Клятва прошлого

— Вырьвите из сердца с корнем пока не вросло желание мщения.

— Вы помнится говорили обрести мечту глобальную, но исполнимую.

— Месть не может быть мечтой.

— Но она поспособствует балансу и справедливости, — отвечает Вир уже посеяв в себе зерно ненависти.

— Мне очень жаль если вы и правда так считаете. Если вы убеждены в правильности своих мыслей, исправить это мне не по силам, но Вирсавия Риис, вы не сможете простить своего брата?

— Брата? Простить? — вырывается злость и теперь, Вир более не в силах лежать на пледе, застеленном на балконе в доме Васерваль и смотреть на звёзды выискивая созвездие девы.

— Простить и оправдать это разные понятия. А я вас прошу о прощении. Оправдать его действия нельзя, но понять и простить можно. Вы так не считаете? — Васерваль и не двигается с места. Не дрожит ни одна мышца, голос не черствеет и не ожесточается ни на малость. — Прощение избавляет от ожесточения и в последствии жажды возмездия, что ни к чему хорошему не приводило с начал времён. Церер за решеткой и под стражей. Справедливость восторжествовала и наказание обязательно будет соответствовать деяниям, да и не позволит более ему совершать преступления. В каком бы то ни было обстоятельстве, любое решение, которое вы примете, будет неправильным. С одной стороны восприятия, с другой уголовной.

Велика возможность того, что его отпустят за неимением доказательств причастности и вины. Полиция не нашла никаких улик, а Вирсавия не была свидетелем, Церер тоже не намерен признавать вину. Печально наблюдать за подобным «правосудием».

Воцаряется молчание и тишина. Луна и впрямь спряталась, оставляя на небе лишь звёзды.

­— Видете большую медведицу?

— Нет, — всё же ложится обратно на плед принимаясь искать глазами созвездие. — Нашла, вижу.

— Теперь малая медведица. Её легко найти по полярной звезде. Теперь проведите мысленно дугу от полярной звезды соединяя звёзды в созвездии малой медведицы. Крайняя точка это звезда Кохаб. Теперь сделайте мысленно ровную линию от этой точки до хвоста ковша большой медведицы, — указывает рукой совершая дугу. — Это звезда Алькаид. Остаётся лишь дополнить эту линию двумя отрезками равной длинны. Мы вместе нашли Спику. Звезду в созвездии Девы.

— Вижу. «В безлунную ночь невооруженным глазом можно увидеть девяносто пять звёзд.» — Вспоминает слова, некогда сказанные Васерваль улыбаясь воспоминаниям.

Ещё долго Васерваль рассказывал про звёзды приправляя информацию историями с богинями, в честь которых и были они именованы.

— Церера тоже звезда и имя богини из мифов?

— Церера это карликовая планета, — начинает свой рассказ. — Так же и древнеримская богиня плодородия и урожая. Была связана с подземным миром и могла насылать на людей безумие.

— Вполне подходит под описание Церера. Псевдоним выбран наиболее чем точно.

Очередной осенний день ничем не примечательный кроме как живостью. Солнце светит задорнее и ярче нежели обычно, воздух чище, настроение приподнятое.

Не удалось увидеться Вир с Атанасиусом и вернувшись в свою комнату после известия об заселении двух девушек, замечает на рабочем столе записку, сложенную во двое.

Вирсавия перечитывает письмо уже не второй и даже не третий раз. С глупой улыбкой смотрит на немного растрепанный и мятый листок бумаги, что должно быть деформировался от клюва почтовой голубки.

Улыбка сползает медленно с лица, по возвращению мыслей о новых соседках. Теперь кто-то другой будет спать на кровати Генриетты, кто-то другой будет сидеть за её столом и по всей видимости этот новый человек, что займёт её место, не пожалует декораций на стене у стола. Счастливые фотографии перестанут напоминать о ней. Пластинка перестанет быть чем-то общим и связующим предметом.

Сложив письмо и спрятав в свой дневник, Вир решает немного прибраться к приезду соседок, но никто так и не приезжает.

Чтобы забыться, остаётся лишь засесть за рутину учебного процесса. Теперь цель проходить каждый день определенное количество шагов отпадает. Вероятно, всё дело в страхе.

