Невозможное.

Вокруг тишина. Только потрескивание лампы и слабый скрип дерева, когда кто-то невольно шевельнулся, но сразу замер. Даже шорох одежды пугает. Никто не осмеливается смотреть на него — все уставились в пол, в карты, в свои скрещенные руки, куда угодно, только не на него. Но мне некуда деваться.

Моя несчастная смерть не сводит с меня взгляда. Он изучает меня. Он наслаждается этим. Клянусь, он хочет выпить всю мою кровь. Его улыбка, растянувшаяся на губах, обещает мне падение. Она неспешная, расслабленная, как у человека, который уже знает исход игры, но хочет поиграть перед тем, как сделать последний ход. Он вот-вот выпустит свои клыки.

— Рия? — Голос его сладок, утягивающий, почти небрежен, но мне от него холодно.

Я знаю - это ловушка. В которую хочется загнаться. Мои мысли скачут. Что будет, если я сброшу карты? Что будет, если приму вызов? Он загнал меня в угол. Здесь нет правильного решения.

— Тебе помочь? — Он наклоняется чуть ближе. Я замираю. Сердце стучит в ушах.

Это уже не игра. Это охота.

Покер - коварная игра. В ней множество деталей, которые ни в коем случае нельзя упустить, и правил. Любой жест, взгляд, любая мимика и реакция играют важную роль. Я выделяю три важных правила для себя:

Первое правило покера: Карты — это только половина игры.

Можно получить королевский флеш и все равно проиграть, если не умеешь смотреть людям в глаза. Можно сидеть с мусором в руках, но, правильно играя, заставить противника сдаться.

Второе правило: Боишься — значит, уже проиграл.

Покер — это не просто карты. Это война. Тот, кто дрогнет первым, становится добычей.

Третье правило: Никогда не играй, если не можешь позволить себе проиграть.

Но что делать, если ставки уже не в твоих руках? Если игра началась без твоего согласия, а на кону — не деньги, не гордость, а жизнь? Сколько правил я нарушила? Пока лишь два из трёх.

Соберись, Рия.

Стол передо мной кажется бесконечно длинным. Тусклый свет старых ламп давит, превращая лица игроков в бледные маски. От них тошно, противно, а в горле застрял ком. Тени скользят по стенам, растворяя очертания комнаты в темноте. Все словно слилось в одно — карты, фишки, руки, сжатые в кулаки. Только глаза. Глаза, которые смотрят в стол, в сторону, но только не на него.

Кошмар. Проклятье.

Я хочу к Кае. В ее теплые объятия. Хочу расплакаться как ребенок.

Он не спешит. Его движения плавные, расслабленные, почти ленивые. Он настоящий профессионал в этой игре. Только вопрос в какой из: в карточной или в игре кошки-мышки со мной? Его длинные пальцы медленно перебирают стопку фишек, как будто он даже не задумывается о ставке — просто играет ими, отвлекая меня.

Ему смешно. Он развлекается.

На столе уже лежат три карты: валет червей, семерка пик, король бубен.

Я сжимаю свои карты в руках. Два короля. Почти фулл-хаус. Сердце сжалось, но не от страха — от слабой, крошечной надежды. У меня есть возможность вылезти из этой грязи, и я буду хвататься за эту возможность, как за глоток воздуха.

Я не хочу умирать.

Я делаю ставку — пятьдесят тысяч.

Фишки мягко передвигаются столбами на сукно, и звук их падения тонет в давящей тишине. Уверена, я могу упасть так же.

А этот гад улыбается.

Глумящаяся улыбка. Эта улыбка растягивается медленно. Это похоже на то, когда за окном мягко ложится снег. Медленно, но так тяжело. Он уже знает, чем все закончится.

— Только пятьдесят? — игриво протягивает он, но внутри него — наждак. — Всего?

Он добавляет еще сто пятьдесят тысяч.

Давление. Незнакомец хочет видеть как я сдамся.

Но я лишь делаю вид, что спокойно поднимаю ставку, хотя я уже на грани. Хоть я и звала себя королевой покера, но карта моя не безлимита. Но нет, не отступлю.

Следующая карта ложится на стол. Король пик.

Фулл-хаус.

