Невозможное.

— Ставлю десять тысяч, Ник опять проебет счет.

Мягкий, но в то же время насмешливый голос доходит до меня через микронаушник, пока я подхожу к высокоэтажному зданию на окраине Вейра. Шум, Блестящие огни, неоновые вывески холодных оттенков, музыка. Это не резкие и громкие басы, а нечто утонченное, со вкусом, что-то ближе к джазу, и мне это по душе.

Я не выношу всякие бессмысленные биты.

Кая заставляет меня сдерживать улыбку, но я не могу устоять. Отводя взгляд, чтобы не привлекать внимание толпы, я позволяю себе короткий смех. Люди вокруг — они как мухи, летящие прямо в свет. Смешно, но и грустно.

Пятница. Место оживает. Здесь всегда полно тех, кто ищет выхода: выпить, забыться, заблудиться в наркотиках или поставить на кон последнюю крупицу того, что у них осталось. А потом, конечно, рискнуть, играя в эти беспощадные игры. Все здесь хотят отдохнуть, отвлечься от жизни. Но все они — неосознанные смертники.

Почему смерть? Просто. Ты ставишь на кон все, что имеешь, рискуешь всем, и если проигрываешь — ты мертв. Но не физически. Тебя не пристрелят прямо здесь, нет. Это будет гораздо хуже. Если удача повернется к тебе лицом, ты просто умрешь. Быстро, без лишних страданий. Но если не повезет... ты останешься живым. Но живым ли? Ты больше не человек, ты раб. Заработавший клеймо должника. И это гораздо хуже, чем смерть. Это долг, который ты никогда не сможешь отдать. Это пытки, унижения, бесконечная боль. И в конце концов — мучительная смерть, которую ты будешь ждать годами. Но хуже всего то, что каждый новый шаг приближает тебя к этому финишу. И ты не можешь остановиться, потому что ты уже в этом.

— Это нечестная ставка, дура, — я стараюсь успокоиться, но губы все еще растянуты в улыбке.
— Почему же? — слышу, как она подавляет смех. Нам двоим тяжело сдерживать себя.
—...Он всегда приходит с деньгами, но никогда не уходит с ними.

Осень Вейра прохладная. Сейчас сентябрь, и ветер чувствуется особенно. Он накатывает, словно волна, заставляя кожу покрыться мурашками. Я должна сказать ему «спасибо», ведь он помогает мне собраться, приводя мысли в порядок. Медленный вдох... и сразу же выдох. Два повторения. Вдох... и выдох...

— Рия, придется убрать наушник, — командует Кая — на входе металлодетекторы.
— Будь на связи. — отрезаю я, прежде чем вынять наушник.

Я вынимаю и убираю его в отдельный кармашек сумки с накладкой, которая позволяет не пищать наушнику при металлодетекторе. Поправляю свои светлые локоны и направляю свой взгляд на вход. Пройти внутрь через толпу не составит никакого труда, меня знают. Мне пришлось долго тренироваться,чтобы моя походка на таких массивных каблуках была уверенной. Помню, я неделю лечила мозоли от них, ужасный опыт...
Я уже подхожу, но вход мне перекрывают два массивных тела. Они огромные,внушают страх, но точно не мне. Они не более, чем двойки, в этом карточном мире. Их легко перекрывает внутренняя охрана, хотя и те лишь тройки. Настоящая власть в тени.

— Имя? — парирует один из них.
— Рия Скатт.

Что я говорила? Они быстро обмениваются взглядами и тут же пропускают меня. Ожидаемо, спасибо, папочка.

— Хорошего вечера, Мэм, — слышу я за спиной.

Извините, Мэм? Я, конечно, все понимаю - вежливость, этикет, статус, но я далеко не мэм. Мисс максимум. Эти амбалы всерьез считают меня тридцатилетней теткой, при моих семнадцати? Это оскорбляет..

Само казино погружено в мягкий полумрак, словно скрывая свою истинную сущность за завесой приглушённого света и теней. Лишь неоновые огни автоматов и золотистый блеск массивных люстр, свисающих с высоких потолков, разрезают эту темноту, выхватывая из неё фрагменты — тонкие пальцы, нервно играющие с фишками, холодные взгляды профессиональных игроков, присутствие "Сирен" у каждого столика, которые довольствуются вниманием мужчин, и бокалы с янтарными напитками, которые отражают свет, будто драгоценные камни.

