Тост.
Энзо взял бокал шампанского и произнёс по-английски:
— Ladies and gentlemen! Чтобы все поняли, скажу по-английски. Те, кто поймёт, — передайте остальным. Сегодня один из самых радостных дней в моей жизни: мой брат отрекается от титула «холостяк», — рассмеялся он. — Желаю ему и его прекрасной жене Барбаре счастья! Пусть судьба не разделяет их! Пусть Купидон стреляет в них только стрелой любви! И пусть в их жизни будет много прекрасных совпадений! За любовь! — сказав это, Энзо бросил взгляд в сторону Дафны.
Все аплодировали, затем праздник продолжился.
Барбара позвала Дафну, чтобы познакомить с Андером, как он и просил.
— Дафна — к сожалению, моя кузина.
— Милая, ну зачем ты так.
— Очень приятно познакомиться! Я Андер, — обратился он к Дафне.
— И мне, — выдавила улыбку Дафна.
— Ой, да-да, а теперь уйди и не порть мне вечер. Готова поспорить, зависть тебя распирает. Ах, как жаль: всё ещё не нашла парня своего уровня? Тебе будет сложно, итальянцы слишком хороши, — сказала Барбара и, ехидно улыбнувшись, поцеловала Андера в щёку.
Дафна еле сдерживалась, чтобы поставить её на место; так и хотелось вылить шампанское. Но она лишь сказала:
— Я бы ответила, но ты этого не стоишь, — улыбнулась она. — А вам, Андер, желаю счастья и скорейшего прозрения! — сказала Дафна и подошла к столу.
Энзо стоял и наблюдал. Как же ему нравилась своенравность Дафны.
— Видишь, какая стерва! А ты ещё хотел свести её с братом! — крикнула Барбара.
— Ну ты тоже с ней не особенно приветлива, милая, — ответил Андер.
Энзо следил за Дафной, которая допивала уже третий бокал.
— Не слишком ли ты перебрала? — спросил Энзо, подойдя сзади.
— Нет. Это всего лишь третий, — она уже пьянела.
— Официант! Пожалуйста, виски!
— Что ты делаешь? Перестань.
Дафна хотела взять бокал, но Энзо опередил её.
— Что ты делаешь? Это моё! Иди проси себе!
Энзо смеялся и, сделав серьёзное лицо, сказал:
— Дафна, может, выйдем на воздух?
— Какой ещё воздух? Я ещё тост не произнесла!
— Ты не можешь в таком виде произносить тост!
— А что с моим видом? Я некрасивая? Ты сам сказал, что я шикарно выгляжу. Отойди!
Дафна отодвинула Энзо и поднялась на сцену.
— Дамы и господа! Сегодня вы стали свидетелями важного события! Два прекрасных сердца соединились! Но ещё хочу принести соболезнования молодому жениху! Он ещё не знает, с какой стервой связал свою жизнь. Беги, Андер, пока не поздно, вали! — Дафна шаталась на месте и улыбалась гостям.
Все были в шоке. Мать Дафны — в ужасе. Барбара и Андер не знали, что делать.
— Вот тварь! Я её сейчас... — Барбара хотела встать, но Андер её остановил.
В зале повисла тишина. Только Энзо аплодировал, хохоча. Потом он поднялся на сцену, взял микрофон из рук Дафны и извинился перед гостями. Он взял Дафну за руку и потащил со сцены.
— Отпусти! Я ещё спеть должна!
— Споёшь для меня. Идём.
— Куда?
— Туда, где нет людей и меньше шансов опозорить себя!
Энзо повёл её на крышу.
— Всё. Теперь можешь петь и говорить сколько хочешь, — сказал Энзо.
— Ненавижу эту сучку! Будь ты проклята, Барбара!
Энзо рассмеялся:
— Лучшее пожелание кузине в день свадьбы.
— Ненавижу день, когда мы стали кузинами! Мне холодно!
— Стой здесь и не двигайся, я принесу наши пальто.
— Ладно. У меня серое, с такими карманами... ну ты понял.
— Я знаю.
Энзо спустился, взял пальто и, поднявшись, увидел, что Дафна сидит и плачет. Он накинул на неё пальто и сел рядом.
— Не могу поверить своим глазам. Дерзкая Дафна плачет как маленькая девочка. Ну почему ты рыдаешь? — попытался понять Энзо.
— Отстань! Я не плачу. Я злюсь, — Дафна быстро вытерла слёзы.
— Ладно, допустим, поверил. Почему ты так её ненавидишь? За то, что издевается над тобой из-за отсутствия парня? — он усмехнулся.
