Клятва прошлого

Чем больше Вирсавия убеждается, тем меньше верит своим убеждениям.

Слова застревают в горле не сумев выбраться из-за этого самого недоверия убеждениям.

Сколько раз ещё придётся метаться в мыслях.

Атанасиус каждый раз выдаёт себя, а после снова болезненное нет в сознании.

Вир сдерживает себя от своих вопросов. Они совершенно не к месту, учитывая, что пришла вовсе не для того, чтобы снова остаться. Сегодня она пришла только ради информации про дом рода Васерваль. К тому же погоня за правдой, однажды откроет слишком много запертых дверей. Может все эти двери от шкафов со скелетами.

Поторопившись узнать всё, что пригодится для работы, Вира благодарит мужчину вставая со своего места.

— Я пойду? — эта реплика больше звучит как вопрос.

Зайти в дом Васерваль не доставляет труда, но выйти... Каждую минуту, что девушка провела здесь сегодня, показались адом. Тревожность не покидали сердце, а нажим ручки к листу бумаги, как ни что подтверждал внутреннее состояние и Атанасиус это прекрасно видел. Невзначай замеченная трость, ещё больше закладывает ужас. Та самая трость, её Вир узнает из тысячи похожих. Характерный герб Васерваль, что присутствует и в печати, и в рамах картин девушка изучила наизусть.

Атанасиус пытался подсказать ей, пуская свои намёки, что приводили только к большей тревожности и страху Вир.

Для человека, что питается страхом, состояние Вирсавии было очевидным. Только пугать её, он хотел меньше всего на свете. Каждый предпринимаемый шаг тщетен.

— Да, конечно, приходите в любое время.

Вир увидев мягкую улыбку, немного расслабляется.

— Всё хорошо, Вирсавия, ты сделала очень доброе дело. Никто тебя там не заточил, все живые. Страх пустой, Вир, — шепчет себе под нос, поднимаясь по лестнице общежития, — Атанасиус совершенно нестрашный, да и не может ведь он и в правду торговать людьми, это человек, что организует в своём доме экскурсии.

Успокаивает себя, по крайней мере пытается. Всё ещё не отойдя от противоречий.

Атанасиус увидев, что уж стемнело, решает проводить девушку. Не мог отпустить её одну.
Разговорившись совсем на посторонние темы, посмеявшись от души, Вир и не заметила отсутствия уличных фонарей и окутывающий мрак показался совсем нестрашным.

Представления об этом человеке разнятся и Вир не может уловить нить, которую сможет крепко сжать и больше не сомневаться.

— Ты чего так долго, я начала переживать, — Рита в спешке собиралась, надевая куртку, а увидев Вир, останавливается на месте. — Уж думала пойти искать.

— Всё впорядке, я вернулась, — кладёт тетрадь с записями на несколько страниц на свой стол, обойдя соседку и почувствовав лёгкие нотки запаха алкоголя, — ты пила? — замечает бутылку из-под вина и все вопросы вмиг отпадают.

— Я лишь хотела утопить грусть.

Поговорив с Генриеттой как говориться по душам, она признаётся о всех битых посудах из-за чего пила с горла, а не со стакана.

— Давай я уложу тебя спать, — мягко предлагает Вирсавия, — так от тебя вреда меньше.

Рита быстро соглашается, что сильно облегчает Вир задачу.

***
Атанасиус возвращается в родовой дом и по традиции, открывает книгу, в котором письмо, что скоро окажется на руках своей получательницы. Минуя два века, наконец окажется в руках хозяйки.

Мужчина отодвигает тёмную ткань, что вся пропитана пылью.

— Астрэйа, я тебя нашёл. Наконец нашёл.

На картине вовсе не похожее лицо на Вирсавию, но без того, они необычайно схожие.
Взгляд Атанасиуса проскальзывает в нижний угол портрета и замечает надпись из-за которого совсем не желал смотреть на картину.
Церер. Имя художника. Самого ненавистного человека на свете, хоть и безмерно талантливого.

Творческие люди безумны. И всё своё сумасшествие вкладывают в свои произведения. Почему же людям так нравится смотреть на необыкновенные картины, почему нравится искать в них смыслы или что-то своё? Почему тратят часы, для того, чтобы узнать их тайны? Люди видят то, что им не присуще. Они видят то безумие и пытаются его разгадать. В мир приносят креатив и новизну лишь творческие люди, которые утеряли свою нормальность.
И эксцентричность манит своим выходом за грань.

Атанасиус восхищается, впрочем, как и все люди, но ненавидя. Церер вышел за грань слишком сильно.

***

Мои дорогие читатели, что может быть полезным, но в то же время воплощением ада?

Будильник. Конечно же это будильник. Только сегодня эти адские звуки спасли. Вытащили из кошмара, что леденит душу, а с пробуждением, стёр все воспоминания, оставив лишь ощущение.