Дорого. Тут витает роскошь.

Воздух тяжелый, густой, пропитанный нотками табака, дорогого алкоголя и тонких духов, оставляющих после себя еле заметные шлейфы. Где-то вдалеке звучит музыка — ленивый, томный джаз, но с налётом современной меланхолии, в чём-то напоминающий Лану Дель Рей. Её голос — не женский, но живущий в каждом аккорде, пропитанный одновременно декадансом и сладким обещанием чего-то запретного. Манящего. Чего-то, что точно оправдает ваших надежд. Музыка обволакивает зал, плавно растворяясь среди перетасовываемых карт и тихих перешёптываний.

В центре — игровые столы, покрытые глубоким зелёным бархатом. За ними собрались самые разные люди: одни держат в руках карты с бесстрастными лицами, словно их эмоции стерты годами игры, другие нервно теребят бокалы, ожидая следующего хода. Дилеры — спокойные, непроницаемые, будто темные приспешники самого казино, ловко раздают карты, не нарушая атмосферу запретного плода. Вдоль стен тянутся VIP-зоны — отгороженные полупрозрачными тёмными занавесями, они скрывают игроков, для которых деньги — не просто фишки, а средство власти. Там ставки выше, тишина глубже, а сигары дымятся медленнее, оставляя в воздухе запах элитного табака. Пройти туда без приглашения — невозможно, но взгляд всё равно тянется к этим затемнённым уголкам, где вершатся настоящие сделки. Ваши личные контракты с дьяволами.

Каждое движение здесь отточено и плавно — будь то официанты в безупречных костюмах, скользящие между столами с подносами, игроки, изучающие карты, лениво постукивая по столу, или Сирены в тонком бандо и мини юбках, которые еле прикрывают их задницы.

Всё кажется частью великого спектакля, где случайность лишь иллюзия, а настоящие правила знают только те, кто умеет правильно разыграть свои карты. Настоящие короли.

Казино — место, где сталкиваются желания, пороки и азарт, где мужчины, поглощённые своими ставками, ищут не только богатства, но и удовлетворение от риска. Здесь всё пропитано искушением, а каждый ход, каждая ставка — это танец с судьбой, когда на кону не только деньги, но и чувства. Мир, в котором правит жажда победы и желание испытать удачу, даже если цена за это высока.

Тем не менее, несмотря на свою "греховность", казино — это не только мужская территория.

Девушки в казино — это загадочные фигуры, которые привлекают и завораживают своей игрой на эмоциях, своей способностью влиять на ход событий. Они могут быть не просто Сиренами, но и более значимыми фигурами в этом мире — как посредники, игроки, или картёжницы, которые знают толк в игре и способны перевернуть её исход. Это закрытое королевство, вход в который доступен далеко не каждому, а я, черт возьми, и есть королева.

Пришло время налаживать связь с Каей. Мне нужно найти столик с очень интересными лицами. Мое присутствие здесь не впервые, я успела выучить планировку.
Своеобразная Лана здесь заглушает мои каблуки, пока я иду в уборную. Не могу не отметить,что интерьер здесь мне действительно нравится, однако жить в таком "поместье" — я бы отказалась. Предпочту холодный минимализм. Щелчок замка и я оказываюсь напротив зеркала. Сумка с моего плеча оказывается на мраморе раковины, из которой достается наушник.

— Красотка, — диктую я, "красотка" - кодовое слово для связи.
— На месте, — слышу в ответ.
— Диктуй.

