Клятва прошлого

Дверь издаёт скрипящий жалобный стон и Вира задерживает дыхание прислушиваясь и определяя, не слышали ли этого остальные. Убедившись, что всё в порядке, проскальзывает внутрь, закрывая за собой аккуратно дверь.

Кабинет ничем не отличается от того, как помнит девушка. Высокие потолки, задёрнутые шторы, что удерживают солнечный свет. Тот же стол из тёмного дерева, тот же стеллаж со старыми книгами. Даже занавешенная картина на месте.

— Добрый день, — слышится из тени жуткий голос из-за чего девушка вскрикивает, подпрыгнув на месте тут же закрыв рот двумя руками.

В самом тёмном и непроглядном углу, сидит вальяжно в кресле силуэт человека.

—Д-добрый день, — запинается в кругу двух слов от неожиданности.

Даже не подумала, что здесь может кто-то быть. Лицо человека скрыто под тенью и даже прищурившись, ничего невозможно разобрать, да и он не спешит показываться на свет.

Вир стоит, дожидаясь и не решается ни уйти, ни что-то сказать еще.

Наконец тень покидает и лицо незнакомца одаривает слабый свет, что всё же проглядывает с окон.

— Вы одна из участниц пришедшей группы?

— Да.

— Как вас зовут?

— Вирсавия.

Девушка быстро выдаёт ответы и кажется будь вопросы личными или провокационными, в любые случае выдавала бы всё начисто.

— Хорошо, Вирсавия Риис, присядьте, — указывает на кресло визави, которые отделяет низкий столик.

Вирсавия неуверенно садится, положив руки на коленки, а от напряжения ладони потеют.

— Я не называла своей фамилии, — промелькнуло дежавю.

— Разве вы не называли её, — склоняет голову вбок, вскинув брови.

Получив отрицательный ответ, протягивает девушке список всех, кто пришел на экскурсию.

Здесь и Генриетта есть, что успокаивает Вир немного. Похоже на правду и всё объясняет.

— Так что вас вынудило пробраться в кабинет без дозволения?

Голос и тон начинают пугать. Уже хочется начать оправдываться и выплеснуть всю правду. Больше не может скапливать всё внутри, разрываясь на части из-за полного бардака в голове и мыслях, но быстро себя смиряет.

— Мне стало очень интересно и не смогла сдержать своего любопытства, — отчасти это является правдой.

Собеседник ничего не говорит. Только лишь шумно вздыхает закидывая одну ногу на другую и берёт список обратно в руки.

— Сегодня у вас праздник, Вирсавия Риис, — это был не вопрос, а скорее озвучивание факта.

Зачем в подобном списке указаны и день рождения, и контактный номер, имя, фамилия? Вирсавия предполагает, что Генриетта предоставила всю информацию, но Вир даже ей не говорила о празднике своего дня рождения. Всё быстро завертелось, закружилось и как-то момента не нашлось.

— В таком случае можно извинить ваше бестактное отношение к запрету.

На этой ноте собеседник просит девушку вернуться к остальным, предупредив, что скоро и сам появится.

Вир с облегчением возвращается в холл, где группа всё еще рассматривает картины, экскурсовод же рассказывает про старинные напольные часы.

«С этими часами связанна интересная история. Как рассказывали служащие, работающие в доме рода Васерваль, их остановил сам хозяин дома. Как я уже говорила, произошла трагедия, при которой умерла невеста Атанасиуса Васерваль, последнего владельца дома. Он не желая признавать и смириться со смертью любимой, остановил все часы в доме ровно в час смерти возлюбленной. А после нескольких дней, владелец пропал без вести и более не объявлялся.»

Рассказ окончен и десяток пар глаз, направляются в противоположную сторону холла, откуда выходит тот самый силуэт, но теперь при свете можно лучше разглядеть лицо.

Глаза выделяются своей мелкостью, но их компенсируют восходящие широкие брови. Сжатые губы выглядят по сравнению с достаточно большим носом, довольно легко, что создает некий диссонанс. Лёгкая щетина добавляет серьезности виду. Несмотря на всю нелепость, наружность смотрится вполне гармонично.

Возраст определить сложно, но в районе двадцати, может старше. Достаточно высок и притягивает звуком своих уверенных шагов, все взгляды.

— Спасибо всем, кто пришёл сегодня на экскурсию, надеюсь вам всё понравилось. Меня зовут Атанасиус Васерваль, и я владелец этого дома.

После оглашения своего имени, среди группы начинаются громкие перешептывания, что перерастают в один общий гул. Вирсавия не успевает никак отреагировать на имя, Рита, наконец найдя подругу, обнимает, а отстранившись осыпает кучей вопросов и причитает о своем беспокойстве.