После многочисленных пар, Вир решает вздремнуть немного, и теперь пора вставать. Рита до сих пор на парах, у неё их сегодня больше.

Вместо прилива сил после дрёмы, больше чувствуется упадок, но пора собираться на встречу с Захарием, который, как и обещал, воспользовался возможностью вернуть свою куртку, что, так и не утеряла своего цитрусового аромата.

— Галерея? — девушка немного удивляется, когда Захарий её приводит на выставку. — Сегодня же выставка Церера, — вскрикивает Вир с улыбкой на лице.

Церер это современный художник, что таит в себе множество тайн. Никто не видел его лица, но каждый знает о его картинах. Ходят много легенд и предположений, но никто не знает правду, а кому открыта истина, таят её в секрете.

Есть теория, что Церер не женщина. Первое в голову что приходит, когда слышишь Церер, так это карликовая планета солнечной системы и древнегреческая богиня, что была связана с подземным миром и могла насылать на людей безумие. Как богиня, так и карликовая планета, что была названа в честь богини - Церера. Гипотеза заключается в том, что художник взял себе псевдоним такого же созвучия, но убрал окончание женского рода из-за своей принадлежности к мужскому полу.

— Да, пойдём? — мужчина подставляет свою руку, а Вир обвивает её своей.

Галерея представляет собой абсолютно белые стены, пол, потолок, чтобы удержать внимание пришедших не на помещении, а на картинах.

— Не слишком разбираюсь в картинах, но об Церере слышала. Ты его фанат? — интересуется девушка, остановившись перед одной из картин, что выполнена в спокойных и приглашенных тонах с яркими элементами.

Церер известен во многих кругах не только из-за своих бесподобных картин, но и из-за узнаваемой черты. Эта особенность заключается в глазах. Во всех портретах глаза либо перечёркнуты, либо вовсе отсутствуют.

— Не то чтобы фанат, но он меня восхищает как художник художника. Да и посещать подобные места для меня, подобно глотку вдохновения, — делает маленький шаг ближе к картине, всматриваясь в подпись. — А если честно, посещение галерей сравни с домашним заданием, с которым ты мне невзначай помогаешь, — спокойное и умиротворённое выражение лица сменяется уж привычной широкой улыбкой.

Этот человек светится изнутри как солнце. Смотря на него, и самой хочется улыбаться. Собственно, это Вирсавия и сделала.

— Если честно, ты совсем не похож на художника, Захарий, — пожимает плечами девушка, направляясь к очередной картине Церера.

— А как выглядят обычно художники, с усами и в берете?

— Ну примерно да. Всегда представляла их именно такими.

— Забавно. Могу я предложить, попозировать мне в один из дней? — просит художник для своей новой картины.

— Позировать должно быть ужасно скучно. К тому же, не отличаюсь усидчивостью. Боюсь я не подхожу для этой роли.

— Всё же надеюсь ты передумаешь, и если это случиться, дай мне знать, — не настаивает мужчина. — Эта картина мне нравится больше всего, — указывает на две кляксы, в которых Вир не видит ничего красивого.

Картина представляет собой размытые силуэты, в которых можно смутно различить женщину и мужчину. Лица, что близко расположены друг к другу размыты и смешаны вместе. Яркие очертания множества рук, блуждают по телам изображённых. Руки это единственное, что прорисованы чётко.

Всё же есть в этой картине что-то необычное и притягивающее взгляд. Что-то глубже изображённого на поверхности.

— Я приготовил для тебя сюрприз. Лучше поздно чем никогда, не так ли?

— Какой сюрприз? — воодушевилась Вир, но в миг вспоминается Генриетта.

Вирсавия ведь и не ожидала приехать в галерею, лишь хотела вернуть куртку, а тут ещё и сюрприз. Не может так поступить со своей новой знакомой, что плавно перерастает в подругу.

— Вирсавия, — помедлив, берет тонкие пальцы в свои руки, — ты мне очень напоминаешь сестру. Она обожала фейерверки, — губ касается грустная улыбка.

— Любила...

— Любила.

На город опускается сумрак. Двое приехали на озеро.
Захарий протягивает Вире апельсиновые жвачки.

— Не будем рушить традицию.

— Как в рекламе.

Фейерверки уже на пирсе, а Захарий с Вирсавией остаются на берегу в целях безопасности.

Огонёк ракетой устремляется ввысь, оставляя после себя горящий хвост и дойдя до пика, взрывается на множество мелких частиц. Вслед уже летит следующий, а небо озаряется яркими красками. Теперь Вирсавия понимает, почему Захарий выбрал озеро, для пускания фейерверков. Отражение в воде, вызывают впечатления вдвойне. Далее летят ещё и ещё, а частички, образовавшиеся после взрыва, медленно падают, и постепенно исчезают.

