Глава 3
Я ждала весь следующий день, но ни Лидия, ни Рик со мной так и не связались, а я не хотела начинать разговор первая. Джей вернулся домой, а вот брат, напротив, казалось, возвращаться даже не думал, более того он мне даже не звонил, что было совсем странно.
Предоставленная сама себе в пустой, тихой квартире, лишь соседи пару раз затевали друг с другом ссору, но потом резко замолкали, у меня не было никаких других занятий кроме как смотреть в потолок и обдумывать происходящее. Чего я только не передумала, моя разыгравшаяся фантазия, уставшая от долгого безделья, подкидывала мне все больше различных вариантов событий, странных и вполне логичных и все больше вопросов возникало в голове, так много, что не будь я такой ленивой, записав каждый и вывесив их на стене, как делают детективы в кино, расследуя особо мудрёное преступление, то у меня появились бы новые обои и немного бы даже осталось. Не сомневалась я лишь в одном – один из нас сходит с ума, я или весь мир, а может и мы оба.
В итоге я убедила саму себя и не сомневалась в своей правоте, доверившись интуиции, которая всю жизнь работала, мягко говоря, с перебоями. Если уж я невольно оказалась в центре мыльной оперы, а сомнений в том у меня не было, иначе как можно было объяснить облако драмы, которое повисло тогда в воздухе над их головами, готовое в любой момент разразиться громом и дождем, то играть нужно было по правилам мыльной оперы. Лидия, уже немолодая, незнакомая мне женщина беременна от моего брата. Вот и вся драма. Если уж и Джей ее не знает, значит это была интрижка, длинною в одну ночь. И вот что в итоге получилось. Я скоро стану тетей. А ведь я не готова была даже просто стать тетей. Что испытывал мой брат, можно было только представить. Все складывалось слишком хорошо и это пугало. Хочешь не хочешь, а слишком простой ответ всегда был с подвохом, даже когда его не было. Мне оставалось только ждать, когда новоиспеченные родители придут ко мне, чтобы сообщить о радостной новости и тренироваться перед зеркалом, изображая крайнее удивление.
Я могла бы заявиться в бар и устроить допрос с пристрастием, мысли такие меня посещали, но я до сих пор не могла забыть лицо брата и его глаза мокрые от слез, поэтому решила отложить эту затею на неопределенное время и в бар пока не ходить. Думаю, Джек уже и сам в курсе дел и у него есть другая одежда помимо этого пиджака.
Бросить у меня все-таки не получилось. Я пару раз позвонила Кэт, спросить о том как у нее продвигаются дела с книгой, а если говорить честно, убедиться в том, что я не одна такая слабовольная и найти поддержку, но она ни разу не взяла телефон. Если такое случалось, значит она закрылась в комнате и пишет, и я должна была бы порадоваться за подругу, но лишь острее чувствовала собственную беспомощность. В любом случае, мы должны встретиться на еженедельных «играх» и я оставила попытки дозвониться. Поэтому, когда подошло время собираться, я надела спецкостюм: розовые штаны клеш, уродливые леопардовые ботинки с узким длинным, я бы даже сказала чересчур, носом, поверх футболки накинула такую же леопардовую, но на несколько тонов потемнее куртку и вызвала такси. А перед выходом, чуть не забыла, натянула панаму и очки в толстой черной оправе кошачий глаз. Если бы меня увидела мама, то точно бы упала.
«Игры» или «Курс молодого бойца», это название больше нравится Джею, потому что слово игры не может передать всей той кровожадности и даже истязаний, которые разворачиваются на поле боя, не что иное, как поход в секонд-хенд. Да, звучит безобидно, но только если вы там не бывали, в особенности в нашем магазине.
Он находится в не самом благополучном районе города, у него нет названия, на потрескавшейся, выцветшей деревянной вывеске написано лишь секонд-хенд, отчего снаружи это место похоже на локацию для фильма ужасов. Но если бы оно выглядело иначе, мы бы его не нашли два года назад. Бет любит фотографировать необычные, порой пугающие вещи, так мы и остановились здесь, а потом оказалось, что внутри очень даже миленько. Макс потом несколько дней разглагольствовал о том, какая сильная это метафора, отображающая всю суть вещей и человеческого мира.