Генриетта замолкает, как только экскурсовод, вмешивается в речь Атанасиуса, дабы прекратить столь бурную реакцию группы.

— Не стоит так реагировать, — женщина хлопает в ладоши, призывая всех ко вниманию. — Атанасиуса назвали в честь предка.

— Как я уже сказал, — продолжил мужчина. — Я благодарю вас всех, что посетили этот дом. Будучи гордым таким имением, я решил, что людям возможно будет интересно посмотреть на творения прошлого, учитывая, что все из вас, как мне известно, будущие архитекторы.

— Каждый из вас напишет сочинение, — вновь начинает говорить блондинка. — Где опишет всё, что узнал из экскурсии, истории, значении картин. Это сочинение повлияет на отметку в конце года.

— Ну что же, экскурсия подошла к концу, но уделите мне еще минуту своего внимания, — просит мужчина, всё держа свои руки за спиной, что напрягает немного, напомнив о былом. — Поздравляю вас с началом учебного года, с первым сентября. Среди вас есть человек, у которого сегодня есть два повода для празднования.

Рита, улыбаясь, подталкивает Вир плечом.

— Вирсавия Риис, выходите.

Все оборачиваются к Вир, хоть и не зная её имени, догадавшись. Девушке приходится выйти из толпы под множество взглядов и аплодисменты, что должны были видать смотивировать.

Экскурсовод возвращается незаметно ретировавшись ранее и передаёт Атанасиусу букет цветов, что предназначен имениннице.

— Спасибо за цветы. Астры мои любимые. Теперь мне без того неудобно из-за своей выходки, — признаётся, когда остальные уж направляются усаживаться на свои места в транспорте.

— Ничего, маленькая звёздочка.

Завершающая реплика становится последней каплей. Букет разноцветных цветов, падают ударяясь о кафельный пол, но это не важно. Взгляд Вир блуждает по лицу мужчины, пытаясь, найти сходство со стариком. Из внешнего вида, схожа лишь одежда, мелкие глаза цвета хвойных лесов, брови, что нависают тучами, нос. Чем больше всматривается, тем больше находит сходства.

— Я пойду, наверное, — вымученная улыбка трогает уголки губ. Они мелко подрагивают, выдавая состояние.

— Конечно, можете приходить в любое время. Дом открыт для посещения. К тому же вам понадобится помощь.

Всю обратную дорогу Вирсавия молча сидит, смотря в окно переваривая случившееся. Генриетта же любуется огромным букетом улыбаясь и признавшись, что знала о дне рождении и собственно клуб вечером организован тоже в честь такого чудесного праздника.

— Девяносто пять цветов, — выдаёт Рита вдруг с каплей разочарования. — Почему девяносто пять, а не сто к примеру, или сто один? — девушка так расстроилась, будто это ей подарили цветы, к тому же чётное количество сравни с покойником.

Праздник дня рождения должен быть веселым и полным радости. В году четыре времени года, двенадцать месяцев и триста шестьдесят пять дней, в которых, видимо, нет место ни единому дню равновесия. Исключением не является даже праздник дня рождения.

— Если не сейчас то, когда? — звучит умоляющий и уж уставший голос от долгих упрашиваний. — Прекрасный день, чтобы повеселиться, к тому же, что будешь рассказывать своим внукам если даже не желаешь отпраздновать свое совершеннолетие.

Девушка смотрит умоляющими глазами на Вир и совсем не собирается отступать. Вспомнив про прошлую ссору из-за подобной же ситуации, Вира всё же сдавшись опускает руки. Может иногда и стоит соглашаться с другими и не быть слишком категоричной.

Генриетта, вжившись в роль самой лучшей и давней подруги, берет всё под свой контроль. И причёску, и внешний вид, собственно.

Усадив Вирсавию перед зеркалом, подпирает пальцами подбородок прищурившись и думая, что бы такого интересного сделать с волосами. Накрутив всю часть волос с каре волны, приступает к длинным прядям у лица. Их заплетает в косы. Последний штрих - фиксатор для волос. Прическа готова.

Дело остается за малым. За выбором наряда. У Вир подходящего не нашлось, поэтому Рита решает исправлять и эту ситуацию, одолжив своё черное платье.

— Я в этом никуда не пойду, — примерив отрицательно качает головой, — оно без того короткое, еще и вырез на бедре.

— Вырез обшит бахромой, его практически не видно.

Только мнение Вир о платье не меняется.

— Очень и очень идёт твоей фигуре. Несогласия и слышать не желаю.

Вирсавия, еще раз покрутившись перед зеркалом, кривит недовольную гримасу. Подобная реакция не могла соскользнуть незамеченной.