Фейерверки вызывают невероятный восторг не только в детстве, а за этими чудесными разноцветными огоньками можно наблюдать целую вечность.

Ещё одна яркая змейка рассекает темень и на этот раз поднимается выше остальных. На мгновение закрадывается мыслю, что возможно она неисправна и не стоит ждать взрыва. Змейка поднимается всё выше и выше. Кругом озаряет громким хлопком, и она взрывается на множество мелких падающих звёзд, что, падая на землю, стали часто мигать, а после погасли совсем.

— Невероятно, — на лице играет счастливая улыбка, а глаза сверкают как маленькие звёздочки.

— Рад, что сумел порадовать.

Посидев ещё не много на берегу и наслаждаясь тишиной природы, разговор невзначай каким-то образом перешёл на обсуждение Риты.

— Передай ей от меня большой привет. Следует как-нибудь встретиться все вместе, посидеть, поболтать.

— Не думаю, что она захочет с тобой говорить после всего, — вырывается у Вир против воли, не сумев сдержать язык. Не стоило лезть туда, куда не следовало бы лезть посторонним.

— Вижу, вы слишком хорошо подружились.

Проводя девушку и напомнив про своё предложение, Захарий удаляется своей расслабленной походкой.

Генриетты в комнате не оказалось, а Вир садится за выполнение заданий и оформление работы над экскурсией. Нужно ведь было отложить эту работу на самый последний день, ещё и в ночь, когда глаза сами собой слипаются.
Кто же знал, что имеется так много критериев к выполнению.

Уж час Вир бьётся над литьём водички в тексте, дабы расширить его, а Генриетты всё нет. Второй час. Третий час, работа практически готова и остаётся лишь последние штрихи с завершающей вычиткой. Комендантский час прошёл и теперь следует начать волноваться всерьёз.

Звонок ничем не помогает. Гудки идут, но поднимать трубку никто не собирается. Тогда приходится позвонить Захарию.

— Ало, слушай, Генриетта ещё не вернулась, и я очень о ней беспокоюсь.

— Да, она со мной, не беспокойся, всё хорошо, — устало выдыхает мужчина, а на фоне слышен пьяный голос Риты. — Это Вирсавия? Это Вирсавия? — доносится издалека и получив подтверждение, срывает телефон с рук Захария, что понятно по характерным звукам.

— Вирсавия, — протягивает Генриетта, пробуя на вкус каждую буковку отдельно. — Хочешь огурец? — на фоне мужчина пытается забрать свой телефон, но видимо совсем не получается этого сделать. — Я тебе сейчас в рот харкну, и ты захлебнёшься, — зло выдаёт девушка, отвечая своему другу, а потом голос в миг меняется обратно на нежный. — Так будешь огурец? Я приготовила для тебя сегодня огурец. Хотела салат, — заплетается язык, но она продолжает рассказывать, — но из ингредиентов купила лишь огурец. В общем поешь салат из огурца, он в холодильнике.

Захарий всё же отобрал у Генриетты трубку и попрощавшись, предварительно извинившись за себя и за Риту, отключился.

Заглянув в холодильник, Вир видит чудо салат из огурца, который представляет собой огурцы на тарелке. Даже не порезанные. Видимо Рита напилась ещё до того, как ушла.

Ну по крайней мере, приобрела посуду, что всю побила, выплёскивая эмоции.

Приходит на почту группы сообщение о том, что завтра будут проверяться работы тех, кто посещал дом рода Васерваль. Ну да, почему бы и не предупредить почти в два часа ночи.

Закончив все свои дела и оставшись довольной проделанной работой, ко сну не клонит. В сердце закрадывается тревожное предчувствие, что не позволяет теперь сомкнуть глаз. — Сдавайте свои рефераты. Результаты будут известны или к завтрашнему дню, или в понедельник, — чеканит поставленный голос профессора в годах.

Работ оказывается не так уж и много, даже если учесть и остальные курсы.

— Владелец самого старого сооружения в нашем городе сегодня пришёл к нам, чтобы рассказать немного о родовом доме. Те, кто посетил экскурсию, смогли увидеть красоты вживую, остальным же придётся лишь послушать, — мужчина ослабляет свой воротник и приглашает гостя.

— С некоторыми мы уже знакомы, — начинает Атанасиус задержав взгляд на Вирсовии, — Меня зовут Атанасиус Васерваль и для предотвращения возможных вопросов, моё имя в честь предка, последнего владельца родовым имением. Сегодня я вам расскажу то, что вы не сможете прочитать в статьях и учебниках, — мужчина расхаживает перед учащимися, живо рассказывая и жестикулируя. С открытыми ртами слушают и те, кто всё это уже знает. — История города проживания, это важные знания. Они такие же базовые, как знание гимна страны и флага...