Невозможное.

Я не знаю с чего начать.

Во-первых, когда я зашла в спальню, где сладко сопела эти три дня и две ночи, я увидела не свою толстовку с джинсами, а новую теплую одежду. На краю постели лежало мягкое тёмно-серое худи и чёрные спортивные штаны с начесом, ещё с бирками. Рядом — аккуратно сложенные носки и новая пара кроссовок. Вроде бы уже зимние... Всё моего размера. Всё — новое. Я стояла и смотрела на это, словно на загадку, в которой не хватало ни одного слова, чтобы понять смысл. А выйдя в коридор, заметила куртку. Надутую, теплую..

— Это он оставил? — спросила я, почти шёпотом.

— Да, — коротко ответил Оскар.

А во-вторых, на улице сильно похолодало. Скоро на смену осени придет зима и весь город будет укутан в холодное одеяло.
На улице уже стемнело. Фонари зажглись — неяркие, мягкие, будто специально, чтобы не резать глаз. Мы шли по аккуратной, чистой улице, вымощенной серыми плитами. Район был явно новый — современные дома с ровными фасадами, большие окна, стеклянные балконы, но самих зданий было немного. Между ними — широкие тротуары, небольшие скверы, детские площадки и редкие припаркованные машины.

Я была чуть позади Оскара, с интересом оглядываясь. Здесь я раньше не была. Всё казалось незнакомым, но по-своему уютным. Было просторно. Спокойно. Ни один дом не нависал сверху, не давил. И воздух будто был другим — чище, тише. Тут и прохожие выглядели свободнее.

— Где мы вообще? — спросила я, вглядываясь в аккуратную подсветку у подъезда.

— Новый квартал, — легко ответил Оскар. — Сюда только начинают заселяться. Всё свежее, камер мало, и вообще, место норм. Мне нравится.

Он говорил непринуждённо, с лёгкой улыбкой, было ощущение, что он просто гулял здесь с друзьями каждый день, а не сопровождал полуосознанную девочку в незнакомом районе после трёх дней сна.

Я снова осмотрелась. Людей почти не было. Одинокая фигура с собакой мелькнула за углом, где-то вдалеке проехала машина. Район жил, но не навязчиво. Без суеты. Без шума.

И это удивительно. У меня была жизнь полна суеты, все куда-то торопились, был постоянный шум. Но здесь...

— Не думала, что он вообще обращает внимание на такие вещи, — пробормотала я.

— Да брось, — фыркнул Оскар. — Он вечно всё держит под контролем, просто делает вид, что не при делах. Типа "ой, само как-то получилось". Ага, щас.

Я усмехнулась. Не потому, что было смешно — просто заразился его тоном. Лёгким. Тёплым. Таким, каким давно никто рядом со мной не был. Оскар мне однозначно нравится, смешной парень!

— Нравится? — спросил он, глянув через плечо.

— Да. Не знаю почему, но... здесь легко.

— Вот и отлично, — сказал он. — Значит, правильно место выбрали. Ну, или оно само нас выбрало. Так тоже бывает.

Он улыбнулся, говорил полушутя, но в его голосе было что-то очень настоящее. Мы пошли дальше — мимо деревьев, мимо фонарей, мимо чужих окон. Я ловила отражения в витринах тихих магазинов, ощущая, как странная лёгкость медленно, но верно пробирается внутрь.

Странно, подумала я. Я не знаю, куда иду. Но мне впервые не страшно.

Не просто холодно — воздух стал другим. Густым. Колючим. Он больше не обнимал, как осенний ветер, а бил — резко, порывами, будто торопился застолбить своё место. Щёки онемели, пальцы в карманах начали занывать, а в груди будто что-то сжималось от этой новой тишины — холодной, плотной, зимней.

Под ногами попалась обледеневшая лужа, я поскользнулась и резко вцепилась в рукав Оскара. Он тут же поймал равновесие и усмехнулся:

— Ну всё. Началось.