Вир ложится спать к утру лелея мысль в голове о том, что хуже быть не может и стоит лишь немного подождать. Всё обязательно изменится в лучшую сторону.

Стрелка на часах указывает двенадцать. Девушка удобнее располагается больше, укутавшись в одеяло, но внезапно приходит осознание что на часах уже двенадцать. Снова проспала и на этот раз не на десять минут опаздывает. С дрожащими руками разбирая одежду в поисках нужной, лихорадочно разбирает в голове какая по счету должна быть пара, но останавливается на мгновение и забирается обратно под одеяло желая вернуть прекрасный сон, но ничего не получается.

Девушка проспала все две пары, что были на сегодня и судорожные переживания этого никак не изменят.

Вирсавия окунается в миры сладких грёз в надежде поймать нить прошлого сновидения, но на этот раз мешает скрип клюва по стеклу. Закрытое окно, что по идее должно было спасти от вторжения внешних раздражителей, не справилось со своей задачей и пришлось открыть Седрику, что не перестаёт выполнять работу почтовой голубки.

— Снова письмо? — возникает догадка.

— Мы договарррривались на кррекерррры. На голодный желудок ничего рррассказывать не стану.

Приходится повиноваться и следовать прихотям ворона, что в прочем не приносят никакого дискомфорта или затруднения.

— В три четверррти пятого Атанасиус Васерррваль будет ожидать вас, Виррррсавия Рриис у вашего места.

— Три четверти пятого?

— Ты все испорртила, жалкая человечишка, — вскрикивает ворон, из-за чего девушка пугается, распознав в тоне не наложенную грубость. — Хотел перредать послание и пррреподнести его кррасиво, загадочно с ноткой ррромантичности, а ты не можешь удосужиться и посчитать в уме. Никакой благодарности за мой труд. Мой ррод благорроден, мой дед служил корролю! — демонстративно отрывается от крекеров, театрально поднимая укоризненно крыло оттопырив перья. — А я вынужден подррабатывать голубкой.

Седрик оставляет крекеры лишь сломав их и улетает, но в последний момент передумывает и приземлившись для единственной фразы «16:45, но можешь прийти в 50, он подождет» улетает прочь.

Вирсавия много думает о приснившемся сновидении не сумея выбросить из головы и в то же время не желая забывать и мелочи. Записывает в свой дневник исписав несколько страниц аккуратным почерком, подражая характерным письмам Васерваль закорючками в некоторых буквах.

***

Начинает смеркаться, памятник, ветер гадает на листве. Любит. Не любит. Любит. Не любит. Любит...

— Вы ничего мне не ответите? — с опаской задаёт вопрос Вир после минутной паузы.

— Я вас не люблю, Вирсавия. — С первых слов, сердце колит и былая улыбка стирается с губ собеседницы. Глаза потухают. — Должно быть никогда не любил. Вы не Астрэйа и теперь я это понял и ясно вижу. Мне хотелось видеть в вас ёё, я обманывался и обманывал вас, но теперь пришло осознание. Мне лестны ваши слова признания, но взаимностью ответить не могу.

Не описать словами, какой разгром приносят слова в душе Вирсавии. Непринуждённости сказанного, не исказившееся лицо от печали и сожаления, ничего, что могло бы хоть как-то утешить Вирсавию в эту минуту отвержения Васервалем ее чувств.

— Буквально днём ранее мы виделись и все было хорошо, вчера вы передали для меня такое душевное и трогательное письмо, — девушка сдерживает себя, чтобы не сорваться и убежать со слезами на глазах. — Что изменилось за столь короткий срок? — Ответа не следует. — Вы хаос для моих мыслей, Атанасиус. — И тут голос дрожит, почти срывается.

— Мне жаль, что ранил вас, ваши чувства и ввёл в заблуждение.

— Желаете утешить мою боль подобными словами? А мне больно, очень больно. Мне жаль не отвержения вами своих чувств, мне жаль, что состоялась когда-то наша встреча.

— Не говорите так, Вирсавия. Своими словами вы режете мою душу специально отточенным лезвием. - В миг ставшее ненавистным лицо кривится в гримасе переигранных чувств.