Всю дорогу водитель такси, молодой, тощий паренек, поглядывал на меня через зеркало заднего вида. Меня это, мягко говоря, напрягало. Я в принципе не люблю, когда на меня смотрят. Этим страдал Джей. Он постоянно смотрит на людей, разглядывает их и при этом непонятно о чем он думает, подолгу может смотреть в глаза. Мама с детства говорила мне, что я слишком мнительная, этим своим недугом я и объясняла то, что он смотрит на меня, не отрываясь, постоянно. Я словно вижу это краем глаза, чувствую его взгляд на теле, словно он осязаемый, у него есть руки и вес. А вот у Бет была другая проблема. Она вечно влезала в личные границы людей, находившихся рядом. Вот только радиус личных границ у каждого свой и мало кто придавал этому значения. Но только не я. Она так и норовила дотронуться рукой или плечом до меня, обняться, потрогать волосы. Нередко оказываясь между ними, я испытывала высшую форму дискомфорта.
Потом водитель и вовсе выключил радио и начал со мной разговаривать, сначала тихо и нечленораздельно, при всем своем желании я не могла расслышать, что он там бормочет и соответственно ответить я тоже не могла, а он делал длинные паузы и ждал моего ответа, но потом все-таки сдался. Мысленно я молила его включить радио, но он этого не сделал. Так мы и проехали минут десять в гнетущей тишине.
У входа меня уже ждали Макс и Джей. Спецкостюм Макса составляли укороченные бежевые брюки с разноцветной бахромой на концах, цветастая рубашка с красным галстуком и такой же цветастый жилет, на улице было довольно прохладно, поэтому сверху он все-таки накинул свое черное кашемировое пальто, которое носит, сколько я его знаю, но из-за излишней педантичности ко всему оно по-прежнему выглядело как только что купленное. Джей же считал, что достаточно облачиться в леопардовое пальто с редким мехом, которое шло в комплекте к моему и он готов. Чтобы кто-то из нас оделся так в обычной жизни? Да не за что. Лишь во время таких вылазок мы позволяли себе немного расслабиться и привнести в жизнь разноцветные кляксы, сливаясь с остальными покупателями в магазине.
«Почему ты одеваешься здесь? Ты ведь можешь закупаться и в другом месте» – как-то спросила его Кэт, осторожно подбирая слова. Он задумался на секунду, а потом, пожав плечами сказал: «Хочу мать побесить».
Нередко в горах ненужной для кого-то одежды, можно было найти старые, но брендовые вещи. Те самые, в которые одевают Джея, покупая их втридорога. Ему доставляло удовольствие приходить домой с обновками, показывать их матери, большое внимание, уделяя биркам и слушать, как мама хвалит его, а потом сами вещи. «Если она узнает, что все это время расхваливала вещи из секонд-хенда, то точно на пару недель сляжет в больницу» - постоянно говорил он. Джей ненавидел напущенную состоятельность и то, как она любит жонглировать брендами, получается у нее это мастерски.
Джей часто сравнивал походы в секонд-хенд с рыбалкой, в детстве он часто ходил рыбачить с отцом и это дело очень любил. А вот рыбу тогда никто в его семье не ел. «Это ведь для души», - парадировал он своего отца. И это было лучшее объяснение наших таких походов. Хотя еще ни разу я не уходила без покупок. И больше к этому вопросу мы не возвращались. Да и зачем задавать вопросы? Нам нравилось проводить в компании друг друга несколько часов, перебирая одежду, общаясь с остальными покупателями и просто разговаривая о жизни. Это и была основная причина.
Парни о чем-то увлеченно беседовали, но как только я вышла из машины, переключили все внимание на меня. Разом они набросились на меня с вопросами о том как у меня дела, что нового, что я сегодня ела, что делала, почему задержалась на несколько минут, почему надела очки – вопросов было так много, я не успевала не то что ответить, а хотя бы разобрать их выкрики, они словно пытались перекричать друг друга, попутно о чем-то споря.
