Клятва прошлого

Выходные стоит провести с отдыхом. И если не отдыхать, то по крайней мере не делать ничего полезного. И в тем более не засорять мысли.

Этим прекрасно справится любая книга. Впрочем, нет, не любая. Как у человека есть предпочтения в еде, в музыке, в фильмах, так и в книгах тоже. Первая попавшаяся не отгородит от проблем, а скорее создаст новые.

Плохо написанная литература с разного рода клеше и примитивным сюжетом, может привить любовь к чтению. Так было и с Вир в определенное время. Для начала нужно прочитать что-то очень лёгкое, чтобы после ценить стоящие произведения.

Всё что есть в мире или создаётся, имеет в себе благо. Это благо и её величина зависит только от наблюдателя. В книгах её видит читатель и каждый читатель по-своему. В картинах её видит сторонний наблюдатель. И даже нарисованная наспех геометрическая фигура будет иметь смысл и пользу, но не значит, что каждый её может разглядеть.

Смысла нет на самом деле совершенно ни в чём. Люди придумали смысл и логику, чтобы объяснять маленьким детям откуда берутся молнии. Учёные давно придумали объяснение банальному явлению, но в действительности, судя по всем правилам, их не должно существовать.

Люди придумали время. Ведь луна отдаляется от земли с каждым годом, и связи с этим время течёт по-другому. Отдалившись достаточно, станет возвращаться и снова приближаться к Земле. И тогда время будет протекать снова иначе.

Придумали и любовь, чтобы у жизни была цель и смысл. Так человек всю свою жизнь ищет свою вторую половинку точно, как в греческой мифологии. Согласно мифу, люди были созданы с двумя головами и лицами, четырьмя ногами и руками. Боясь их силы, Зевс разделил их на две части. Так они вечность обречены искать своих половинок. Но на то это и миф, что неправда и ложь.

Единственное, где существует любовь, так это в книгах. Пожалуй, только там ей и место. Не всем же чудовищам, описанным в них, стоит сойти со страниц и существовать в реальном мире. Тогда подлунная погрязла бы в хаосе. Жизнь и так не легка.

Писатели - народ жестокий. Практически даря жизнь своим персонажам, издеваются подкидывая в их жизнь больше дров. Дарят им желаемое, видимость счастья, а в итоге отнимают, убивают, при этом оставаясь совершенно безнаказанными. Но в то же время они создают совсем новый мир, куда украдкой можно сбежать из мира этого, когда в жизни становится на столько паршиво, что и самый жестокий писатель не переплюнет. Тогда произведение становится убежищем, временным укрытием от всех невзгод и печалей действительности.

Вир за неимением возможности найти печатную книгу, решает поискать электронные. По случайности натыкается на ту, что читала когда-то в детстве.

Вире срочно нужно вернуть умиротворение и спокойствие духа, неимение никаких проблем и невзгод, помимо повседневных мелочей.
Медленно погружается в придуманный мир с каждым прочитанным словом.

Не чудесно ли воображать в голове невероятное только смотря на черные буквы, выведенные на белом листе? Чёрно-белые всё же не всегда плохо. Вир вспоминает, как расстраивалась, что в книге нет картинок, но теперь картинки и не к чему. Сознание делает своё дело вырисовывая всё куда детальнее художника.

Страница за страницей, глава за главой, приключения развиваются, а сюжет не оставляет, хоть и Вир хорошо помнит концовку.

Лучи солнца бьют в глаза девушке, что лежит в своей кровати с электронной книгой в руках, мешая сосредоточиться на тексте.

— Я сейчас тебе такое расскажу! — вваливается Рита в комнату с грохотом распахнув дверь, что точно отлетела бы, но петли выручают не отпуская. Ей не мешает прерывающееся дыхание и усталый запыхавшийся вид. — Ху! — Выдыхает всё не теряя улыбку с лица, — в общем, у всех, кто был на экскурсии, высшие баллы. — Девушка визжит от радости и наконец закрывает дверь за собой.

— Откуда тебе это известно?

Такое маловероятно, что возможно. Как все могут написать на отлично, но больше Вир сомневается в своей работе. Включила себя полностью без остатка, но по ощущениям, этого недостаточно.

— Этот, да как его зовут то? — чешет голову помогая себе вспомнить. — Имя ещё такое старое и необычное. Тот владелец дома.

Атанасиус Васерваль — догадывается Вира, но совсем не разделяет радости своей подруги. Эта отметка совершенно не заслужена. Ни своя, ни остальных.