— У вас нет души.

— Именно. — Уголки губ скользят в ухмылке.

— Вы уверяли меня в том, что, продав душу, не утеряли чувств. Ваше сердце еще бьётся, — Вирсавия протягивает ладонь кладя её на грудь собеседника чувствуя стуки. — но оно лишь выполняет свою функцию перекачивая кровь. Довериться вам - было моей самой большой ошибкой и верным, самым изощрённым методом самоуничтожения. Надеюсь мы более не увидимся.

Слезам нет места. На смену обиды приходит полное осознание черствости и низости бездушного человека.

Обернувшись, Вир уходит. Не в силах продолжать стоять, чувствуя себя униженной и разговаривая с совершенно незнакомым человеком.

Сегодняшний сон сподвиг и дал ей силы признаться в своих чувствах. Сон развеял все опаски и страхи. Думала, что это воспоминания, что проявились благодаря кольцу, что подействовало как разблокировка воспоминаний вместо своей силы успокоения и способствования вещим снам. Видимо подсознание сыграло злую шутку поверив словам Атанасиуса и спроецировав картинку, чему хотелось верить, но что не является правдой.

***

— Ближе чем на портрете вы уже не будете, Астрэйа.

— Атанасиус, — прилетает Седрик после мимолётной встречи с Вирсавией. — Что-то случилось, вы поссоррились? Виррсавия была крррайне зла.

— Это хорошо. Пусть лучше злится и ненавидит, — произносит мужчина, укрывая портрет и садится на своё место пытаясь отстраниться от неприятного разговора и воспоминаний о сегодняшнем дне. Да и вчерашний неплохо было бы забыть.

Седрик замолкает, а мысли Васерваль не покидают. Снова и снова прокручивается разговор, каждая реплика и эмоции, что отражались на лице Вирсавии.

«Я вас не люблю» — надо же, как быстро произнес эти одиннадцать букв, но так и не может осознать их смысла.

Считал шаги при её уходе, хотел догнать, но остановил себя. Всё к лучшему.

— Всё же, что прррроизошло? — не может удержаться ворон от любопытства.

— Черныш, — Седрик получает укоризненный взгляд, но не отступает.

— Я не собирраюсь отступать, поэтому лучше бы ты начал свой рррассказ.

— Давно это ты на её стороне, она же человек, что так тебе ненавистны.

— Достаточно долгое врремя, чтобы пррроникнуться к жалкой человечишке и понимать, что прроизошло что-то крррайне из вон выходящее и замешан во всей ситуации мой веррный товарррищ, что по моему былому мнению, не стал бы пррричинять боль по своей воле. В тем более причинять боль Вирррсавие. А теперррь ррасскажи мне всё по порррядку.

Васерваль усевшись поудобнее и сжав недовольно губы в линию, всё же выдаёт своё согласие поведать товарищу причину злости, встретившейся ему Вирсавии Риис.

Днём ранее:

— Что мертво умереть не может.

— Да неужели, — вырывается сдавленный рык ярости.

Атанасиус впервые на столько взбешён что, подавляя эмоции их присутствие определяют проявленные желваки и вздувшаяся вена, что разделяет высокий лоб на две части.

— Твоё главное решение в жизни небыло лучшим ходом. Ты проиграл игру еще с первым ходом, Атанасиус. Твоё решение не шах и мат, твое решение цунгцванг. Неужто живя так долго, не смог разгадать коварный замысел? Был слеп своей уверенностью в победе. Потребовалось огромное напряжение всех твоих умственных способностей, чтобы сообразить наконец, что жизнь — игра и мы играем на вертящемся пластиковом глобусе. На этот раз победа не за тобой, — звучит низкий и зловещий голос. Властелин тешится реализованной забавой и своим наигранным пафосом, — знаешь, а у тебя был шанс. Не жить с Астрэйей счастливо, нет, но по крайней мере быть вместе. В аду.

— О чём ты? — от сжатых зубов издаётся скрежет.