— Нет! Ты что, придурок? Я похожа на девушку, которая жалуется, что у неё нет отношений? Мне всё равно, что она говорит!
— Ты врёшь. Было бы всё равно — не злилась бы и не рыдала.
— Она вечно мне всё портит! Вся моя жизнь была связана с этой дурой! Детский сад, школа! Хорошо, что в разных университетах учимся. Она присваивала мои любимые игрушки! У меня был любимый игрушечный пингвин — и угадай что? Она его забрала. Я её ударила, потом разборки, и досталось, как всегда, мне.
Энзо не мог сдержать смех.
— Что ты смеёшься? Знаешь, какая это травма для ребёнка?
— Прости, но это действительно смешно. Все так делают в детстве! Андер тоже забирал у меня игрушки.
— Всё ничего, если б только игрушки. Она ещё умудрилась встречаться с парнем, который мне нравился!
— Ого. Значит, Мисс Дафна всё-таки любила. Уже интересно, — улыбнулся Энзо.
— Хватит, не смешно. Да и он просто так нравился. Нам было по тринадцать.
Энзо рассмеялся. Дафна ударила его локтем в плечо.
— Ладно-ладно, молчу. Не хочу пережить участь Барбары. Лучше расскажи о себе.
— Достал! Я Дафна, мне двадцать два года, и я учусь на художника.
— Это я уже знаю. Расскажи о правиле двенадцати минут.
— Ого, думаешь, самый умный? Решил воспользоваться моим нетрезвым состоянием? Ну ладно.
Дафна закрыла глаза от усталости и начала говорить:
— Когда я была маленькой, мама ходила на работу, я — в школу. Её работа была недалеко, и она забирала меня домой во время своего обеда. Идти было минут десять. Когда я выходила, мама приходила через двенадцать минут ровно. Никогда не позже. Она сказала: если мама не придёт до двенадцати минут — знай, никто не придёт. Не стоит ждать.
— Но ведь у неё могли быть дела?
— Она говорила, что ничего не важнее ребёнка, который тебя ждёт. Глупо, знаю, но я до сих пор так делаю, — с грустной улыбкой сказала Дафна.
— Нет, не глупо. Это очень даже мило для такой стервы, — рассмеялся Энзо.
— Я не стерва, правда, — улыбнулась Дафна. — Разве что немного.
— А где был твой папа?
— Его не было. Он умер, когда мне было пять.
— Прости. Мне жаль.
— Ничего. Теперь твоя очередь.
— Что?
— Расскажи о себе что-то.
Энзо удивился — не ожидал, что Дафна спросит. «Видимо, алкоголь подействовал», — подумал он.
— Я Энзо, мне двадцать пять, я инженер и живу в Англии.
— Почему ты оставил этот прекрасный город и уехал в Англию?
— Всё просто: я не люблю Рим.
— Как это возможно? Я не живу в нём, но обожаю его. Для тебя он родной.
— Родной только потому, что я здесь родился. Всё здесь напоминает о самых ужасных днях моей жизни.
— Так в чём виноват город? Это всё — воспоминания. Я не знаю, о ком речь, но, видимо, это принесло тебе много боли.
— Да. Но давай не сегодня.
— Ладно.
— Ты так и не спела. Что хотела спеть?
— Итальянскую песню.
— Я бы послушал, — улыбнулся Энзо, посмотрев на Дафну.
— Тогда приготовь затычки.
Дафна встала и начала подпевать, одновременно пританцовывая. Энзо сидел и смотрел на неё; ему было по-настоящему весело. На эти минуты он забыл об Изабелле и связанных с ней воспоминаниях. Достал телефон и начал снимать. Она заметила — стала петь ещё громче и смеяться. Энзо тоже подпевал. Потом он выключил камеру, убрал телефон в карман, подошёл ближе и прошептал:
— Пожалуйста, больше не пой. Над твоим итальянским ещё работать. Я помогу.
Дафна оттолкнула его:
— Да пошёл ты! У меня идеальный итальянский! — смеялась она.
— Думаю, нам обоим пора идти.
— Уф! Я только-только разошлась!
— Продолжим завтра.
— Ладно. Я отдохну.
— Слушай, раз ты уже рассказала мне свой «таинственный секрет», мы друзья, так? — ухмыльнулся Энзо.
— Так уж и быть — друзья. Но это только потому, что ты узнал. Ты всё равно меня бесишь!
— Мне нравится, когда ты бесишься. И когда ты нетрезвая, ты становишься менее занудливой.
— Я не зануда. Всё, идём, — она указала на дверь.
Энзо улыбнулся, хотел помочь — она уже едва держалась на ногах. Дафне пришлось принять помощь, и они спустились в зал. Гости уже расходились.