Прежде чем я удосуживаюсь услышать Каю, я обращаю внимание на свой внешний вид. Понимаете ли, казино — также место галантности и привлекательности, важно выглядеть подобающе. И я справляюсь с этой задачей. Чёрное шёлковое платье длиной чуть выше колена, с тонкими бретелями и аккуратным V-образным вырезом. Оно стекало по моему телу, подчёркивая изгибы, но не выглядело слишком вызывающим — скорее, желанным. Не скажу, что у меня потрясающая фигура, но это платье вынудило меня надеть его. При каждом движении ткань ловила свет от ламп, играя в ту же самую игру, что и я. Кошки-мышки. Только вот кошка здесь одна, и это я, а вот остальные - мои сладкие мышки. На плечах лежала чёрная накидка из плотного материала — кашемировый плащ. Он грел меня после прохлады с улицы, и я обязательно сниму его, как зайду в нужную зону. Но, я не застегнула его полностью, оставив перед открытым, будто давая понять: вот я, но лишь настолько, насколько сама решу. Из украшений — только золотая цепочка на шее, едва заметная, но всё же присутствующая, и тонкий браслет на запястье. На губах тёмно-вишнёвый блеск, не слишком вызывающий, но достаточно, чтобы оттенить мою бледную кожу и контрастировать с моими темно-карими, словно бездна, глазами.

— Vip-зона в алом коридоре, направляйся туда. Сегодня там самые богатые игроки, и, — она не успевает договорить, как я дергаюсь от ее смеха в ухе.
— Кая! Идиотка? Что за хрень? — возмущаюсь я, поправляя укладку. Смех утихает. Я слышу едва уловимые ее всхлипы и журчание воды.
— Прости, Ри! Ник выбежал из холла в одних трусах. Не перестаю смеяться с него, каждый раз что-то новенькое.

Ох уж этот Ник. Когда он поймет,что покер - абсолютно не его тема. Он никогда не сможет осознать весь вкус и правильно сыграть свои карты. Ума не хватит.

— Кая, сконцентрируйся на алом коридоре, подключись к камерам в зоне, я выхожу.
— Какая ты душная, Ри...

В этот раз смешок прорвался из меня. Да, я действительно дотошная, когда речь идет о картах. Я люблю Каю, но эта глупышка не поймет мою серьезность, пока сама не окажется на моем месте.

***
Кая отчитывается мне о положениях камер и обстановке вокруг, пока я иду по узкой артерии этого места, ведущей к запретному сердцу. Стены покрыты тёмно-бордовым бархатом, приглушая шаги и слова, сохраняя в себе чужие тайны. Они пропитаны дорогим вином и кровью. Подсветка скрыта за резными панелями, давая мягкое красное свечение, будто мерцающий в темноте уголёк сигары. Воздух напитан смесью тонких ароматов — дорогих духов, виски с карамельными нотками и горечи табака. В тишине слышны лишь редкие щелчки зажигалок, негромкий смех тех, кто привык делать ставки выше человеческой жизни. Алый коридор ведёт в самую эксклюзивную часть казино. Здесь не играют случайные люди. Здесь всё решается между теми, кто уже однажды поставил на кон свою душу. Я останавливаюсь перед красным бархатом на двери, ведущей в отдельное измерение,в котором я проведу ближайшие 2, а то и 5 часов. Здесь нет хаоса главного зала, шума монет и ликующих возгласов. Здесь царит тишина, окутанная властью, страхом и адреналином.

— Удачи, — утешающий голос Каи, как бальзам на душу.
—...Она мне ни к чему, — отнекиваюсь я.

Губы расплываются в небольшую улыбку и я захожу внутрь.

В центре комнаты — карточный стол из тёмного ореха, сукно глубокого винного оттенка. Кресла мягкие, кожаные, идеально повторяющие форму тела, будто приглашая расслабиться... и забыть, что расслабленность здесь — роковая ошибка. Именно за этим столом и сидят мои "приятели" на следующие несколько часов: Роман Вернер, Александра Морено, Маркус и Дэвид Дарк, и четыре незнакомца, которые сразу окидывают меня недоброжелательными взглядами.

Опрометчиво, ведь их глазки забегают иначе, когда им нечего будет ставить.

Свет приглушён, но направлен точно — он скользит по рукам игроков, по картам, по напряжённым губам тех, кто делает ставку. Здесь важна каждая деталь — лёгкий жест, движение пальцев, тень сомнения в глазах. Я пропускаю бар, единственное, что меня цепляет — полупрозрачные шторы, скрывающие приватные зоны. Там решаются другие вопросы, сделки, о которых не говорят вслух.

Здесь обнажают не только карты, но и секреты, а цена за проигрыш может быть куда выше, чем фишки на столе. Туда попасть мне хочется меньше всего.