— А, совсем позабыл, — сидящий на троне наигранно удивляется забавляясь. — Да, ад существует, впрочем, как и рай. Твоя душка Астрэйа попала именно в ад. Не такая уж она и идеальна, не так ли? Бросить своего же ребенка на произвол судьбы к незнакомым людям. Какая низость. Так вот, о чём я, — демонстративно играет в минуту тяжёлых дум. — Душка в ад, ты в ад, поскольку убил её. Как иронична ситуация.

— Хватит!

— О нет, друг мой. Я только начал. Ты ведь смог уловить мою мысль своим крохотным мозгом? Твоя Астрэйа в аду. Всегда была там, всё время, когда как сам ты выбрал вечную жизнь. Из-за своего решения, ты лишился возможности даже на ад. В смерти, и даже в аду больше покоя, чем ты заслуживаешь, Атанасиус Васерваль, хоть и я сам из тебя слепил злодея.

— Эти слова чистая ложь. Вирсавия — это реинкарнация Астрэйи. Она может видеть душ, значит была мертва, у неё есть шрам, и много других качеств, предпочтений, умений, что доказывает... Ради этого я продал душу.

— Можно продлить жизнь, но не вернуть её мертвому. В Вирсавии от неё лишь шрам и другие черты, что оказались лишь совпадением и игрой твоего собственного воображения. Я конечно Властитель, умный, харизматичный, с красивыми глазами и прелестной улыбкой, но даже мне не по силам реинкарнация. Ты на столько хотел, чтобы Вирсавия была ею, что приписал каждому пустяку значение. Ты ждал два столетия, чтобы обрести потерянное счастье, а я ждал два столетия, чтобы снова её отобрать вместе с надеждой прямо из рук. Что ты чувствуешь, Атанасиус? Горечь, отчаяние, может разбитость?

— Я чувствую лишь злость.

— Оооу. Я предчувствовал, что нам будет весело с момента, как в семействе Васерваль появилось дитё. Нет, не твой старший брат, первенцы меня не интересуют. Первенцы имеют смысл лишь для ведьм, придуманных людьми. Разве я похож на ведьму? Ну так, слегка. — Отвечает на свой же вопрос спустя короткую паузу.

— Ты не мог всё спланировать с моего рождения.

— Правда? Да ты меня недооцениваешь, Васерваль. То печально. Ну раз ты так думаешь, давай поведаю тебе историю, что началась двести двадцать лет назад, в пасмурный день, когда семью Васерваль посетило счастье и крики младенца. Эти истошные крики надо признаться, хуже страдающих душ.

Усадив своего гостя на кресло не без помощи охраны, Властитель продолжил:

— Мне было на столько скучно от однообразия своей должности и от того, что боги не приглашают меня на свои божественные мероприятия и вечеринки, что решил сыграть во что-то поинтереснее наскучивших шахмат. К тому же играть сам против себя такое себе удовольствие, а эти оболтусы, — указывает рукой на охрану, что стоят по сторонам от Васерваль. — Совершенно глупы и бездарны. То ли дело ты. Младенец рос, а подождать несколько десятков лет для меня, что старее мира, совершенно не сложно. Но давай по порядку. Род Васерваль — единственный, кто знает о великой тайне, о великом мне. Следовательно, и думать не нужно, эти людишки передают это знание своим детям, а эти дети своим детям. Только до сих пор никто из семейства не пользовался своей привилегией знания. Мне предстояло сделать так, чтобы ты сам ко мне пришёл. И ты это сделал, но пришлось для этого изрядно попотеть. Долго метался от идеи к идее, их было так много, а мне хотелось эмоций. Хотелось увидеть, как человек со страстью обретя всё: любовь, счастье, радость, мечту, всё желаемое, потом теряет это. Теряет всё. Видеть отчаяние в глазах - сверх мечтаний, но я желал большего. Именно поэтому позаботился в свое время, чтобы Церер опьянел. Забавно протягивать беспечному человечишке выпивку, что ни о чем не подозревает. И вот, выпивший Церер встречает Астрэйу по счастливой запланированной случайности не подозревая, что это его сестра. К чему это я веду, пьяный мужчина наглумился над бедной девочкой.

Атанасиус срывается с места, но охрана его смирит и усаживает обратно.