Невозможное.

*Рия

Ремень безопасности крепко удерживает меня на переднем сидении автомобиля. Здесь даже приятнее, чем в фургоне. В машинах я не разбираюсь, но этот темный монстр выглядит очень внушительно по своим габаритам.

За окном уже светает. На смену коварной ночи приходит утро. Деревья голые, даже листьев толком нет, ветер все разбросал. Красно-желтые лучи рассвета освещают город, а люди — оживляют городок. Мы подъезжаем к центру, где все уже проснулись: работают. Кто-то спешит с бумагами, кто-то открывает лавку, кто-то просто идёт мимо, держа ребёнка за руку. Никто не знает, что ночью в паре кварталов отсюда почти убили человека. Большой город с живым потоком.

Тепло. Я чувствую холод вне салона автомобиля и, если честно, желание выходить напрочь отсутствует. Не буду скрывать, я очень любопытна, отчего начала рассматривать всё.

Внутри просто. По-своему строго. Чёрные кожаные сиденья — гладкие и прохладные на ощупь, с жёсткой поддержкой спины. Ни намёка на мягкость или уют — только функциональность. Всё подчёркнуто чёткими линиями, прямыми формами, тёмными оттенками. Чернота приборной панели, стальной блеск ручек, матовая фактура вставок — в этом есть сила. И отстранённость. На центральном экране — маршрут, лаконичный интерфейс, только нужное. Без лишнего. Воздух — прохладный, чуть сухой. Пахнет технически: пластиком, кожей, вентиляцией. Никаких духов, ароматизаторов. Проведи пальцами по краю двери и ты почувствуешь небольшую шершавость — видимо, уже не новый. Но всё исправно, собрано, надёжно.

Машина — отражение хозяина.

Мои глаза невольно натыкаются на мужскую руку на руле.  Крепкая, вены чётко проступают под кожей, пальцы чуть напряжены. Он держит руль уверенно, без излишков силы, но так, будто может в любой момент вывернуть его резко, если потребуется.

Я не сразу понимаю, почему задержала взгляд. Просто в какой-то момент осознаю: смотрю, долго смотрю. Внимательно. Словно вижу её впервые — хотя эта рука уже касалась меня.

Неоднократно.

Придерживала за талию, успокаивая и защищая, без лишнего; касалась колена, когда я нервничала. Легко, почти мимоходом. И спины — поддерживающе, уверенно, когда я замерла, не зная, куда идти. Каждое из этих прикосновений было уместным, практичным. Но они остались. В теле, в памяти. А теперь я смотрю на эту руку — и ощущаю их снова. Неосознанно. Как будто моя кожа помнит больше, чем я готова признать.

От этих картинок в голове мурашки...

Мне интересно. Не потому что хочу чего-то большего. Просто... хочется понять: как человек, которого я почти не знаю, может прикасаться так, будто знает меня лучше, чем я сама.

— Назовешь адрес или мне каждый квартал объезжать? — я вылетаю из своих мыслей, переводя взгляд на его профиль.
— Удивительно, ты не знаешь где я живу?

Кажется, мой вопрос рассмешил его. Губы растянулись в улыбке, пока он качал головой.

— Нет, кошечка, не знаю. Скарлетт, конечно, указала адрес в твоей биографии, но я не заострял внимание. Не думал, что будет необходимость.
— Скарлетт?

Опять это имя просачивается между нами. Оскар упоминал ее, сейчас он.

— Моя помощница, — отвечает он после короткой паузы. — Она находит любую информацию, биографию.

Он говорит это буднично, как будто речь идёт не о человеке, а о функции. Но в голосе звучит уважение. Я же ничего не отвечаю. Просто киваю. Имя запоминается. И ощущение — тоже.

— Сейчас направо, — направляю.

Он слушается без вопросов. Машина мягко сворачивает, точно зная дорогу.

Улица — обычная городская. Многоквартирные дома, серые, высокие, но не унылые. Здесь живут люди: кто-то сушит бельё на балконе, кто-то торопится к остановке. Тротуары чистые, на углу — кофе на вынос, уже открытый. Воздух ещё прохладный, но не промозглый.

— Вон тот, серый, — киваю в сторону дома через два подъезда.

