4.
Проснувшись, Элисон почувствовала резкий холод и, приподнявшись, она обнаружила, что лежит на кровати в одиночной комнате. То, что она очнулась, сразу заметила сидящая рядом с ней санитарка. Это была та самая, что дежурила у ее палаты той ночью, когда девушка пошла в зал.
— Лежи, тебе пока нельзя вставать. Голова закружится, — ласково сказала женщина, будто Элисон была ее дочерью, а не сумасшедшей.
И правда, в глазах девушки потемнело, и чтобы не упасть, ей пришлось вновь лечь.
— И надо было тебе истерить? Пойми, чем больше ты сопротивляешься и кричишь, тем хуже твое положение здесь. Просто свыкнись с этим, пройди реабилитацию и выйдешь на свободу. Хорошо?
Девушка неуверенно кивнула и закрыла глаза.
— Что со мной будут делать? — тихо спросила она.
— Ничего страшного. Ты будешь пить специальные таблетки, иногда тебе будут делать уколы и процедуры. Это не смертельно, не волнуйся.
— Я хочу домой, — прошептала Элисон, чувствуя, как по щекам текут горячие слезы, и шмыгнула носом. — Мне не нравится здесь.
— Если ты будешь хорошо себя вести, то скоро окажешься дома. Поняла?
Девушка лишь тяжело вздохнула и перевернулась на бок, уткнувшись головой в подушку.
Никто не хотел слышать ее, все только делали вид, что слушают. На самом деле им было плевать, их волновало только то, чтобы Элисон вела себя спокойно и не создавала помех.
Никто не хотел знать, что она "нормальная". Если кто-то попал сюда — он болен. И никаких оправданий.
И ей оставалось только одно. Признать, что она такая же, как и все заключенные здесь. Больная.
Но так ли плохо быть сумасшедшим?
К вечеру Элисон перевели в ее прежнюю палату. Теперь она снова была не одна.
Сев на кровать, девушка оглядела своих "соседей". Ей было неизвестно сколько еще времени придется провести здесь, поэтому она подумала, что было бы неплохо найти друзей, если такое вообще возможно. Элисон хотела попытаться, ведь что она потеряет, если у нее не выйдет? В том-то и дело, что ничего.
Среди пациентов были и ровесники Хирроу, и взрослые женщины и мужчины, и даже старики.
Хоть их бы пожалели и не пихали сюда, с грустью подумала Элисон.
Ее внимание привлек только один человек. Та самая девушка, Анна, с которой она успела познакомиться ранее. Но все вышло не так уж и хорошо, поэтому Хирроу решила исправиться.
— Привет, — блондинка подошла к ее кровати, но не решилась присесть рядом. — Извини за то, как вела себя, — ей было трудно признавать свою ошибку. Чувство собственного достоинства было сильнее, но в "Hillside" до этого никому не было дела.
— Ага, и после того ты все еще думаешь, что здесь поверят в то, что ты не сумасшедшая? — на лице девушки появилась улыбка, и тогда Элисон могла облегченно выдохнуть.
— Я уже и не надеюсь на это, — усмехнулась Хирроу. — Я Элисон, кстати.
— А я все еще Анна. Пойдем поговорим в зале?
— Идем.
В зале было не так много людей. Две женщины смотрели телевизор, а молодой блондин играл в шахматы со старичком. Когда Анна и Элисон вошли, на них никто не обратил внимания, и те молча подошли к тому же столику к окна, за которым разговаривали вчера.
— Как ты попала сюда? — поинтересовалась Элисон. Ей и правда хотелось узнать это.
И Анна рассказала ей свою историю.
Двадцатилетняя девушка жила в хорошей образованной семье, жаловаться ей было не на что. У Анны даже была маленькая сестренка, которую она безумно любила и всегда нянчилась с ней. Никаких проблем в школе — она не была отличницей, скорее хорошисткой, что ее вполне устраивало. Анна с пяти лет занималась танцами и безумно любила это занятие, клялась, что никогда не бросит его. У нее были и хорошие друзья, которым она могла доверять. Все было идеально. Пока в ее жизни не появился он.