***
Я оказываюсь в кругу восьми игроков, каждый из которых кажется сосредоточенным, но ужасно напряженным и нервозным. В глазах некоторых горит азарт,желание денег, другие же сохраняют ледяную спокойность. С каждым поворотом карт моё сердце бьется быстрее, а уши ласкает мягкий голос Каи, подсказывающий, куда лучше поставить ставку. Каждый ход, каждый взгляд, каждое слово — всё пропитано скрытым значением. Каждый давит друг на друга как может. Передо мной разложены карты, а вокруг — люди, чьи намерения скрыты за маской невозмутимости, но я хорошо их читаю. У них страшная зависимость денег, отчего мне смешно. Да, не буду спорить, я тоже зависима, но не от денег. Это больше, чем предмет обмена на товары и услуги. Это адреналин, страх, возбуждение, страсть, желание. Я зависима от этих чувств, которые заставляют мою кровь кипеть, ведь один неправильный ход - и нет гарантии,что я смогу обернуть ситуацию в свою пользу. Ты труп, Рия.

В ушах едва слышен шепот Каи, которая наблюдает за всем происходящим через скрытую камеру, передавая информацию. Я довольствуюсь ее работой, внимательно слежу за каждым их движением, а в голове рисуется точная картина того, что происходит. Я точно знаю, на кого стоит ставить, а кого лучше избежать. Ловкость и расчётливость привлекают внимание, и это не всегда хорошо.

— Он лукавит. Осторожно с этим, не ведись на агрессию. Всё будет хорошо, Ри, ты справишься.

Ясно, речь идет о смешном блондинчике Романе.

Кая, если бы ты только знала, какой кайф я испытываю. Вряд ли это можно сравнить с чем-то. Казалось, она находится где-то далеко, но её присутствие ощущается здесь, в этом странном, полумраке. Это греет душу, расслабляет.

С каждым раундом напряжение растет. Мои соперники становятся хищниками, готовые наброситься на меня. Не страшно, их глаза смешные, это забавит меня. Мои пальцы жонглируют фишками, делая ставки, которые приводят к удивлению и раздражению за столом. Один раунд за другим. Медленно, но четко.

— Ты почти у цели. Оставайся холодной.

Я перевожу взгляд на камеру, давая понять Кае,что пора бы заканчивать это. Ставки хорошо сыграны, однако меня прерывает женщина с пучком на голове. Вредная, противная, как и ее красная помада на губах.

Теть, тебе на пенсию скоро, что ты тут забыла?

— Кто-то настраивает нас на серьёзную борьбу, — протягивает женщина, не скрывая неуважения в голосе.

Плевать, я не собираюсь портить весь куш из-за ее ядовитого языка. Моим решением становится работать, как робот, следя за картами, ставками и манерами каждого. Маркус и Дэвид Дарк также играют с особой осторожностью, но на моем лице не видно волнения, в отличие от их. Каждое изменение в атмосфере ощущается каждым сантиметром моей кожи, будто карты шепчут мне свою тайну. Но в какой-то момент, когда ставка уже становится критичной, и я готовлюсь к финальному решению, мне получается заметить странное движение. Все начинают скрещивать взгляды, и, казалось бы, игра входит в стадию затишья. Ставки сыграны, нужно забирать.

Но нет. Не сегодня.

Внезапно, через несколько секунд, игра снова становится напряженной — и в этот момент я содрогаюсь. Каждый миллиметр моей кожи ощущает пристальный взгляд. Вот это действительно пугает, мое сердце бешено колотится, как будто оно пытается вырваться из груди. Каждая клетка тела словно наполняется электричеством, и с каждым мгновением этот заряд усиливается. В животе появляется странное тяжёлое ощущение — то ли холод, то ли жара, но оно не даёт покоя. Руки начинают слегка дрожать, а дыхание становится прерывистым, как будто воздух в комнате вдруг становится тяжелым и трудным для восприятия.

— Ри, Рия! Приём! — кричит Кая в наушниках, но я не слышу.