Он останавливается, не выключая двигатель. Несколько секунд — тишина. Только ровное урчание мотора. Я тяну руку к ремню, но не спешу. Всё ещё смотрю вперёд.

— Симпатично, — негромко говорит он, оценивающе осматривая дом. Без сарказма. Без сюсюканья.
— Не дворец, но жить можно. И главное — никто не лезет в душу.

Он кивает, просто уважает границы.

Я наконец отстёгиваю ремень. Рука тянется к дверной ручке — но перед тем, как выйти, он останавливает меня.

— Рия, погоди.

Я медленно возвращаюсь, прилипаю спиной к сидению и поворачиваюсь к нему.

— Дай свой телефон.
— Зачем?

Он закатывает глаза, словно я клоун какой-то с неудачной шуткой.

— Подключу к тебе GPS-треккер и всю базу военных. Будем следить за тобой. А, ну еще и прослушку.

Я вздыхаю. Медленно достаю телефон, протягиваю ему. Кажется, начинаю привыкать к его нескончаемому сарказму. Он же берёт мой гаджет без спешки, будто это не просто устройство, а что-то более важное.

— Код? — спрашивает.
— 121032

Мужчина замирает, не вбивая цифр. Брови нахмурены, а взгляд полон непонимания. Что-то вспоминает? Может  не услышал?..

— Повторить?
— Нет. — грубит.

Пальцы вбивают код, находят "контакты" и записывают номер.

— Всё. Теперь у тебя есть мой номер. И, к твоему счастью, без GPS-трекера.

Я беру телефон, мельком глядя на экран. Контакт подписан просто: Д.

— Ты скромен, — замечаю.
— Скрытен, — усмехается он и, наконец, отпускает взгляд.

Я выдыхаю. Медленно. И снова тянусь к дверной ручке.

— Рия? — его голос тянется за мной.
— Что?
— Если вдруг что-то пойдёт не так — звони. Даже если просто покажется.
— Поняла, — отвечаю я, не оборачиваясь.

Хлопок двери звучит резко, с коротким эхом, будто финальная нота в мелодии, которая играла между нами всё это время. Он остаётся в машине, а я — одна, с влажным утренним воздухом и холодом, который сразу вцепляется в щеки.

Шаги отдаются звонким эхом от каблуков по бетонным ступеням, и я, не дожидаясь лифта, начинаю подниматься. Один пролёт. Второй. Сердце стучит ровно, но внутри тяжесть. Не усталость — напряжение, оставшееся от ночи, от Фреда, от слов Деймона.

Шестой этаж. Моя дверь, как всегда, без приветствия. Ключ в замке поворачивается с усилием, словно не хочет впускать меня обратно. Щёлчок, и я дома.

Тишина встречает сладко ласково. В этом пространстве нет ни голосов, ни лиц, ни прикосновений. Только стены, воздух и я.

Я разуваюсь, скидываю туфли — они падают небрежно, как и всегда. Шубка скользит с плеч и остаётся висеть на спинке стула в коридоре. Мимоходом провожу рукой по тёплой батарее — дом уже греется, а на улице ужасно холодно.

На кухне — знакомая пустота. Стол. Кружка. Чайник, который давно пора было заменить. Я достаю стакан из шкафа и наливаю воды. Вода холодная, обжигающе чистая — почти как реальность, которую не хочется глотать. Отпиваю, глядя в чёрный экран выключенного телевизора — моё отражение расплывчато смотрит в ответ. Слишком взрослое лицо. Чужое. Или просто не то, которое я помню.

Размышлять о происходящем нет смысла. Я устала, измотана, моя голова забита просто тонной новой информации. Будь я даже детективом — не разгадала бы эту цепочку.

Что я имею? Деймон — вроде бы хороший человек. По крайней мере на моей стороне. Оскар, Скарлетт и еще целая "база" — часть его некой банды. Ладно, какая-то серьезная организация, с целью ликвидации Ваньярса и его главы — Джейка. Деймон относительно знает моего отца, благодаря своему. Они были знакомы.

Всё. Мне уже плохо, голова раскалывается. Хватит.