Я с трудом сдерживаю себя, чтобы не выдохнуть с облегчением. Удача на моей стороне. Господи, Кая, спасибо. Я в жизни больше не откажусь от твоей удачи. Это моя игра. У него нет шансов.

Я подниму ставку. Добью его, пусть знает, что со мной лучше так не играть. Здесь работают лишь мои правила, не его.

— пятьсот тысяч.

Я не мышка.

На мгновение мне кажется, что его глаза вспыхивают интересом. Он изучает меня, склонив голову чуть набок. А потом медленно двигает руку, наклоняется вперед и ставит все, что у него есть.

Это последняя ставка, она огромная, заставляет меня замереть от количества нулей. Пять миллионов.

Тихий вдох прокатывается по столу. Остальные игроки даже не двигаются, но они явно поражены. Я вижу это их лицам, которые они стараются спрятать.

Да кто он такой?!

Я смотрю на него. Он спокоен. Безразличен. Ему абсолютно плевать. Как будто исход ему не важен. Но я вижу — он ждет.

Нет, я не собираюсь отступать. Ну пришел какой-то мужик, ну пугает, да, но убегать я не стану. С поднятым вверх подбородком принимаю вызов.

Последняя карта.

Дама бубен.

...Я ничего не понимаю. Что?

...Я выиграла.

Мои губы расплываются в улыбке и я бью ладонью по столу. Она краснеет, это больно, но мой адреналин выше нормы,чтобы я хоть что-то почувствовала. Облегчение. Я чувствую лишь облегчение.

Я, мать вашу, выиграла.

Этот ублюдок падет к моим ногам. Будет целовать их.

Я поднимаю глаза, задерживая дыхание. Сердце гулко отдаётся в груди, каждое биение отзывается в висках, будто секундная стрелка часов отсчитывает мгновения до неизбежного. Я боюсь встретиться с его взглядом, боюсь увидеть там разочарование, усталость, раздражение—или, что ещё хуже, скуку.

Но нет.

Его губы по-прежнему изогнуты в лёгкой, едва заметной улыбке, в уголках глаз не проскальзывает и тени негодования. Он не спешит, будто нарочно растягивает этот момент, смакуя моё напряжение. Пальцы с ленивой небрежностью касаются карт, и он переворачивает их—медленно, словно давая мне возможность прочувствовать каждую секунду, наполненную ожиданием и страхом.

Я не дышу.

Десятка бубен. Туз бубен.

Флеш-рояль.

Лучшее, что можно получить в покере.

...Страх. Меня охватывает ледяной ужас, в то время как он не перестает улыбается шире. Ему это нравится. Он просто забирает фишки, и его пальцы, легко, почти небрежно, скользят по сукну.

Блядь.

— Ты хорошо играла, Рия.

Я не чувствую своего тела. Только пульс в ушах. Понимание того, что только что я проиграла не игру, а проиграла себя, приходит не сразу.

Блядь.

Знаете этот момент, когда всё резко теряет смысл? Опустошение, разочарование, горечь во рту, которая будет хуже металлического вкуса собственной крови. Ты начинаешь осознавать,что не ценил того,что ты имел. Больно.

Тебя режут ножом. Медленно, пробуя на вкус каждый твой крик и стон. Медленно вскрывают живот...затем введут вверх к груди...последнее — горло. Ты — свинья на вертеле.

Это меня ждет? Такова будет моя смерть?

А как же Мерсей? Я же все свое детство мечтала перебраться туда.
Это город, где небоскрёбы прорезают небо. Каждое здание — это не просто объект архитектуры, а часть единого организма, где технологии работают не на разрушение, а на поддержание баланса. Мерсей — это не просто город на берегу, это порт, который не разделяет природу и технологию, а сливает их в единое целое. Весь город — это не просто место для жизни, а экосистема, в которой каждый элемент работает на благо целого.
Лето жаркое, а зима мягкая.
Мерсей — это не только город высоких технологий и урбанистических чудес, но и место, где природа и человек существуют в симбиозе.
А море? Неужели, я так и не узнаю какого это: поплавать в море Мерсея? Глупая мечта, знаю, но Кая рассказывала о нем с бешеным восторгом.