Я подняла глаза. Он смотрел в небо — тёмное, бархатное, без звёзд.

— Чувствуешь? — сказал он, вдыхая носом. — Воздух прям хрустит. В этом месте, в этой минуте — зима встала на пороге.

— Будет снег? — спросила я.

— Скоро, да. — Он чуть прищурился. — Но всё равно как-то рано. В прошлом году в Вейре снег выпал только в декабре. А сейчас — только начало ноября.

Он говорил легко, с улыбкой, но в голосе проскользнула тень удивления — будто сам не верил, что зима вот-вот придет.

— Может, она просто устала ждать, — сказала я.

— Или характер испортился, — хмыкнул Оскар. — Ну бывает, с кем не случается. Я вот тоже осенью больше бурчу.

Я едва слышно усмехнулась. Ветер снова ударил в лицо, на этот раз так, что перехватило дыхание. Он гонял листья по асфальту, шуршал в сухих кустах, пел между домами свою хриплую песню.

— Тебе холодно? — спросил Оскар, обернувшись.

— Немного.

— Потерпи ещё чуть-чуть. Там дальше есть одно место. Тебе понравится.

Я кивнула. Не думая. Просто — да. Пошла за ним.

— Папа всегда говорил, что Вейр — снежный городок. Это последние четыре года снег поздно приходит, я тоже запомнила Вейр снежным.

Сама не знаю почему, но мне захотелось поделиться своими воспоминаниями. Разрядить обстановку, продолжить диалог. С Оскаром хорошо, он поддержит любую тему, рассмешит, с ним легко.
Оскар тихо засмеялся.

— Ну, вот теперь у тебя есть шанс увидеть настоящий снег в ноябре, — сказал он, глядя на меня с улыбкой. — Это как маленькое предсказание: Вейр, снега, холод — и ты тут с нами, рядом.

— Вейр в снегу всегда был таким... загадочным, — продолжила я, глядя перед собой. — Особенно после того, как начнёт темнеть. Все эти фонари, отражения в окнах, когда в воздухе ещё есть немного дыма от каминов. Зимой особенно хотелось быть дома.

Он покачал головой, но улыбка не сходила с его лица.

— Понимаю, — сказал он. — Я всегда считал, что в Вейре зима — это не просто сезон, а целая атмосфера. Тут даже улицы как будто становятся уютнее, когда всё замерзает. Будто мир замедляется, и ты можешь спокойно дышать.

Ветер снова порывисто ударил в лицо, но я уже не замечала холода. Разговор шёл сам собой — о старых, почти забытых вещах, которые казались важными, но которые легко можно было отпустить. И всё это в тусклом свете уличных фонарей, когда мир стал чуть тише, чуть ближе. Тепло, душа греется.

Оскар вдруг свернул за угол, и я поспешила за ним, чуть ускоряя шаги. Ветер тут был сильнее, он обдавал лицо холодом, заставляя поежиться, но я не спешила жаловаться — всё это было частью момента. Мы не спешили, но куда-то шли, как будто здесь и сейчас был наш маленький мир, отделённый от всего остального.

Завернув, я увидела, что улица становится уже, дома стоят теснее друг к другу, а между ними — низкие фонари, едва освещающие тротуар. Площадь была маленькая, почти уединённая, а в воздухе витающее предчувствие того, что вот-вот что-то случится. Оскар обернулся, заметив, как я его догоняю.

— Почти пришли, — сказал он, улыбнувшись. Его глаза сверкали в тусклом свете. — Здесь точно понравится.

За углом стояло маленькое кафе, с окнами, в которых горел тёплый свет. Внутри, через стекло, я видела силуэты людей, тихо беседующих за столиками, кто-то сидел у окна с чашкой в руках. В воздухе витал запах кофе и чего-то сладкого, что сразу вызвало желание зайти.