Прохожу в комнату. Свет ещё не включаю — рассвет пробирается сквозь шторы, заливая стены мягким, тёплым светом. Он ласкает углы, прячется в складках пледа, переливается на стекле окна. Сажусь на край кровати, уставившись в телефон. Он холодный в руке, как металл. На экране — контакт: Д. Простая буква, открытая, как дверь, за которой всегда может быть что угодно.

121032

12.10.32

Дата, которая поселилась в груди навсегда. В тот день умерла не только часть моей семьи, умерла часть меня. И теперь эта цифра живёт во всех кодах, паролях, мыслях. Как якорь.

Давно я не навещала его могилу. Нужно будет сходить на днях, прибраться, поговорить. Гляди, легче станет.

Я медленно ложусь, не переодеваясь. Просто падаю спиной в подушку. Плотная ткань натянутого покрывала холодит ладони. Простыня прохладная, но не чужая. Знакомая. Телефон остаётся рядом, кладу его экраном вниз, пусть молчит.

Сквозь окно слышен город — уже проснувшийся, живой. Где-то сработала сигнализация, кто-то идёт по лестнице, мимо проезжает машина. А я просто хочу тишины. Не сна. Не забвения. А этой тонкой, зыбкой тишины внутри, когда всё наконец замирает.

***

Я не помню, как уснула.

Сон прошел легко — впервые за долгое время. Без образов, без лиц, без кошмаров. Просто пустота. Тёплая, мягкая, убаюкивающая. Внутри этой пустоты я растворилась — без боли, без мыслей, без сопротивления. Как будто тело само решило: хватит. Сегодня ты просто спишь.

Проснулась от чего-то лёгкого, будто само солнце целует. Щеки греет мягкий свет — он золотой, вечерний. Комната наполнена им целиком, каждая вещь будто подрумянилась от этого света. На полу — вытянутые полосы света, пересекающие ковёр. Воздух чуть пыльный, но тёплый. Спокойный.

Тишина. Почти нереальная. Такая, что кажется, можно услышать собственное дыхание. Ни голосов, ни шагов сверху, ни сигнализаций. Только мир. И я — впервые за долгое время — не намерена отказываться от этой красоты.

Моя рука нащупывает телефон. Экран загорается. 17:42.

Я спала почти весь день? Видимо, да. И в этом нет ничего плохого. Впервые — ничего.

Мою восхитительную идиллию прерывает вибрация.

Телефон дрожит в руке. Мелко, настойчиво. На экране появляется имя: Кая.

Я долго смотрю на это имя. Что-то внутри сжимается — не в тревоге, а в каком-то странном, забытом чувстве. Тепле. Кая — это из другой жизни. Из нормальной. Там, где мы обсуждали фильмы, учебу, кого-то из преподавателей, дурачились в столовой и спорили, кто быстрее добежит до автобуса.

Но сейчас она здесь. Звонит. А значит... что-то происходит.

Я подношу телефон к уху. Голос всё ещё сонный, хрипловатый:

— Алло?
— Рия?! — голос Каи резкий, как порыв ветра. — Господи, ты где была? Почему не отвечаешь?! Я с ума сошла!

Я моргаю. Несколько раз. Не могу никак проснуться. Грусть и свет уходят, а вместо них возвращается реальность.

— Я... спала, — отвечаю спокойно. — Всё в порядке.
— В порядке?! — она почти срывается. — Ты исчезла на всю ночь в казино! Я писала, звонила — ничего! Я думала, ты... — голос обрывается, и я слышу, как она тяжело дышит. — Ты не можешь просто молчать, Ри. Не со мной.

Я прикрываю глаза. Ощущение вины поднимается не резко — медленно, как вода в ванне. И вот уже подступает к горлу.

— Прости, — тихо. — Я правда не могла. Всё было... сложно.
— Ты где? — голос уже мягче, но всё ещё взволнованный. — Ты дома?
— Да. Только проснулась.
— Могу приехать? — Кая почти шепчет.

Я задумываюсь на секунду. Могла бы сказать "нет". Могла бы придумать отговорку. Но на самом деле — хочется, чтобы кто-то просто был рядом. Без вопросов, без анализа. Просто... был.

— Приезжай.
— Через двадцать минут буду. — и звонок обрывается.