- Сколько ты уже не куришь? - резко сказал Макс. Джей, наконец, замолчал.
Я машинально подняла рукав правой руки и посмотрела на часы. Это были мои любимые часы – черные с кожаным ремешком, простые, но при этом было в них что-то притягивающее взгляд, подарок брата на восемнадцать лет. Он вручал мне коробочку с таким пафосным видом, словно там было утерянное бриллиантовое кольцо, принадлежавшее какой-нибудь королеве. Это были мои первые собственные наручные часы, до этого я таскала мамины, она меняла их каждые полгода. Аккуратно достав подарок из коробки, я долго держала часы в руках, рассматривала со всех сторон, щупала мягкую кожу. Потом Рик помог мне их надеть, этих тридцати секунд хватило для того, чтобы поругаться из-за того на какой руке должны носиться часы – на левой, внушала мама, так принято. Я всю жизнь носила часы на правой. На руке они смотрелись даже лучше, чем в коробке. Я подошла к папе и чуть ли не в лицо ткнула часами. Он всегда был скуп на эмоции и хвалили что-либо редко, будь то люди или скажем телевизоры, все одно, но я надеялась, что он ахнет и похвалит часы. Однако он сказал лишь одно, слова, которые с каждым днем обретают четкие очертания: «Теперь время побежит быстро». Был у этих часов лишь один недостаток. Они уже давно не работали. А время действительно понеслось стремглав и где-то на очередном повороте, они просто не выдержали такой скорости и давно сломались.
- Два часа, - сказала я навскидку.
По уже до боли знакомому выражению лица, я поняла что не такой ответ он ждал, по крайней мере, надеялся. Осуждение в глазах именно Макса переносить тяжелее всего, уж не знаю то ли это из-за его неподдельной идеальности, то ли из-за искреннего постоянного волнения за все и всех.
Джей с Максом продолжили свой спор на том месте, где я их прервала, сколько я не вслушивалась, не могла понять о чем они говорят, поэтому просто стояла рядом. Кэт опаздывала уже минут на пятнадцать, она никогда не отличалась пунктуальностью, но обычно и не опаздывала так надолго. Люди смотрели на нас как на сумасшедших, оглядывали с головы до пят, оборачивались, осторожно обходили, словно сейчас кто-то из нас озвереет, появятся клыки и когти, и непременно набросится. Моментами именно так сделать и хотелось. Я закурила, на днях купила несколько пачек любимой марки Джека, чтобы отдать потом, так сказать, с процентами, но потихоньку начала уничтожать запасы. Не помешало бы с ним поскорее встретиться. Я предложила пачку Джею, он не отказался, увлеченный спором, он сунул сигарету в рот и начал шарить по карманам в поисках зажигалки. Я протянула ему свою. Машинально, не отводя взгляда от разгорячившегося Макса, на улице было прохладно, но щеки у него раскраснелись, Джей потянулся к зажигалке. А потом словно очнулся, туман в глазах рассеялся, он взглянул на зажигалку, а потом и на меня с нескрываемым отвращением, от этого взгляда мне стало не по себе. Джей высунул сигарету изо рта и отдал ее обратно мне, снова вернувшись к беседе. Однако по бегающим глазам и напряженной челюсти было видно, что он злится. С возрастом мы все стали немного злее, разве что кроме Айви.
Я уже хотела поговорить с Джеем, давно мы не обсуждали эту тему, я была уверена, что со временем его злость сошла на нет, мне не понравилась и эта демонстративность и взгляд, которым он меня огрел, без слов, назвав меня, по меньшей мере, дурой, как прибежала Кэт. Она вся запыхалась, волосы прилипли к бледному лицу. Я осмотрела ее, сегодня она была во всем черном. Мир словно перевернулся, все ведут себя очень странно. А может просто взрослеют.