— Вот оно, — сказал Оскар, остановившись у двери. — Тут всегда тепло, и кофе делают на высшем уровне.

Я взглянула на вывеску, на её слегка потёртые буквы, и почувствовала, как под ногтями начинает тепло разливаться. Место выглядело как уютный уголок, в котором можно забыться хотя бы на несколько минут.

— Заходи, — сказал он, открывая дверь. — Ничего страшного, если немного задержимся. Будет о чём вспомнить.

Я кивнула и шагнула внутрь, ощущая, как тепло накатывает на меня сразу. Тот самый уют, которого не хватало за пределами этого маленького кафе.

Мы прошли за небольшой круглый столик. Парень расположился напротив и расстегнул свой серый пуховик, здесь было по-особенному тепло, так и хотелось улыбаться.

— Ты не хочешь кушать?

— Нет! Во мне все еще панда с курицей сражается.

Да, моя личная победа — я заставила ее Оскара засмеяться. Беру пример с него, шучу так же свободно и легко.

— Ай, Рия, оценил, оценил...

Он делает вид, мол запоминает мою шутку, словно это цитата дня, и снова смеётся. Его смех — живой, искренний, тёплый. Опускаю  глаза, но губы сами собой растягиваются в улыбке.

— А ты? — спрашиваю. — Не хочешь чего-нибудь?

— Я бы выпил чего-то горячего. Кофе, может. Или, — он скосил глаза на меню и с ухмылкой добавил, — знаешь, иногда здесь берут какао с зефирками. Типа для детей. Но один раз видел, как мужик лет сорока заказал — и кайфовал.

Он делает невинное лицо, будто это был не он сам. И я понимаю — конечно, был.

— И ты после этого тоже кайфовал? — уточняю с прищуром.

— Никогда не подтвержу и не опровергну, — хмыкает он. — Но скажу так: в мороз всё имеет право на существование. Даже какао с зефирками.

Официантка подошла — невысокая, с усталыми, но добрыми глазами. Русые волосы убраны в тугой хвост, однотонная футболка, а сверху фартучек. Приятель заказал себе кофе, а мне предложили чай с облепихой и мёдом. Горячее, яркое, с кислинкой — то, что нужно, чтобы окончательно оттаять.

Когда она ушла, мы ненадолго замолчали. Но это было хорошее молчание — не неловкое, не пустое. Просто мы дышали этим местом. Его тишиной, его мягким светом, его отстранённостью от всего остального мира.

— Здесь хорошо.

Оскар взглянул на меня, и его лицо немного посерьёзнело.

— Да, — отозвался он.

— Как ты узнал об этом месте?

Оскар немного наклонился вперёд, как будто собирался доверить мне нечто личное. Его взгляд потускнел, стал более задумчивым.

— Это место... мне показала моя первая любовь. Мы тут часто сидели. Она была... ну, такой, знаешь, с огоньком. Всегда с каким-то своим особенным взглядом на мир. Везде искала смысл, даже в самых обычных вещах. Вижу, что ты не веришь, но так и было.

— Удивительно, ты говоришь, как будто не сожалеешь.

Оскар улыбнулся, но это была улыбка, в которой не было радости, а была скорее горечь.

— Да, наверное, так и есть. Мы с ней были как две половинки, у каждой из которых был свой мир, но вместе мы могли делать из этих миров что-то одно. И вот однажды она привела меня сюда. Мы как-то просто прошли мимо и заметили это кафе. Не было ни громкой рекламы, ни толпы людей, просто спокойное место с окнами, в которых не стеснялись петь песню, как в кино. Мы пришли сюда, выпили кофе, сидели без всякой суеты, и она сказала: "Вот, когда мир слишком суетлив, ты должен найти своё место. Кафе, в котором будет пусто и тихо, пока не почувствуешь себя дома." Я тогда не понял её до конца. Но это место стало нашим. Каждый раз, когда хотели быть просто вдвоём, когда было нужно просто побежать от всего и немного поразмышлять, мы приходили сюда. И это было единственное место, где я чувствовал себя спокойным.