Я опускаю руку с телефоном. Гляжу в потолок. Где-то далеко начинает работать чайник — у кого-то из соседей. Я слышу, как в животе тихо урчит. Наверное, это хороший знак. Встаю. Впервые за долгое время хочется... хотя бы что-то сделать. Навести порядок. Убрать туфли, которые до сих пор валяются у входа. Встряхнуть подушку. Налить воды. Встретить Каю не разбитой, а просто собой.

Какой была до. Такой хочу быть.

Музыка едва слышна — будто кто-то напевает из другого конца квартиры. Мелодия мягкая, знакомая. Та, что не требует слушать. Просто течёт рядом.

Я прохожу по комнате, затягивая волосы в нетугой хвост. Щёлкает резинка. Двигаюсь неспешно, как будто у меня впереди целый день.
И мне некуда торопиться.
И это... приятно.

С кухни доносится тихое бульканье чайника. Я иду туда босиком, чувствую, как пол прохладный. Но не холодный — он просто живой.
Наливаю воду в кружку, сажусь за стол. Пар поднимается медленно. Пахнет терпко, немного горько. Мой любимый чай, музыка, тепло чашки в руках, полутень от штор..

Дом. Мой любимый дом.

Я ошиблась, когда думала, что не могу назвать это место домом. Еще как могу, и ничего другого мне не надо. Я больше не думаю о том, что было. Не хочу. Даже не потому что больно — просто сейчас мне это не нужно. Хватит. Мир и так крутится слишком быстро. А я — замедляюсь.

Поставив чашку на стол, иду в ванную. Зеркало встречает меня обычным отражением. Оно не говорит, что я сильная, не намекает на усталость. Просто — я. Умываюсь прохладной водой. Расчёсываю волосы. Меняю одежду — футболка, шорты. Всё лёгкое, домашнее. Воздух скользит по коже. Не давит. Не цепляется.

Я навожу порядок — не потому что нужно, а потому что хочу. Убираю кружки, разворачиваю подушки, складываю вещи. Это не контроль. Это — забота. Про себя. Открываю окно. Город звучит приглушённо: гудки, шаги, где-то громкий смех. Всё как всегда. Я просто слушаю. В эти минуты — я не в прошлом. Не в страхе. Не в будущем. Я — здесь. И в этом "здесь" спокойно.

Пусть всё остальное подождёт.

Так время и пролетает.

Щёлкает замок. Тихо.Я вздрагиваю от неожиданности. Он всегда звучит одинаково и в этом — уют. Значит, кто-то свой. Я иду к двери босиком, не спеша. Рука касается ручки.

Кая стоит на пороге. С сумкой через плечо и немного растрёпанными волосами. На ней джинсовка и широкие брюки, а в глазах — лёгкая усталость, перемешанная с облегчением.Она даже не говорит сразу — просто смотрит. Улыбка тонкая, но настоящая.

— Привет, — наконец произносит.
— Привет, — отвечаю. Голос спокойный. Чуть хрипловатый от молчания.

Она обнимает меня. Так, как умеет только Кая — без надрыва, без слов. Просто крепко, надолго, и я позволяю, обнимая в ответ.

— Я соскучилась, — говорит она в мои волосы.
— Я тоже, — признаюсь. И это правда.

Мы входим в квартиру. Я закрываю за ней дверь, и пространство снова наполняется ощущением дома. Кая скидывает сумку, снимает куртку. Оглядывает комнату — будто проверяет: всё ли здесь так, как должно быть.
И, видимо, довольна. Потому что кивает и садится на диван.

— Тебе полегчало? — спрашивает, и голос у неё не тревожный, а тёплый.
Я киваю, проходя на кухню.
— Хочешь чай?
— Очень. Только сладкий, как всегда.

Она здесь. Я здесь. И пока этого достаточно.

Я очень благодарна, что она не расспрашивает о ночи. Пусть думает, что я просто поиграла в карты, как обычно. Не хочу об этом говорить, хочу лишь наслаждаться нашей компанией.

— Как дела в универе?