Жестом она показала на дверь, она все никак не могла отдышаться, и мы зашли внутрь. На входе за кассой сидела Мари, пухленькая вечно веселая продавщица. Она поприветствовала нас в своей манере, перегнулась через стойку и похлопала по плечу каждого. Народу было на удивление немного, хотя бывают и такие дни. Это значило, что сегодня все будет спокойно, наверное, так даже лучше. Хотя, конечно, не хватало характерной суматохи, присущей этому месту. Разделившись на два лагеря, мы сразу направились к своим отделам – женский находился справа, мужской слева, встречаемся мы уже только около примерочных. И хотя мне ужасно не нравилось это разделение, лучшие футболки всегда были именно в отделе для мужчин и пиджаки мне больше нравились там, но на меня никогда не было нужного размера.
Я огляделась и насчитала три женские фигуры – все они были нам хорошо знакомы, поэтому завидев друг друга, мы приветливо кивнули друг другу и принялись перебирать одежду, продвигаясь змейкой по рядам.
Я никогда не оставляла попыток, при каждом удобном случае пригласить и остальных в нашу обитель. Но ни Айви, ни Бет никогда в жизни даже не зайдут сюда, не стоит говорить о том, чтобы они надели кем-то поношенную вещь. Отвращение, сколько ни прячь, не сходило с их лица, даже когда я лишь заговаривала об этом месте. А вот Николас с удовольствием бы ходил с нами, какая разница откуда пришла одежда, если она выгодно подчеркивает его великолепие. Вот только фотография его висит на входе с пометкой «Не впускать». Более того он единственный человек в этом черном списке.
«Подумаешь, пара царапин. Да она больше кричала. Мне тоже вообще-то досталось, - постоянно говорил он. – И фиолетовый ей совершенно не идет». Хотя довольно часто здесь можно было увидеть перетягивание вещей, слышать отборную ругань и вести часовые переговоры, более того участвовать в подобных сценах, а иногда даже во всех одновременно, физическое насилие ограничивалось лишь легкими толчками и иной раз тасканием за волосы. Николас же пошел дальше, вцепился в руку одной дамочки и слегка порвал на ней блузку. Мари до сих пор вспоминает этот инцидент каждый раз, когда мы расплачиваемся.
За исключением подобных схваток, в такие мирные безлюдные дни здесь очень даже мило и спокойно. Терпеливо дожидающиеся нового хозяина вещи вообразимых и не очень цветов, фасонов и назначений висят рядами. Никаких лишних декораций, пугающих манекенов или огромных цветов в горшках. Правда кабинки тесноваты, и шторки давно уже выцвели, а из-за несколько кривых стен всегда остается огромная щель. Мужчины ходят сюда редко, поэтому женщины спокойно переодеваются, даже не закрываясь, и не стесняясь Джея или Макса, наоборот они первые, кого просят оценить тот или иной наряд или застегнуть платье.
Кэт, которая славилась своим умением говорить обо всем на свете, не проронила ни слова, медленно, о чем-то задумавшись она продвигалась по рядам. А когда я спросила что случилось, она испуганно посмотрела на меня, словно только что увидела и нервно заулыбавшись усиленно замотала головой.
- Почему ты опоздала? - спросила я, улыбнувшись, чтобы она ненароком не услышала в моем голосе злости.
- Моя зеленая кофточка куда-то запропастилась, - выпалила она, словно репетировала этот ответ перед зеркалом.
Я заметила, как уши ее слегка дернулись назад – верный признак того, что она врет. Я всегда чувствовала себя виноватой за это. Мы давно заметили эту ее особенность и с удовольствием пользовались. Допытываться я не стала. Сама я очень редко бываю честна. Вместо этого, чтобы заполнить давящую тишину, Кэт она тоже доставляла много неудобств, это было видно по ее лицу, я начала рассказывать ей об истории стриптиза – одна из последних моих работ в качестве расшифровщика. Я хранила эту историю про запас, но ничего другого не оставалось.
- На самом деле, этот танец был придуман еще в Греции, в Древнем Риме, как поклонение Богам. Изначально там было соединено искусство танца и искусство цирковое. Женщина, у которой брали интервью, сказала, что сейчас популярность набирают не худосочные стриптизерши, а женщины в теле. С точки зрения психологии, мужчин очень часто привлекают именно девушки с формами. Хотя, конечно, кого-то привлекают худенькие, кого-то более пухленькие, - я сделала небольшую паузу, надеялась, что она поддержит беседу, но она продолжала бесцельно рассматривать вещи. - В этом бизнесе очень четко чувствуют мотивацию населения, сознания и направляют энергию в ту русло, которое востребовано в стриптизе.
