и просит тебя не уходить. Я думаю, что если настоящая ты придешь к нему, ему станет лучше.
Пару секунд девушка молчала, не зная, что сказать. Ей хотелось помочь Зейну, но... как? Она не считала, что если просто придет, это как-то поможет ему. По его рассказам Элисон знала, что это сложнее.
— Хорошо. Что я должна делать?
Они продолжили путь.
— Объясни ему, что та Элисон — иллюзия. Он должен вернуться в этот мир. Я надеюсь на тебя.
Девушка молча кивнула. Они как раз остановились возле палаты, в которой и лежал Зейн, привязанный к кровати. Эта картина еще больше шокировала Элисон, и она несколько секунд не решалась войти, пока ее не позвал Уоллес. Он освобождал руки парня, а затем и ноги, и когда тот встал с кровати, доктор вышел и закрыл за собой дверь, оставляя пару наедине.
— Привет, — тихо произнесла Хирроу, когда Зейн подошел к ней.
Лежа в кровати в своей палате, она думала, что, увидев парня, сразу же кинется на него, но этого не случилось. Что-то удерживало ее, тело было как будто заколдованным, поэтому девушка не могла пошевелиться.
— Уходи.
Сердце пропустило удар.
— Ч-что? — заикнувшись, спросила Элисон, хотя прекрасно слышала, что он сказал. Она не могла поверить в это.
— Уходи. Ты ненастоящая, моя Элисон рядом, вот она, — парень указал на пустое место рядом с собой и обнял воздух.
— Нет! — тут же выкрикнула Хирроу, но сразу же поняла свою ошибку. Нельзя повышать голос: так она либо выведет Зейна из себя, либо вынудит Уоллеса вмешаться. Ни того, ни другого она не хотела. Ей нужно было сделать все самостоятельно. — Зейн, я здесь, я настоящая. Не она, — как можно спокойнее сказала девушка.
— Уйди.
Внутри все сжалось. Элисон чувствовала страх. Страх перед тем, что Зейн никогда не поймет, что она настоящая.
— Зейн, та Элисон — иллюзия. Поверь мне, — Хирроу взяла его за руку, боясь того, что он ее отвергнет. Так и произошло.
Парень сделал шаг назад.
— Ты делаешь мне больно. Пойми, что той, которую ты сейчас держишь за руку, нет. Это иллюзия, а я хочу вернуть тебя, — чуть ли не плача, говорила Элисон.
— Что, если я не хочу возвращаться в этот фальшивый мир? — в его голосе было отвращение.
— Ты должен.
— Кому?
— Мне, Зейн, мне. Ты спас меня здесь, а теперь бросаешь, уходя в свой, как ты говоришь, лучший мир. Но от проблем не убежишь. Когда-нибудь твоя сказка закончится и тебе придется вернуться. Это будет больно. Я хочу быть рядом с тобой в этот момент, но ты не даешь.
— Почему ты делаешь это?
Нескончаемые вопросы, которые снова и снова убивали Элисон.
— Потому что я люблю тебя. Понимаешь это? Может, тебя любит и Элисон из иллюзии, но та любовь ненастоящая. Она уйдет, от нее не останется ни следа. Она может убить тебя, Зейн. И ты правда хочешь, чтобы я ушла?
Молчание.
Секунда.
Вторая.
И голос Зейна, который словно удар по сердцу девушки.
— Да.