Заливаю пакетик кипятком и протягивая кружку Кае. Она берёт её с благодарностью, аккуратно обжигаясь о край, но ничего не говорит. Мы обе молчим, наслаждаясь моментом тишины. Подруга поднимает взгляд, как будто только что вернулась из глубокой мысли, и отвечает с лёгкой усмешкой:

— Да всё по-старому. Понимаешь, у нас там как всегда — куча заданий, куча людей, куча невыспавшихся лиц. Преподы — как зомби, а мы все пытаемся не стать такими же. Она тихо смеётся, делая глоток чая. — Но ты знаешь, как это: если хочешь что-то понять, приходится мучиться.

Я киваю. Мне не нужно объяснение — я понимаю, как сложно быть студентом в таком университете. Особенно в таком, как Международный технологический университет «Кибернетика». Деймон тоже оттуда? Интересно, каким студентом он был..

— А что нового? Есть что-то интересное? — спрашиваю я, не скрывая своего любопытства.

Хотя я не учусь в университете, сама идея о таких сложных и высокотехнологичных вещах воодушевляет меня.

— Ну, в общем, да. У нас сейчас проект с нейросетями. Делали программу для анализа больших данных, она сама по себе учится и адаптируется к меняющимся условиям. Вроде бы всё так, как обычно, но мне всё равно интересно. Это всё такая магия, знаешь? Когда начинаешь понимать, как вообще могут работать такие системы.

Она немного откидывается на спинку дивана, её голос становится более увлечённым, когда она начинает говорить о своём проекте. Это именно тот момент, когда её глаза оживают, и даже её сдержанный характер раскрывается.

— Я представляю, как ты поглощена этим, — говорю, улыбаясь. — Но это круто, когда то, чем занимаешься, приносит такой интерес. Я даже немного завидую твоей увлечённости.

Кая смеётся, но видно, что она находит удовлетворение в том, что её работа имеет такой отклик.

— Ну, я бы не сказала, что это прямо "удовлетворение". Это скорее как — знаешь, когда просто не можешь остановиться. Вроде бы устал, а всё равно хочешь сделать ещё один шаг. Так что да, это как-то захватывает.

Я слушаю её, не перебивая, поглощая каждое слово. Это настолько отличается от моего мира, от всего того, с чем я сталкиваюсь, что я даже немного завидую её решимости. Это какой-то другой уровень существования, совершенно не похожий на мой.

— Ну, это лучше, чем быть без дела, — говорю наконец.

Кая улыбается и кивает.

— Да, ты права. И тебе тоже нужно что-то найти себе по душе. Не могу же я одна быть такой поглощённой работой, правда?

Я смеюсь в ответ, но внутри понимаю, что это совсем не то, что мне нужно. Но всё равно приятно слушать её. Её уверенность, её идеи — всё это кажется таким далёким, но таким реальным.

— Слушай... а как дела с тем парнем из клуба? Темноволосый нахал.

Кая закатывает глаза, но в уголках губ проскальзывает улыбка. Такая, которую она не успевает спрятать.

— О, ты о Феликсе? Или... о том, который постоянно пытался угостить меня коктейлем с названием, которое сам не мог выговорить?
— Тот, что смотрел, будто уже женаты, — подсказываю, сдерживая смешок.

Кая смеётся.

— А, этот. Да нормально всё... вернее, никак. Писал пару раз, но я как-то... не загорелась. Он красивый, да. Улыбается, как в кино. Но у него всё какое-то по сценарию — "как прошёл твой день, детка", "ты сегодня особенно прекрасна"... Ясно же, что копирует шаблоны.

Она пожимает плечами и делает глоток чая.

— Я не против внимания, но я же не тестовая версия, чтобы к ней скрипты применять. Хочется чего-то живого. Настоящего. Не идеального — просто настоящего.

Я тихо улыбаюсь. Её слова отзываются чем-то знакомым.

— Это ты правильно. Ты вообще у меня умная, Кая.
— Ну, стараюсь. Иногда, конечно, хочется и глупостей. Но хотя бы — по собственному выбору, — говорит она, подмигивая.

Я встаю и тянусь за чайником, чтобы подлить кипятка. Кая наблюдает за мной, пока я двигаюсь по кухне. В её взгляде — спокойствие, та редкая теплота, которую не купишь и не выпросишь. Я чувствую, как этот момент мягко укрывает меня — словно плед, когда за окном шторм. Заливаю кипяток в кружку, пар поднимается, коснувшись лица, и я едва улыбаюсь. Этот жест — привычный, простой — вдруг кажется удивительно живым. Я снова здесь. В этой квартире. С ней. И ничто сейчас не рушится.