Он замолчал, а я увидела, как в его глазах мелькнула острая печаль.

— А что с ней случилось? — спросила я осторожно.

Оскар вздохнул, но ответил легко, как будто давно принял это.

— Мы расстались. Любовь не всегда остаётся с нами, даже если мы так её ждали. Она ушла, и я не пытался её вернуть. Это было правильное решение для нас обоих. Мы оба продолжили искать... что-то, может быть, лучшее.

Он сделал паузу, затем поднял взгляд и усмехнулся.

— Но это место мне всё равно нравится. Пусть и с таким вот привкусом воспоминаний. Иногда важно помнить, что был когда-то момент, когда ты был счастлив. И ты помнишь это кафе, потому что оно всё ещё здесь, несмотря на всё.

Я молчала, слушая. Просто разговор о том, что было, и что осталось.

— Она оставила след на твоем сердце? Какой она была?

Оскар посмотрел в окно, как будто в поисках нужных слов, затем снова повернулся ко мне.

— Она была... красивой, — сказал он мягко, с какой-то внутренней светлой грустью. — Не такой, как все. У неё были длинные тёмные волосы, чуть волнистые, и она всегда их носила распущенными, чтобы они плавно спадали на плечи. Часто кудри выбивались, и она забрасывала их за ухо, как будто всё это было случайностью, но я знал — ей нравилось, когда волосы лежат беспорядочно.

Он ненадолго замолчал, будто переживая эти моменты вновь. Я оказалась где-то там, в его голове, отчетливо видела все эти воспоминания..

— Её глаза были зелёными, но такими глубокими, что ты в них мог утонуть. Не яркими, а скорее скрытными, как будто за каждым взглядом стояла целая история. И, знаешь, она никогда не пыталась казаться идеальной. Её смех — громкий, искренний, даже немного неуклюжий. Всегда ела мороженое без усталости и без сожалений, даже если замёрзла вся, а потом сидела в парке и рассказывала, как ей нравится видеть закат, потому что солнце всегда делает всё мягким.

Парниша засмеялся, и я почувствовала, как в его голосе проскакивает тёплая ностальгия. Что-то знакомое, тянущее в самое сердце.

— А кожатеё была светлая, почти фарфоровая, но с веснушками, которые она всегда пыталась скрывать, а я говорил, что они делают её особенной. Она не слушала, конечно. И всегда говорила, что её слишком много. Но я говорил, что именно они придают её лицу ту самую искренность, которую ты не встретишь в других... А что ещё? Ещё она была всегда на ходу. Постоянно двигалась, искала новые пути, даже когда мы просто шли по городу. Она могла остановиться и уставиться на какой-то угол здания, как будто там скрыта вся её жизнь. И мне всегда казалось, что она видел мир немного по-другому.

— У меня чувство, что она всё еще преследует тебя. Не тело, а душу. Всё еще где-то рядом, не отпускает тебя..

Оскар кивнул, его глаза стали чуть более задумчивыми.

— Да, она оставила след, — повторил он, но теперь это было не про сердце, а про взгляд на жизнь.

— Мне.. жаль, что ты все еще тоскуешь по ней.

Так вот о чем он говорил... тот самый момент, когда правда сама льется из груди, а не когда ты говоришь ее под давлением. Наши горячие напитки отошли на второй план. Сейчас нас держал лишь диалог, который раскрывал нас двоих.

— Тоскую? Нет, она просто оказалась хорошим примером, прекрасным опытом. Действительно хорошая девочка.

Он смотрел не на меня, а будто сквозь, в прошлое, которое теперь не болит, но греет. Как шрам, который не мешает жить, но напоминает, где когда-то было сердце.