На этом я и закончила. Мне хотелось рассказать куда больше. Но слова мои казались такими ненастоящими и вымученными, мысли смешивались, и получалась какая-то несусветица. В итоге я сдалась и следующие мучительные двадцать минут мы не перекинулись и словом. Я даже не обращала внимания на то, что кидаю в корзину. Пару раз к нам обратилась Сара – одна из постоянных клиентов магазина, милая старушка в ярких нарядах, она всегда была увешена бижутерией, как новогодняя елка, сегодня она отдала предпочтение украшениям из бусин, мелких и крупных. Она прикидывала ту или иную вещь и спрашивала, что мы думаем. Кэт даже не смотрела на нее, и мне пришлось играть в модного эксперта, кем я, конечно же, не являлась.
На выручку пришел Джей. Он поздоровался с Сарой, которая ходила рядом и похвалил ее красные массивные бусы, и мы направились к примерочным. Кэт неохотно плелась сзади.
Началась примерка добычи. Джей взял несколько толстовок, а Макс набрал целую тележку одежды. Они продолжали о чем-то спорить, по некоторым отдельным абсолютно нескладывающимся в единую картинку обрывкам фраз, я поняла, что они продолжают, начатое еще на улице. Первое что я достала из корзины, было платье цвета хаки без рукавов с огромным карманом прямо посередине.
- Макс, застегни, пожалуйста, - крикнула я как можно громче.
Через секунду в кабинку влетел полуголый Джей. Невольно я взглянула на его подтянутое тело в отражении, получалось это редко, по какой-то причине, даже на пляже он редко оголялся, максимум – боксерка.
Он смахнул мои волосы в сторону и начал медленно застегивать платье. Он случайно дотронулся своей ледяной рукой до моей кожи, отчего я невольно вздрогнула. Он улыбнулся, но потом лицо его приняло очень серьезный вид.
- Что с Кэт? – обеспокоенно спросил он, нагнувшись к самому моему уху, не отрываясь смотрел мне в глаза через зеркало.
- Я не знаю.
- Тебе нравится платье?
Я перевела взгляд на свое отражение. Волосы торчали во все стороны, лицо бледное, синяки под глазами с каждой неделей разрастались, медленно, но верно завоевывая новые территории, широкие плечи, ужасная осанка. При этом как бы это странно не было, внешне я себе нравилась. Меня больше беспокоило то, что внутри дела обстоят намного хуже.
А платье...Айви бы точно его забраковала, как и моя мама и даже уже по этой причине оно мне нравилось. Но платья я не ношу. Лет с восьми я не вылезаю из одежды сорванца, готового ринуться в бой, разодрать колени в кровь или повиснуть вниз головой на какой-нибудь перекладине, хотя и сорванца этого уже давно нет.
- Даже если и нравится, ты же знаешь я его не куплю, - сказала я и только сейчас заметила, что руки Джея все еще неловко покоятся на моей талии, отчего в магазине словно подскочила температура.
- Я куплю, - совершенно серьезно сказал он.
- Купи. Но я его не надену.
Он хотел что-то сказать, руки его нервно дернулись, он подался вперед, но шторка распахнулась, в зеркале я увидела Кэт.
- Мне ничего не нравится. Платье? Дай-ка я на тебя посмотрю.
Она оттянула от меня Джея и отошла на несколько шагов. Я почувствовала себя экспонатом, но не в музее, скорее в кунсткамере.
- Джей, иди к Максу. Кажется, я слышала крики о помощи, - сказала она, зашла в кабинку и прямо перед его носом задернула шторку.
Кэт была ростом ниже меня и немного худее, поэтому даже в этом тесном пространстве, я не чувствовала себя зажатой к стене. Жестом я попросила ее расстегнуть платье. Пока я раздевалась, она уселась на стульчик, который стоял в углу, и положила на колени мои вещи, сливаясь в буйстве красок. Мне все еще было неловко, но она казалась Кэт, обычной Кэт.