— Это так банально, сходить с ума из-за какого-то парня, но, черт, я все же сделала это. И я жалею, — грустно улыбнувшись, призналась Анна.
С Питером она познакомилась на вечеринке. Он был безумно милым парнем, сразу же чем-то зацепил ее. Питер курил и говорил ласковые слова, но не спешил признаваться в любви. Именно такой тип парней и нравился Анне. Она была слишком влюблена и глупа, чтобы понять, что Питеру не нужны серьезные отношения. Только игра, из которой он всегда выходил победителем.
Он увозил ее ночью из дома, катал по ночному городу и говорил, как Анна нравится ему. Говорил, что хочет всегда быть рядом с ней. Говорил, что именно о ней он всегда и мечтал. Говорил все это и лгал.
Анна перестала быть той хорошей девочкой, какой ее привыкли видеть родители и друзья. Питер изменил ее в худшую сторону. Ее успеваемость в школе резко упала, девушка перестала ночевать дома и начала курить.
Одумайся, говорили ей все, но она не слушала никого, кроме его. Слушала его красивую ложь.
— Прости, но я не тот, кто тебе нужен, — только и сказал он, когда ему надоело. И ушел.
Анна не могла в это поверить. Она любила его и верила всем его словам, считала их правдой, а он так поступил. Ей было больно и стыдно. Стыдно перед родителями и друзьями за то, что не слушала и теперь осталась одна.
Она замкнулась в себе и не желала делиться с кем-то своей болью. Так ей было проще.
Ее мать записала Анну к психологу, но та пропускала визиты. Она не считала, что ей это нужно.
Родителям оставалось только смириться, но ровно до тех пор, пока их дочь не предприняла первую попытку суицида. Она выпила горсть таблеток, но, к счастью родителей (и к сожалению девушки), ее успели спасти. Но на этом не закончилось. Анна пыталась делать это снова и снова, но ей постоянно мешали. И тогда врач предложил отправить ее в "Hillside", а родителям, не знающим, что еще сделать, пришлось согласиться.
— Моя история похожа на твою, — не сразу произнесла Элисон. После рассказа они еще пять минут сидели в тишине, и никто из них не решался что-то сказать.
— Расскажешь?
— Да там и рассказывать особо нечего. Мой отец умер, и после этого я то всех ненавидела, швыряла вещи по комнате, то плакала в комнате и ничего не ела. И однажды я начала резать вены. Тогда-то моя мама и отправила меня в эту психушку, — с отвращением сказала Элисон.
— Ты винишь ее в этом?
— Кого? Маму?
Анна кивнула.
— Да. Как вообще можно сделать это — отправить собственную дочь в психушку?!
— Она была вынуждена сделать это, Эли, она волновалась за тебя. Ей и самой было тяжело, я уверена. Поначалу я тоже не понимала, как мои родители могли поступить так, но потом я все осознала. Мы сами виноваты, а они только заботятся о нас. Здесь мы не причиним себя вреда, здесь нам помогут.
— Ладно. Я постараюсь понять, — сейчас девушка не совсем понимала это, но обещала себе подумать над этим.
— Так ты не против, если я буду называть тебя Эли?
— Нет. Зови как хочешь.
— Ну и отлично, Эли.
В этот самый момент в зал вошел тот самый парень, с которым Элисон довелось встретиться ночью. Она сразу узнала его по походке и посмотрела на него, но тот смотрел только куда-то вперед. Его лицо по-прежнему не выражало никаких эмоций, его словно не волновало все то, что происходит с ним. Он будто сейчас был не с ними, а в каком-то другом мире, который придумал он сам и в котором он был счастлив. По этой-то причине парень и находился здесь.
— Кто это? — спросила Элисон у Анны, кивнув на брюнета.
Брюнетка обернулась и, взглянув на парня, улыбнулась, а затем снова повернулась к Элисон.
— А, Зейн Малик. Он здесь уже два года. Мне жаль этого парня, он практически не разговаривает. У него шизофрения. Говорят, что он пробудет здесь еще очень долго, — искренне сожалея, сказала девушка. Она сама разговаривала с Зейном только один раз и уже тогда поняла, что он хороший человек. Но люди испортили его, поэтому он оказался здесь. Поэтому он молчал.