— Атанасиус Васерваль, точно. Я встретила его у входа. Он такой галантный, — охает девушка мечтательно, — а где кстати цветы?

— Они завяли.

Генриетта такой отмазке не верит, но не пытается более расспрашивать.

— Да как я могла попасться на твою уловку, — хнычет Вирсавия, собираясь на незапланированную прогулку, ведь желала совсем иного, хотелось лишь почитать и избавиться от груза настоящего мира.

Рита, зная о непереносимости Вир к проигрышам, заставляет проиграть с победой в руках. Это хуже поражения.

— Да ладно тебе, будет незабываемо весело.

Обещает подруга, только Вир терзают мутные сомнения на этот счёт. Генриетта что-то задумала, но всей картины не раскрывает из-за боязни услышать отказ, ведь если бы Вир знала, точно бы не пошла.

Захарий радушно принимает гостей в свой дом. Гостеприимный и с радостной улыбкой, что немного отвлекает. Злиться теперь на Риту, что стоит рядом и смысла нет.

— Традиция, — протягивает мужчина и вынимает из кармана апельсиновые жвачки, после того, как целует руки девушкам.

— Как в рекламе, — отвечает Вир.

Рита же как у себя дома, пройдя в просторную гостиную, располагается на середине дивана, обшитого кожей, раскинув руки в стороны.

— Я кстати не мыла руки с прошлого вечера, — отзывается Генриетта, обращаясь явно к Захарию, от чего тот закатывает глаза, вероятно подобное происходит не в первый раз.

— Помнишь о предложении?

— Помню, — кивает Вир уж в серьёз задумавшись о подобном варианте.

Наконец, и они, пройдя в гостиную, усаживаются.

Странным являются в доме лишь голые стены без единой картины, что совсем не стыкуется с хозяином-художником.

— Поиграем в правду или действие с бутылочкой? — предлагает Генриетта, когда простой разговор начинает наскучивать и начинает демонстративно зевать.

Захарий тоже соглашается и Вир не остаётся выбора под напором уговоров.

— Что касается правил игры, они невероятно просты. Правда или действие выбирает тот, кто крутит бутылочку и перед сием действием, нужно озвучить или вопрос для правды, или задание для действия. Тот, на кого укажет горлышко бутылочки обязан ответить или выполнить задание. — объясняет Рита, правила игры, пока Захарий ищет бутылку. — Мы соединили две игры, чтобы было интереснее. — Улыбается девушка.

Игра и впрямь становится интереснее, но выбор остаётся у того, кто крутит, а сказать правду и выполнить действие обязательно.

— Я начну, раз уж сама предложила.

К тому времени Захарий уже нашёл пол-литровую бутылку из-под воды и положил на низкий столик напротив дивана и кресел, что выполнен из стекла.

— Выбираю правду. О чём мечтаешь?

Генриетта прокручивает бутылку, и она долго вертится, наконец пока не указывает горлышком в сторону Вир.

Этот вопрос переносит в последний день сна, когда Васерваль спросил то же самое. Сбежать от реальности, но попадать в неё снова и снова из-за случайных мелочей, что пробуждают воспоминания. Воспоминания самое чистое зло, в то же время добродетель. Как две стороны монеты. Орёл и решка, поражение и выигрыш, инь и ян.

— Мечтаю обрести мечту.

Такой ответ в общем то позволителен, ибо является правдой. Теперь черед Вирсавии крутить бутылку.

— Выбираю правду. Какие комплименты тебе чаще всего говорили? — на этот раз горлышко бутылки ищет свою жертву недолго.

— Можно было подумать, что за умение писать картины, но нет. Чаще всего комплименты слышу про внешность, в частности глаза, — Говорит это немного расстроенно. Да и кто обрадуется подобным комплиментам если они преследуют всю жизнь. Сколько бы человек не добился в жизни, хвалят и делают комплименты из-за внешности, которую и выбрать нельзя и совсем не является его заслугой. — Посмотрите на них. Они и впрямь чудесны! — Откинув грусть, подходит к гостям расширившая свои глаза и демонстрируя всю их красоту. Предлагает посветить в них, чтобы увидеть все крапинки.

— Пожалуй тоже выберу правду. Что будешь делать двадцать четыре часа до смерти? — вращает пластиковую бутылку, а Вира в голове читает все молитвы, что знает, чтобы вопрос её ни как не коснулся, ибо совсем никогда даже и не задумывалась о подобном.

Молитвы видимо были услышаны и на очереди по ответам на вопросы становится Генриетта.