Кая, любимая моя девочка, прости что не говорила тебе этого. Ты бы зазналась. Мне так жаль,что ты хоть и частично, но связана с этим карточным миром. Прости, меня.

— Зря ты согласилась. — шепчет мужской голос слева от меня.

Это. Моя. Вина.

"— Маленькая дрянь! Это из-за тебя он начал играть! — кричит на меня женский голос."

Моя вина.

"—...Радуйся. Ты больше не нужна папе. Это он из-за тебя теперь меньше дома, он не любит тебя. — ее палец с пронзающей болью врезается в мою грудь, заставляя отшагнуть назад."

Я лишь зажмурила глаза, но даже сквозь эту темноту я видела как ее рука поднимается и за считанные секунды опускается, нанося мне новые увечья. По лицу она не могла меня бить, поэтому наслаждалась руками, ребрами, животом и иногда шеей.

Мне было шесть.

"— Мамочка, это не так! Он скоро придет, он обещал!"

Нет, он больше не придет.

Вот тогда она и скатилась с катушек.

Папа умер когда мне было шесть лет.
Он тоже любил карты, пытался научить маленькую меня пару приемам. Этот мужчина обращался со мной как с принцессой, и лишь на его глазах Марианна была мамой.

Марианна. Каждый раз мне тяжело проглатывать ее имя. Она отвратительный человек, и ни капельки не лучше в роли матери.

Отравление алкоголем и наркотическими веществами — причина смерти моего отца, так написано в заключении. Но это вранье, мой отец хороший человек, он не стал бы употреблять "конфеты" по собственному желанию.

И это действительно ложь.

Как выяснилось, он изменял Марианне. Мой отец думал,что его первая любовь заключается в женщине с черными, как и ее душа, волосами, которые вечно собраны в тугой пучок; с красными ногтями, в угрюмом лице и дорогой одежде. Я все еще гадаю: почему он выбрал ее. И, знаете, я даже рада,что папа успел влюбиться в нужного человека. Хотя бы немного,но он успел почувствовать себя живым и счастливым.

В один из рабочих дней, к ним в офис устроилась новая сотрудница — девушка с миловидной внешностью и глубокими зелеными глазами. Она излучала свет и была яркой звездой для отца.

Откуда я знаю? Папа писал о ней в письме.Оказывается, он знал что умрет, поэтому приготовил послание:

"Привет, котенок, как дела? Не смей грустить и плакать, ясно? Папа просто уснул, прости что не смог поиграть с тобой... Но я тут историю хочу тебе рассказать. Будешь читать ее себе на ночь, как сказу, хорошо?...

Это была история их знакомства. И то, с какой любовью и нежностью он отзывался о ней, с каким трепетом писал, достойно уважения.

...И так бывает, малышка. Я влюбился, но не в маму. Клянусь, если бы не эти обстоятельства, я бы забрал тебя с собой. Без тебя я жизни не представляю, а Рейчел бы тебе понравилась. Она бы стала хорошей новой мамой."

Он хотел забрать меня. Интересно, забрав бы он меня, какой бы я была? Я бы сидела сейчас здесь?

Это из-за Рейчел он умер. Я не виню ее. Он сам захотел помочь своей любви с ее долгами, однако не рассчитал свои карты, за что поплатился. Но возвращаясь к реальности, я начинаю задыхаться. Паника отуманила мой разум, а я поддалась искушению. Не смогла контролировать себя.

Я люблю тебя, пап. Спи сладко. Быть может, мы с тобой увидимся? Я не верующая, но вдруг? Вдруг есть отдельный мирок, где есть ты?

Пап, мы всё еще не построили замок. Ты не отвез меня в аквапарк, не покатал на своем мотто байке. Пап. Папочка... Я не хочу. Не хочу умирать, папочка. Я не хочу повторять твою судьбу... знаю же, что тебя отравили, убили. Сладость виски грело твое горло, а ты даже не догадывался,что вместе с тем тебя заполняет яд.

Я достану любые деньги, лишь бы меня не убивали. Я брошу карты, только оставьте меня в покое, прошу. Я верующей стану, каждое утро буду с молитвы начинать. Хотя, с последним я явно переборщила...Но я никогда не думала,что буду так яростно бояться смерти.