Шум в ушах слишком громкий. Кровь бурлит в венах, чувствуя этот взрыв энергии, который прокачивает меня быстрее, чем обычно. Пальцы сжимаются вокруг фишек, но теперь они ощущаются не как простые предметы соблазна, а как тяжёлые, почти болезненные кандалы.

Хочется упасть.

Мозг работает на пределе, мысли скачут, и каждая из них становится острой, резкой, как лезвие ножа. Кто-то следит за мной. Он не был с нами все это время, но его присутствие ощущается, как будто он всегда был рядом. Кто-то влиятельный. Очень страшный. Затемненная фигура появляется в проеме двери, и я могу заметить эти глаза, которые прикованы ко мне. Твою мать. Эта пара глаз прекрасно сверкает в этом полумраке. Они голубо-серые, но ощущаются белыми. Я бы и назвала их ангельскими, однако такого быть не может. Он далеко не ангел, и нет, это не безобидные голубые глазки, которые так и ассоциируются с миром, небом и надеждой. Не так просто. Глаза этого незнакомца внушают ужасный страх. Они как снежная буря, метель, вечных холод и медленная смерть. Ты утопаешь и замерзаешь с каждой секундой, пока смотришь в них.

Тело невольно напрягается, когда незнакомец направляется к столу, его движения плавные и уверенные. Он не говорит ни слова, но его взгляд изучает меня. Зверь, как и все остальные, садится за столом. Игроки прячут глаза в пол, не произносят ни слова. Мне становится понятно, что они его точно знают, и, кажется, я точно не выберусь без царапины... Его внимание приковано исключительно ко мне, отчего мне хочется схватить нож и бежать вместе с ним куда подальше. Он кидает фишки на стол и молча ставит их в центр. Мужчина не делает ставок.

Он — наблюдатель.

Всё вокруг замедляется, когда он протягивает:

— Хочешь сыграть по-настоящему, Рия Скатт? Без подстраховки. Ты ведь не привыкла к чужим правилам.

Во-первых, откуда он знает меня? Охрана не распространяет информацию о посетителях, значит это кто-то выше сотрудников или очень влиятельный человек. В глазах мутнеет от переизбытка адреналина. Я понимаю, что этот человек знает, на что я способна, и именно это я не могу игнорировать. В голове мелькают мысли, а на столе карты, от которых зависит всё.

Буквально всё.

И нет, сейчас меня даже не волнуют деньги, которые вот-вот должны перетечь ко мне, это далеко не маленькая сумма. Меня волнует моя жизнь, раз все вокруг так сжимаются при нем. Игра вышла за пределы обычных ставок.

— Подождете следующего раунда, сэр? Нельзя вот так врываться в игру, когда деньги практически перетекли в чужие руки. — с мягкой улыбкой парирую я.

Он не двигается, его взгляд остался холодным и бесстрастным, как статуя.

— Думаешь, я могу подождать? — его голос звучит низко, и в нем нет ни малейшего намека на шутку. Он обводит взглядом игроков, наклоняя голову набок, как если бы они были всего лишь пешками на шахматной доске. — Ты не играешь по-настоящему, Рия. Ты играешь по правилам, которые тебе удобны. А я — тот, кто меняет правила.

Улыбка сползает, и только сейчас я замечаю, как остро он наблюдает за каждым моим движением. Это не просто заинтересованность. Это знание. Это понимание, что я не могу победить, если останусь в рамках привычной игры. И всё, что он сказал, эхом отдается в моей голове.

Что-то внутри меня ломается. Мне не выбраться.

О Господь мой, Создатель мой, прошу помощи Твоей, даруй исцеление рабе Божьей...

Клянусь, я на несколько секунд возомнила себя верующей, подумав, что кто-то может мне помочь. Рия, ты одна. Единственный кто может тебе помочь - Кая.

И всё-таки я отвечаю, пытаясь сохранять хоть какое-то самообладание:

— У меня свои правила. Я выигрываю.

Его губы слегка искривляются, и появляется нечто вроде надменной усмешки, но она слишком холодна, чтобы быть радостью. Всё вокруг начинает крутиться быстрее, я теряю счет времени и чувствую, как в крови нарастает напряжение. Руки скользят по картам, но я уже не могу сосредоточиться на них, мысли рвутся наружу.

Паника. Он переиграл мой ход.