— Какие ещё глупости тебе хочется? — спрашиваю, разворачиваясь к ней, опираясь спиной на столешницу.

Кая всегда отличалась импульсивностью. Не удивлюсь, если она уже выдумала себе трехэтажный дом на море с богатым итальянцем.

— Ну... сбежать в другую страну, потратить стипендию на татушку, которой потом буду стыдиться. Или признаться кое-кому в чувствах и страдать всю оставшуюся жизнь, — отвечает она, усмехаясь. — Но пока держусь.

— Героиня, — фыркаю я.
— Стараюсь соответствовать, — поднимает она кружку. — У нас тут что, отряд выживших.

Чай остывает, а Кая сидит с задумчивым выражением лица, играя ложкой в чашке. Я замечаю, как её взгляд слегка затуманен, как будто она что-то обдумывает.

— Может сериал?
— Давай.

Мы переходим в мою спальню. Здесь тепло, и даже в сумерках, когда свет начинает тускнеть, уютно. Я сажусь на кровать, кидаю пару подушек в угол и включаю ноутбук. Кая устраивается рядом, чуть наклоняясь, чтобы смотреть на экран.

— Думаю, это как раз для тебя.

Я кидаю взгляд на экран, где уже загружается первый эпизод, и в ответ улыбаюсь.

— Конечно. Невинная девочка и хулиган, — театрально закатываю глаза.

Мы настраиваем звук, и экран ноутбука начинает светиться мягким светом. Кая поудобнее устроилась рядом, а я тоже стараюсь расслабиться, забыв на минуту обо всём остальном.

Спустя каких-то пятнадцать минут монотонные диалоги убаюкивают. Я ощущаю, как веки становятся тяжелыми, как мир вокруг начинает постепенно растворяться. Кая тихо смеётся рядом, но её голос уже кажется отдалённым, будто я нахожусь в другом пространстве. С каждым новым словом на экране моё внимание всё слабее, и мне трудно сосредоточиться. Я перевожу взгляд на Каю, её лицо становится размытым, а потом исчезает, как обрывки сна.

Тело становится тяжёлым, а мысли — всё более туманными. Мне не нужно засыпать, но глаза всё равно закрываются, словно против воли. Я чувствую, как ладонь случайно скользит по мягкому покрывалу, и это ощущение убаюкивает, затягивает в сон. Как будто не было этих недель напряжения, не было страхов, не было боли. Просто я, просто Кая рядом и этот момент, который кажется безопасным и тёплым. Всё затихает. Сначала звук на экране становится глухим, потом исчезает совсем, а я всё больше погружаюсь в мягкий, спокойный мир сна, где не надо думать.

Сегодня мой организм решил отоспаться за всю прошлую неделю, но я и не против. Мне действительно этого не хватает, этого затишья. Объятия Каи греют, не только тело,но и душу. Эта забота растекается рекой в груди, греет до кончиков пальцев.

Я думала, что прошло минут десят, что я просто задремала ненадолго. Но нет, потому что когда я открыла глаза, ноутбук был выключен, Кая спала рядом, накрыв нас пледом, а за окном была кромешная тьма. Заставляю себя встать, стараясь не разбудить её, и сажусь на кровати, потягиваясь. Голова медленно кружится, но это чувство скорее похоже на лёгкость, чем на усталость. Наверное, я ещё не до конца проснулась. Поглядываю на часы на стене — три часа ночи.

Вибрация.

Рука находит телефон, и я вытаскиваю его из-под подушки, чувствуя, как он холодный. Ещё одно сообщение. Я медленно открываю экран, глаза всё ещё не привыкли к темноте.

От кого: «Д.»
«Спишь?» — 03:16

Чего? Я дважды перечитываю сообщение стараясь проснуться. Голова не соображает от слова совсем. Сплю? А чем еще я могу заниматься?

«Привет, да, уснула» — 03:17

«Прости, если разбудил. Хотел поинтересоваться: как ты?» — 03:17

Я в ступоре. Честно.