— Я благодарен ей, — продолжил он, — За то, что она была. За то, что мы были. Не все отношения заканчиваются драмой. Иногда просто заканчиваются. Но это не значит, что они были зря.

Мы затихли, чтобы дать друг другу перерыв и переварить то, что узнали и вспомнили. Насладились горячим.

— А ты? — заставил меня врасплох. — Был уже "тот самый"?

Я моргнула, уставившись в свою чашку. Пальцы невольно сильнее сжали тёплую керамику. Не потому, что вопрос был неудобный — просто... неожиданный. Лишённый иронии, без подколов. Он прозвучал по-настоящему.

— Нет, — выдохнула я. — У меня вообще не было отношений.

Оскар не удивился. Не сделал больших глаз, не выронил ложку. Отреагировал спокойно, не вызывая давления.

— Иногда мне кажется, будто я даже не знала, с чего бы их начать, всё вокруг было... другим. Не до того. Мне даже никто не нравился всерьёз, — сказала я, и, странное дело, в этом признании не было ни стыда, ни неловкости. Только факт. — Или я себе не позволяла. Потому что как можно влюбиться, если ты не доверяешь?

— Знаешь, это круто. Что ты можешь так открыто говорить. Не прятаться. Не врать про какой-то "опыт", как делают многие. Это... очень по-взрослому. Даже мне у тебя поучиться можно.

Я смутилась, но он не дал мне утонуть в тишине.

— Но не переживай, Рия, — добавил с ленивой усмешкой. — Я тебе когда-нибудь покажу, как правильно влюбляться. Есть один старый мастер-класс, передаётся из поколения в поколение. Правда, чаще всего он заканчивается неловкими признаниями и тремя тарелками пасты.

— Ах, классика, — фыркнула я.

— Только так и работает, — подмигнул он. — Главное — выбирать правильную пасту. И человека, с кем ешь. Всё остальное приложится.

Я засмеялась, легко, без напряжения. Он подмигнул снова, на этот раз почти по-детски, и встал из-за стола.

— Пойдём. — сказал он и протянул мне куртку. — Погуляем по настоящему. Без признаний, конечно, но глянем окрестность. А потом домой, как тебе?

— Заманчиво, — усмехнулась,  натягивая рукава.

— Я умею предлагать идеальные планы, — важно кивнул он. — Особенно те, где никто не мерзнет больше пятнадцати минут подряд.

— А если мы замёрзнем через десять?

— Тогда экстренный план: бег к ближайшей булочной, спасение горячими пирожками и торжественное возвращение под плед.

— Слушай, — рассмеялась я, — тебе точно нужно вести курсы «Как жить уютно в холодных городах».

— Да это всё моя внутренняя бабушка. Она бы тобой гордилась.

Кто? Почему? Гордилась? А за что?..

Воздух был резким, почти прозрачным. Каждое дыхание казалось чересчур громким, а пар, что вырывался изо рта, — слишком живым. Я не хотела нарушать нашу идиллию. Мне понравилось узнавать Оскара, он удивительный парень. Как оказалось, мне ненужно было его бояться, да и он не из тех, кто внушает страх.

Новые знакомства, но такие... неожиданные? Это явно не те обстоятельства, но тем не менее благоприятный исход. Пусть так.

С Оскаром я не пропаду, это точно. Хотя бы со скуки...

Мы прошли ещё пару кварталов в молчании. Оно было не неловким — скорее, согревающим, несмотря на пронизывающий воздух. Разговоры закончились, но оставалась тишина, в которой чувствовалась своя близость. Просто идти рядом — этого оказалось достаточно. А когда мы подошли к дому, улица уже почти опустела. Возле подъезда, подсвеченного тусклой жёлтой лампой, стояла тень. Сначала я не сразу узнала его — куртка тёмная, капюшон надвинут, лицо скрыто в полутьме.