- Как твоя книга? – вспомнила я, наконец. – Я звонила тебе, но...
- Неплохо. Пишется, - оживленно ответила она и начала рассказывать о своих успехах в написании.
Кэт последовала нашим советам и уже заканчивала главу, посвященную Айви.
- Ты просто не представляешь, что я пережила! – сказала она и зашлась таким смехом, что он передался и мне. Отчасти потому что я представляла. – Бесконечные истории о парнях, каждую из которых я уже слышала раз по десять. Словно вся ее жизнь крутится вокруг этих интрижек, а за пределами ничего нет. Я всегда знала, что она была такой. Но после двух часов болтовни, мне даже стало страшно. Ро, я так не хочу.
- Как?
- Не хочу оступиться и посвятить свою жизнь не тому.
Кэт самой впору было стать героиней романа. Сколько я ее знаю, она всегда была своенравной, хотела ухватиться за все, на что падал ее взгляд, но руки не дотягивались и нередко опускались.
В одном из видео, которое я переписывала мужчина-физик рассказывал об эффекте Дельбефа. Он говорил много и непонятно, но я почти уверена, что уловила суть. И сразу вспомнила о Кэт. Она приехала сюда из маленького городка, куда ее амбиции и стремления, ее незаурядный ум просто не помещались. Но здесь, в большом городе, дела обстояли совсем иначе, их было слишком мало, они казались совсем ничтожными, и это осознание немного поубавило ее пыл. Кроме того она уже около двух лет встречалась с мужчиной старше ее почти на восемь лет, уже скоро он должен был перейти тридцатилетний рубеж и цифра эта казалась нам такой далекой и нереалистичной, словно после тридцати, как в сказке, человек превращается в сгорбленного ворчливого старика. Она никогда нам его не показывала, не называла имени, словно стыдилась этой разницы в возрасте, но с теплотой рассказывала о том какой он хороший и как ее любит. Вот уже несколько месяцев он настойчиво делал ей предложение руки и сердца, но так и не услышал заветного ответа. «Все сложно, - говорила она, Айви всегда недоуменно выпучивала глаза после этой фразы. – Он добился всего, чего хотел, а моим единственным достижением будет статус жены?». Она отметала такую возможность сразу же, из-за чего они постоянно ссорились, и она нередко звонила в слезах. Она любила его. Но она также любила себя, свои еще ненаписанные книги и свободу, которой еще не успела насладиться сполна.
- Ро, я устала...думать. Слишком много мыслей, слишком много вопросов.
- Я в какой-то степени завидую Айви, - я впервые такое говорила вслух. – Ей некуда стремится, она просто живет. Она засыпает за считанные секунды, я не помню, когда в последний раз у меня получалось так же. Да, она немножко глупенькая, ничем не интересуется, и мнения своего как такового нет, либо она его слишком глубоко и намеренно прячет, но мы любим ее за эту простоту, и люди ее любят. И она счастлива. Просто счастлива, без каких-либо но.
Мне пришлось сделать паузу, я не хотела обижать Айви и не могла выразить свои чувства правильно. Мне просто оставалось надеяться, что Кэт понимала, что я хотела сказать.
- И я бы так хотела. Но не могу. Метания и поиск смысла там, где его даже нет – достались мне от отца. Ты сама знаешь какой он человек, - я посмотрела на Кэт, она слегка улыбнулась, но судя по всему не до конца понимала о чем я. – Иногда я смотрю на Айви, как она целыми днями сидит, уткнувшись в экран телефона, а в разговорах нет ничего кроме парней и отдыха и думаю...и это все? И я не хочу, чтобы моя жизнь ограничивалась только этим. Я уж лучше пострадаю, и может быть когда-нибудь найду верный ответ на все те вопросы, которые не дают спокойно уснуть. А если нет, то я хотя бы постаралась.