С этим мужчиной игра станет не просто игрой. С ним это будет война, где ставки гораздо выше, чем просто деньги.

На кону моя жизнь. Твою мать. Жизнь.

О чем я говорила? Повезет, если, будучи должником, вас пристрелят? Что ж, Кая, надеюсь, ты услышишь мои последние слова.

— Ну, что ж, Рия, — он наклоняется чуть ближе, так что его лицо оказывается всего в нескольких сантиметрах от моего. — Давай посмотрим, сколько ты готова поставить на себя, а не на карты.

На себя, а не на карты.

Его слова врезаются в меня, как удар молнии, и я собираю окончательный пазл: он не просто хочет сыграть. Он хочет заставить меня потерять контроль. Сойти с ума, и у него прекрасно получается.

—...Присоединяешься в этом раунде?

Он хочет видеть, как я сдамся. Я знаю это. Но я не могу себе этого позволить. Ни за что. В его глазах — только холод и сосредоточенность, как у хищника, выжидающего момент для нападения. Он похож на снежного барса. Этот зверь действует сдержанно и осторожно, но его атака быстра и решительна. Он выглядит уверенным, контролирует ситуацию, держится в тени, но как только решит, он мгновенно захватывает внимание и контролирует ход игры.
Его холодный расчет и неочевидные намерения делают его ещё более опасным. Я отчетливо чувствую, как кровь сворачивается. Этот момент, этот выбор — он не просто о деньгах. Это о том, что я смогу сделать, чтобы не потерять контроль. Не потерять себя. Жизнь. Будущее.

Я не думала о таком исходе. Я еще слишком юна,чтобы умирать в семнадцать. Нет. Мои глаза встречаются с его.

— Если ты собираешься играть, будь готова к последствиям. В этой игре нет места для ошибок. — его голос тяжелый, хриплый, манящий. Он зовет тебя с собой, зовет утонуть в снегу и заснуть сладким сном.

Искушение. Я хочу уснуть. В моих глазах мутнеет и темнеет от сильного напряжения. Я вот-вот отключусь.

Идиотка, Рия. Не смей. Не будь отцом.

Мои пальцы скользят по картам, но они уже не кажутся такими холодными. Теперь они как огонь, и я готова сыграть с ним в его правила. Стук жетонов на столе звучит как гром среди ясного неба.
Я делаю свой ход, решая рискнуть всем, что есть. Это не просто игра на деньги — это шанс. Но в этот момент, как только я готовлюсь сделать решающий шаг, в ушах появляется тревожная тишина.

Наушник молчит.

— У нас есть вишневый дакири?

Тишина.

Вишневый дакири — еще одно кодовое слово для проверки связи. И вновь тишина. Никакой реакции. Кая больше не отвечает.

Мой взгляд быстро скользит по столу — и я осознаю: Кая не может мне помочь. Связи нет. Ее оборвали.

— Что же, Рия, обижаешь. Угостить тебя? Так и быть, за мой счёт. — мужской бас издевается надо мной.

Я поднимаю глаза на него. Вдох-выдох, успокойся, Рия. Ты справишься самостоятельно. Кая была просто подстраховкой. Продолжай игру.

Легкая улыбка появляется на моем лице и я киваю. Один из прислуживающих приносит мне мой коктейль и игра начинается.

Вот теперь, мышка я. И это отвратительно. Я не привыкла быть мышкой.

Параллельно с моими муками, в голове начинают крутиться мысли: как он это сделал? Почему никто не предупредил? Эти вопросы отравляют мой разум.
Он не должен был быть здесь, значит что-то заставило его присоединиться. Где я ошиблась? Где я просчиталась? Всё начинает разваливаться.

Я вижу, что мой противник видит мою нерешительность, и его улыбка становится хуже, чем у Чеширского кота. Для него не составляет сложности поднять ставку, в отличие от меня. Этот мужчина сделает всё, чтобы я приняла его вызов.

— Почему молчишь, Рия? Ты ведь привыкла к помощи, да? Но сейчас ты играешь только с собой.

Я играю одна. Это больше не моя игра, и эти 8 человек за столом — не мои мышки. Более того, теперь и я стала мышкой, а в центре сидит наш главный страх, наша возможная смерть.