Но шаг — выверенный, спокойный, и сигарета в пальцах — знакомая, даже слишком. Он выдохнул дым, и фонарь поймал этот жест, как вспышку. Стоял, прислонившись к перилам, курил медленно, будто что-то взвешивал. Увидев нас, не пошевелился. Только взгляд поднял. Прямой, внимательный. Немного уставший.

Окурок тут же упал на землю, а мужская нога раздавила его носком ботинка.

— Ты закончил с делами? — поинтересовалась я.

Деймон улыбнулся и убрал руки в карманы, кивая. Его взгляд прошелся по мне, проверяя мою сохранность, а затем метнулся к Оскару.

— М-м, как тебе местность? Не пугает?

— Нет, — ответила, качнув головой. — Наоборот, здесь тихо. Спокойно.

— Пока, — заметил он. И уголки его губ дрогнули снова, но улыбкой это назвать было сложно.

Оскар только фыркнул, засунув руки глубже в карманы:

— А ты как будто хотел, чтобы её что-то напугало?

— Я просто констатирую, — пожал плечами Деймон. — Район новый. Темно. Людей мало.

— Зато есть я, — подмигнул ему Оскар.

Мужчина перед мной хмыкнул, но промолчал. Оба такие разные, но по-своему... надёжные.

— Тебе стоит снять здесь квартиру, Оскар. Не думаешь? — предложила с лёгкой улыбкой, пытаясь развеять напряжение, которое между ними иногда возникает.

Оскар бросил на меня быстрый взгляд, а затем лукаво ухмыльнулся, поднимая бровь:

— И лишать друг друга личной жизни? — сказал он, кидая взгляд на Деймона.

Тот лишь слегка скривил губы в усмешке, но никаких других реакций не последовало.

— Личную жизнь, говоришь? — проворчал Деймон, но это было больше для себя, чем для нас.

— Ну да, мне вообще-то хочется иногда поспать спокойно.

Я усмехнулась, но почувствовала, как их отношения на секунду стали чуть менее поверхностными. Мимоходом, между шутками и ответами, они так или иначе всё равно поддерживали друг друга.

Мужчина покачал головой, как будто не совсем согласился с чем-то, но потом кивнул и кинул другу ключи от автомобиля.

— Спасибо, Оскар, отдыхай, — сказал Деймон, его голос был спокойным, но в нём чувствовалась лёгкая усталость.

Оскар поймал ключи и мгновенно почувствовал лёгкую иронию в ответ.

— Угу, отдохну, как смогу, — ответил он, делая шаг назад и подмигнув мне. — А вы тут без меня как хотите, только сильно не скучайте.

Я театрально вздохнула и закатила глаза, при этом пытаясь сделать это как можно более драматично.

— Нет! Оскар! — подыграла ему, сдерживая улыбку.

Парнишка остановился, усмехнувшись, и развёл руки в стороны.

— Ну всё, выживайте как-то, — сказал он с лёгким наклоном головы, уже отходя к машине. — Если будете сильно скучать, я всегда на связи.

И с этими словами он сел в автомобиль, помахал нам через окно и уехал. А мы... мы тоже не стали стоять на холоде. Благополучно поднялись в квартиру, грелись и пили чай.

Поздно, я уже валилась с ног от усталости. Удивительно, ведь и так проспала три дня, хоть и не стабильно, но проспала, а сейчас опять рубит.

— Извини, я забыл заехать тебе за постельным... могу дать что-то свое, — сказал Деймон, заметив, как я зеваю, с явно беспокойным тоном, когда он видел, что я почти теряю силу стоять.

Я замерла, чувствуя смущение. Я в его доме, в его постели, в его одежде. И да, я поняла, что тут важен мой комфорт, он, так сказать, на первом месте. Мужчина сделает, что угодно для меня, как бы странно это не звучало. Щеки покраснели, а глаза опустились к ногам.

— Деймон, ты не обязан. Мы можем заехать завтра ко мне и забрать мои вещи...