Её ответ можно было предугадать. Спиться и быть в состоянии, в котором будет уже всё равно на мрачное окончание жизни. Возможно этот миг будет и не мрачным, но разве смерть не всегда удручающее событие?

— Выбираю действие. Нарисуй усы на лице.

Мучеником стал Захарий.

— Теперь ты больше похож на художника, — взрывается Вира от безудержного хохота. — Второй Сальвадор Дали. Впрочем, ты похож на него больше, чем он сам.

Усы ниточки, что вздымаются вверх, веселят девушек каждый раз, как попадает на Захария взгляд.

— Действие. Изобрази свой дьявольский смех.

Вира набрав в легкие как можно больше воздуха, в начале выплюнув жвачку, что жевала всё время, проведенное в гостях, представляет себя тем самым злодеем из сказок, что злорадствует над неудачами главных персонажей, что обычно представляются белыми и пушистыми.

Теперь усы Сальвадора Дали отступают на второй план. Дьявольский смех оказывается на много более интересным занятием, что попробовала и Рита, и Захарий.

— Правда, — выбирает Вирсавия и немного подумав, спрашивает. — Нарушил или нарушила бы закон, мораль, табу и принципы ради того, кто дорог?

— Да, — и не подумав отвечает Захарий, как только бутылка указывает в его сторону, словно это лёгкий вопрос, на который он точно знает ответ. И ответ этот такой невозмутимый, что звоном распространился по гостиной, отскакивая от пустых стен. Былой смех мигом исчезает прекратившись.

— Напиши «Я тебя люблю» случайному контакту, — игра продолжается, а выбор Захария пал на действии.

Генриетта, достав свой телефон с кармана, закрыв глаза прокручивает все контакты и нажимает на рандомный. Не смотря кто это, печатает сообщение и отправляет не глядя.
Слышится звук уведомления и Захарий смотрит на экран своего телефона, после чего показывает его гостьям.

Сообщение от Генриетты «Я тебя люблю».
Случайности бывают слишком жестоки иногда.

Рита, чтобы рассеять в памяти этот момент, мигом говорит свое действие, сменяя тему, что и правда помогает забыться самопроизвольности.

Это было последним раундом, к тому же уже поздно. Только он остался в памяти каждого.

— Может повторим? — подмигивает Рита уже который раз подкалывая подругу.

Перед сном еще раз повторяет, а Вир закатив глаза, закрывает лицо одеялом от смущения.

Проходят две недели. За это время Вир приходилось всячески избегать Атанасиуса Васерваль, что ей искусно удавалось делать. Возобновляет свой прежний режим - десять тысяч шагов в день, что помогает и проветрить голову, и не сидеть то на учёбе, то за выполнением заданий всеми днями, и хоть как-то отвлечься от недавнего происшествия с Ритой.

Вот и сейчас Вир идёт в прокуратуру который раз для дачи показаний. Слишком много вопросов и мало ответов, и все как один утверждают, что это был несчастный случай. В глазах каждого, произошедшее предельно логично. Девушка, выпившая залезла на крышу, не сумела удержать равновесие и упала разбившись насмерть. Только Вирсавия не намерена мириться с подобным выводом.
Нужна более весомая причина, чем представляющаяся перед глазами. В университете и вовсе ходят слухи о самоубийстве, но Вир знает, что это не так. Точно знает.

Труп к утру нашёл Захарий, а Вира еще не говорила с ним. Наверняка ему тяжело справляться с потерей друга детства.

Девушка звонит другу, названному брату.

— Я пишу новую картину. Приходи сейчас, — голос звучит подавленным и грустным, что такому светлому и жизнерадостному человеку совсем не подходит.

После тысячу и одного вопроса, на которые Вир уж уйму раз отвечала, направляется к Захарию. Знает, что попросит побыть натурщицей. Хоть этого совсем не хотелось из-за множества минусов этого дела и не умения долго стоять на одном месте. Только теперь это и неважно.

Собственно, совсем не ясно, Вир идёт утешать Захария или сама ищет утешения.

Никогда не теряла близких людей, по крайней мере в сознательном возрасте и действительно близких, поэтому чувство скорби и грусти по человеку, что ушел из этого мира, ударило слишком резко. Но осознание конца жизни, обрывания нити не укладывается в голове.

Каждый раз приходя в комнату, ожидает увидеть знакомое лицо и услышать до ужаса писклявый голос, сравни с малолетним ребенком. Не хватает разговоров, боёв подушками перед сном, совместной готовки, а прошло всего несколько дней с происшествия. Только отсутствие одного человека повлияло на разруху сознания и души многих.