- Иногда я думаю просто согласиться. Выйти замуж. Родить детей. Переключиться на что-нибудь другое. И меня пугают эти мысли больше, чем что-либо, - она сделала паузу и неуверенно посмотрела на меня. – Я хотела у тебя кое-что спросить. Хотя мы никогда и не говорили на эту тему, я знаю насколько это для тебя важно. И если ты откажешь, я приставать не буду. Могу я написать об Эрике?
Я знала, что она спросит меня об этом, но надеялась, что этого все-таки не случится. Я посмотрела на Кэт, она, опустив глаза, пальцами перебирала грубый материал платья, так всегда делала моя мама перед тем как купить вещь и каждый раз находила маленькое едва заметное пятнышко или зацепку и требовала скидку.
- Зачем ты это делаешь?
- Что? – испуганно встрепенулась Кэт, мой голос прозвучал слишком резко, и мне стало немного не по себе.
- Зачем ты пишешь книгу о нас? – я улыбнулась, пытаясь сгладить углы, но в зеркале с натянутой сумасшедшей улыбкой на меня смотрело то, чего в фильмах ужасов нужно было опасаться.
- Я хочу запомнить нас такими, - ее голос задрожал. – Уже совсем скоро все изменится! Там за поворотом нас ждет взрослая жизнь. Там за поворотом наши пути разойдутся...
- Кэт, нет...
- Можно говорить что угодно! Обманываться сколько угодно, но ничего уже не будет как прежде, Ро. Вы моя семья и я бы все отдала, чтобы все так и было. Но мы не можем вечно сидеть в баре, вечно ходить сюда, постоянно быть вместе. Это невозможно. И ты сама это прекрасно знаешь.
На ее крики прибежали Джей и Макс. Я не сразу их заметила. Меня парализовали ее слова и та храбрость, с которой она это говорила. Я думала об этом постоянно, мы все думали, но никто не мог сказать это вслух. Потому что тогда они обретут материальную оболочку, они уже не будут такими невидимыми.
- Я не хочу, чтобы что-то менялось. Но после того как Джек...
- Кэт! Прекрати! – резко сказал Джей, он не кричал, но было в его голосе что-то, что заставило Кэт на пару секунд замолчать.
- Я не могу надеяться на память. Но я хочу сохранить каждую деталь, хочу запечатать вас навечно в этой чертовой книге, откуда вы не сможете от меня убежать. Фотографий, которые тоннами делает Бет мне недостаточно.
Я всегда задавалась вопросом почему Бет постоянно все фотографирует. Меня это действительно раздражало, но никогда я не выказывала недовольства. Но после слов Кэт все встало на свои места. Она тоже боится забыть.
Кэт резко встала и бросилась мне на шею. Я почувствовала как намокает футболка в том месте, куда она уткнулась. Ее руки намертво прилипли к моей спине, она дрожала. Мы все стояли неподвижно, не дыша. Никто из нас троих не обладал даром успокаивать людей, обычно все происходило наоборот, поэтому мы следовали давно выработанной тактике – молчали и просто были рядом.
Кэт что-то бормотала, но я не могла расслышать ее слов. Может они адресовались вовсе и не мне. Но потом она подняла голову и посмотрела на меня своими зелеными заплаканными глазищами.
- Ро, я не могу так больше. Ро, Джек...
- Кэт! Заткнись!
Джей резко выдернул меня из ее рук. Взял куртку, которая висела на крючке, и накинул поверх моих плеч. Он что-то шепнул Максу и, взяв меня под руку, повел к выходу. Мы так быстро оказались на улице, что я не сразу осознала происходящее.
- Что ты творишь? – крикнула я на него, голос сорвался и вырвался лишь невнятный писк и пошла обратно.
Но он и не думал меня отпускать. Я посмотрела ему в глаза и остановилась, застыла не в силах шевельнуться. Подняв воротник пальто, он пытался спрятать свои слезы, которые сыпались, словно бисер и исчезали, едва коснувшись леопардовой материи.
Мир действительно сходил с ума.
Мы сели в машину, поглощенная неизвестным чувством, я даже не заметила, как Джек вызвал такси.
- Куда мы едем?
- К Лидии.
Мое плечо все ещё было пропитано слезами Кэт, я ощущала этот легкий холодок, а рука ныла от стальных тисков Джея.