Он молчал пару секунд, изучая моё лицо, и его взгляд был каким-то странно мягким. В его глазах было что-то, что я не могла точно понять, но это заставило меня почувствовать себя неловко.

— Не нужно, — сказал он, наконец, голосом, который был немного тише, чем обычно. — Ты же не в тягость мне, Рия. Всё в порядке.

— Ты миллионер? — неожиданно спросила я, не удержавшись от любопытства, всё ещё смущенная от всего происходящего.

Деймон взглянул на меня с лёгким удивлением, а затем усмехнулся, будто эта мысль была далека от его повседневных забот.

— Нет, я не миллионер, — ответил он, но его голос был тихим, с едва заметной иронией. — Но если тебе нужно, могу устроить тебе курорт, — добавил он с улыбкой, как бы шутя, но в его словах было нечто большее.

Щеки покраснели, но я, осознав, что вопросы могут быть немного неловкими, но всё равно не могла не задавать их.

— Просто интересно, — пробормотала, отводя взгляд вниз. — Ты такой уверенный, что даже не по себе.

Он только пожал плечами, снова немного расслабившись.

— Это не про деньги, Рия. Я просто не люблю думать о том, что могло бы быть важным для меня.

Я сглотнула. Появились вопросы, но я не хочу душить его сейчас ими. Мы же теперь типа... "друзья"? Приятели? Кто мы в итоге? Ладно, мне надо будет подумать о том, как отблагодарить его за то, что он делает для меня: дважды спас, а сейчас предоставил жилье и обеспечил безопасностью. Это о многом говорит, для меня точно.

— Я лягу в гостиной, а ты ложись в спальню. Футболку тебе выделю.

Я кивнула, не возражая, и снова почувствовала странную лёгкость от того, что не нужно что-то объяснять. Он был настойчив, но в этом не было давления. Всё было как-то просто.

— Спасибо, — промямлила, стараясь не зацикливаться на вопросах, которые вновь начали проявляться в голове.

Деймон только коротко кивнул в ответ, подтверждая, что всё решено, и больше обсуждать нечего. Он прошёл мимо, по пути сняв толстовку и небрежно перекинув её через стул.

А я осталась на месте, вслушиваясь в лёгкий шорох его шагов в коридоре. Почему-то этот звук действовал успокаивающе — словно напоминание, что я больше не одна. Мне больше нечего бояться.

По какому принципу я рассуждаю: если бы они хотели меня убить — давно бы сделали это. Они бы не стали защищать меня от непонятно кого, не дали бы мне все это. Бояться здесь нечего, на работорговлю это тоже не похоже. Тогда... единственное, что меня напрягает — моя значимость. Я не могу поверить, что вся моя защита только из-за того, что я очередная жертва. Сомневаюсь, что Деймон ласкает так каждую девушку.

Ну, я надеюсь.

Но это лишь напрягает, а не пугает. На все вопросы можно найти ответы постепенно, мне необязательно получать все и сразу. Правда может быть такой тяжелой, что с легкостью сломает голову.

Если я им нужна, и это не угрожает моей жизни или... или мне не придется ни с кем переспать, то я помогу. Они сделали многое, я обязана отплатить тем же.

Рассматривать чужую квартиру было бы некрасиво, поэтому, пройдя по уже знакомому коридору, я оказалась в его спальне. На столе лежала новая чистая футболка, а на тумбочке стоял стакан воды. Я аккуратно прикрыла за собой дверь, стараясь не шуметь, и подошла ближе. Коснулась рукой мягкой ткани футболки — мужская, но чистая, с лёгким запахом стирального порошка и... едва слышный аромат парфюма, невольно убаюкивающий.

Стакан воды казался чем-то особенно заботливым. В мелочах часто прячется настоящее. И в этот момент всё внутри стало немного теплее.