Нет, не в плохом смысле! Мне просто тяжело переварить это сообщение. Я не привыкла видеть беспокойство от других, я же только с Каей общаюсь. Нужды общаться еще с кем-то не было от слова совсем. Это же беспокойство, да? Я же не придумываю себе ничего?

Подгибаю ногу к себе и сглатываю, таращись в бездушный экран. Пальцы замирают на экране, а я снова и снова перечитываю его сообщение. Никаких скрытых смыслов, никаких угроз. Просто... беспокойство? От Деймона? Я не знаю, как к этому относиться.

«Всё хорошо, я не одна» — 03:18

«Кая рядом?» — 03:18

«Ты точно не подключил мне какую-нибудь скрытую камеру?» — 03:19

Долго ответа ждать не пришлось:

«Не переживай. Я слежу только за твоими сообщениями.» — 03:20

«Мило, но я пойду. Спокойной ночи» — 03:21

Я отправляю сообщение и кладу телефон рядом с собой. Мысленно собираю свои мысли, которые всё ещё теряются в его словах. Не знаю, что чувствую, но тревога всё равно не отпускает. Зачем он продолжает писать? Он же не должен заботиться обо мне, это... странно. Втягивает меня в эту игру, а теперь ещё и беспокойство — какой-то сюрреализм.

Тянусь к подушке, опускаюсь лицом в неё и закрываю глаза. Всё, я ускользаю от этих мыслей. Время спать.

— Кто писал? — сонно спрашивает Кая, не открывая глаз.
— Просто спам, — отвечаю, чтобы не думать об этом.

Она поворачивается ко мне и тянется с усталой улыбкой, обвивая меня руками. Я погружаюсь в её тепло, в её близость.

— Хочешь мы завтра погуляем? Или сходим в клуб? — убаюкивает меня.

В ответ тихо вздыхаю, прикрывая глаза, и ощущаю, как её объятия становятся всё мягче.

— В клуб? — усмехаюсь, почти засыпая. — Ты что, совсем забыла, как я выгляжу после нескольких дней без нормального сна?

Кая смеется и слегка сжимает меня, не отпуская.

— Ну, хотя бы погуляем тогда, — тихо говорит она. — Просто вместе. Ты ведь не откажешься, правда?
— Ну не знаю... — зеваю.
— Не ломайся, Ри.

И опять движение. Она приподнимается на локтях, убирая русые волосы за уши.

— Сходим в центр, ну или в парк. Отлично проведем время, зайдем в ресторан, съедим твою любимую пасту. Сделаем фотографии, на вечеринку может попадем!

Я улыбаюсь, чувствуя, как напряжение уходит. Вот оно, то, чего мне не хватало — лёгкость, беззаботность, как в те времена, когда не было всего этого.

— Звучит заманчиво, — говорю, всё ещё полузасыпая. — Но ты обещала, что не будешь меня забирать на вечеринки. Сильно же устанем.

Кая фыркает, но в её голосе слышится теплота.

— Ты же всегда так говоришь. А потом мы снова танцуем до утра. Ты забудешь про усталость, увидишь.

Её голос снова окутывает меня, и я не могу удержаться от улыбки. Даже если я и устала, её энергия всё равно заразительна.

— Ну ладно, — я выдыхаю. — Но только если мне не придётся перед кем-то танцевать. Не хочу быть центром внимания.
— Обещаю, — Кая клянётся, обнимая меня крепче. — Никто не будет обращать внимания на нас.

Тонкие пальцы Каи бережно проводят по моим волосам, чувствуются её прикосновения — мягкие, заботливые. Каждый её жест как будто снимает с меня остатки напряжения, а её дыхание так близко, что я почти не замечаю, как теряю чувство времени. Вдыхаю её аромат, запах жасмина всё ещё остаётся в воздухе, будто сама её близость заполняет пространство вокруг.

— Ты умеешь успокаивать, — шепчу я, закрывая глаза, наслаждаясь моментом.

Кая не отвечает сразу. Она просто продолжает расчесывать мои волосы, и этот тихий, нежный ритуал становится чем-то вроде заклинания, в котором теряется весь мир. С её прикосновениями исчезают все мысли о том, что было раньше, всё, что я не могу отпустить. Осталась только она, и я.