Прочесала волосы, переоделась, накинула на плечи плед и легла, позволив себе расслабиться. Сон окутывал с головой, но в квартире стало так тихо, что не размышлять о сегодняшнем или о случившемся в целом было сложно. Мне хотелось узнать больше, и не только об Оскаре. Никогда бы не подумала, что Оскар такой душевный мальчик.

Он казался мне тем самым парнем, у которого, если и были девушки, то расставался он с ними легко, без какой-то душевной боли. Принимал как есть, не задумываясь, ударялся в веселье и искал новые знакомства.

А он такой...

Романтик.

Влюбился по уши.

Так еще и все детально запомнил о ней...

Я улыбнулась в темноте, почти неосознанно. Было что-то удивительно тёплое в этом открытии. Оскар — не только смех и шуточки, он умел любить. По-настоящему любить. Видеть в человеке больше, чем просто красивую оболочку.

Такие люди ведь не исчезают просто так из жизни. Они оставляют за собой свет, даже если уходят.

Надо жить сегодняшним днём.
Надо учиться доверять.
Надо учиться быть счастливой.

Кажется, именно это пытался донести мне Оскар. Может я и ошибаюсь, но думать об этом определенно приятно.

Плед скользнул по плечам, и я натянула его повыше, пряча нос в мягкой ткани. Матрас приятно пружинил под телом, а воздух вокруг был тёплым, защищённым от промозглого ноябрьского ветра за окнами.

Всё было настолько спокойно, что внутри сначала возникла тревога — она давно стала привычной спутницей.

Но на удивление тревога не нашла за что зацепиться.

Всё было в порядке.

Настолько, что хотелось затаить дыхание, чтобы не разрушить этот хрупкий, как тонкий лёд, момент.

Глаза сонно всматривались в полутьму комнаты — расплывчатые силуэты мебели, тень от тумбочки, лёгкий блеск воды в стакане на ней.

Мысли сменяли друг друга поочередно, медленно отбирая драгоценное время.

Но что меня поразило, это то, что я позволила себе думать.

О будущем.

Не о том, что будет через час или завтра, если всё пойдет не так. А о настоящем будущем. О своём.

Представила, как однажды у меня появится свой маленький уголок. Не роскошный, не огромный — просто свой. Комната, где будет стоять диван, захламлённый подушками разных размеров, где в углу будет стоять тёплая лампа, заливающая всё мягким светом. На подоконнике — горшки с неприхотливыми цветами.  Может, суккуленты, которым всё равно, сколько ты уделяешь им внимания.

И книжные полки вдоль стены — мои, полные романов, которые я ещё только собираюсь прочесть. Каждая страничка, которых, пропитана любовью и искренностью.

Я бы заваривала чай с корицей и апельсином в старом чайнике, наслаждаясь его ароматом, и позволяла себе сидеть у окна, глядя, как капли дождя рисуют кривые дорожки на стекле. Ко мне бы приходила Кая. Мы бы смеялись, обсуждали глупости, вспоминали что-то доброе. Без тяжести на сердце. Без страха.

Я мечтала, что однажды рядом будет кто-то особенный.

Не ради галочки.
Не ради заполнения пустоты.
А ради того ощущения, что дома становится теплее от чьего-то дыхания рядом. Ради горячих объятий и нежных поцелуев.

И я, быть может, научусь доверять.
Научу своё сердце биться не от страха, а от радости.Научу себя верить в добро, в людей, в простые маленькие чудеса, как делает это Оскар.

Ведь если подумать... если задуматься честно... я всё ещё хочу этого.

Хочу жить не прячась.
Хочу строить своё счастье своими руками.
Хочу принадлежать только себе — и тем, кому я сама захочу подарить кусочек своего мира. И тому, кого буду бесцеремонно любить.

И, может быть, этот мир ещё не совсем сломан. Может быть, в нём осталось достаточно места для таких, как я.

С этими мыслями, чувствуя, как тишина наполняет меня изнутри. Голова заполнялась туманом, а сон перехватил контроль над телом...