— Позволю обуть кеды.

— Ну, тогда чего мы ждём? Погнали, — такой расклад Вир вполне устроил.

Поставив цветы в ведро наконец, ибо совсем позабыли о них, да и найти не могли куда их поставить. Вазы нет, банка слишком маленькая для целого букета из девяноста пяти астр.

На дворе уж смеркается. Генриетта, тоже приведя себя в порядок и надев яркое розовое платье с воланами на плечах, вызывает такси.

Клуб — это всегда громкая музыка, выпивка, пьяные веселые женщины и мужчины, подростки с фальшивыми паспортами.

Фиолетовая подсветка, светомузыка и главное ди-джей, что добавляет смысл и разбавляет рутинные деньки своей музыкой.

Рита, помахав кому-то рукой и проведя Вир к столику, удаляется пообещав в скором времени вернуться.

Девушка, сев на диванчик с кожаной алой обивкой, принимается высматривать Генриетту, но из-за большого скопления людей, скоро теряет её из вида.

Громкая музыка взрывает барабанные перепонки, а запах алкоголя, пота и женских духов образует комбо похлеще одоранта.

Вир всё глазами ищет свою подругу, но замечает мужчину за соседним столиком, что уже несколько минут не сводит с неё глаз, одаривая своей кривой улыбкой. Это Вирсавию начинает немало беспокоить.

Вот он уже встаёт с дивана, и захватив с собой два стакана с коктейлями, направляется в сторону девушки, что так не вовремя осталась одна.

— Скучаем, красотка? — лишь от одного слова к горлу подступает неприязнь.

Ухмылка всё не сходит с его опухшего лица, видимо от затянувшейся пьянки. Лысина блестит под неярким светом, а Вирсавия в спешке оглядывает весь зал еще раз в поисках знакомой фигуры. Даже яркое одеяние Риты, не помогает её найти.

— Я пришла сюда с друзьями, они скоро подойдут, — отвечает Вир немного слукавив.

Признание что пришла с подругой, выглядело бы не столько устрашающе что ли. Только даже услышав ответ, пьяный мужчина и не собирается уходить. Более того, подсаживается совсем рядом\, чуть не упав, еле удерживая равновесие.

Вирсавия пытается отдалиться хоть на сантиметр от разившего алкоголем мужчины, но попытавшись это сделать, чувствует сильную хватку за запястье. Ухмылка, что так и не сползала с опухшего лица, сменяется оскалом.

— Отпустите, я буду кричать.

Единственное, что смогла придумать и чем может напугать.

— Кричи сколько хочешь, — голос сменяется на обманчиво мягкий. Разжимает свои пальцы освобождая руку Вир, но не отстаёт, а соскальзывает под стол и через секунду девушка чувствует противный жар ладони на своём колене. Корпус мужчины поддаётся вперёд, а ладонь поднимается выше.

Вир сидит со стеклянным пустым взглядом, хоть и внутри бушует ураган, что сметёт всё на своем пути, только она переоценивает свои возможности. Попытавшись оттолкнуть массивную тушу, ничего не получается. Да и убежать усыпив бдительность мужчины, не заканчивается ничем хорошим.

Лысый пьяница, получив свою порцию коктейля, выплеснутого в лицо, злится без того больше. Вытерев своё лицо краем футболки и убрав с плеча дольку лайма, прожигает неудачливую Вир взглядом. Теперь он не зол, теперь он в гневе. Прищуренный угловатый взгляд, брови сведены образуя на переносице вертикальные морщины. Улыбка кажется зловещей из-за стиснутых зубов и сжатых от напряжения губ. Заскрежетав зубами, взмахивает рукой.

Вир не может сдержать свою дрожь и даже не предпринимает никаких попыток увернуться или сбежать от уже известного исхода. Девушка жмурит глаза, как в детстве говорила мама. «Зажмурь глаза и будет совсем не больно». Излюбленная её фраза повторялась каждый раз в кабинете врача. Слеза стекает по щеке обжигая кожу. Чувствует скорую горящую боль.

Взмах мужчины не сопровождается смачной пощечиной. Вирсавия открывает глаза от острого визга, что прорезается сквозь толщу музыки и веселые возгласы.

Лысый мужчина встаёт с дивана не без посторонней помощи. Рита рядом суетится, упрашивая видимо своего друга не устраивать драку с пьяницей, но тот не слушает. Схватив мужчину за ворот футболки, и сжав в кулак свободную руку, намеревается ударить, но расслабляет всё же кисть.

Никто и не замечает всей ситуации, каждый занят своим делом. Кто-то увлеченно разговаривает, кто-то танцует, а кто-то пришёл выпить, отгородившись от всех своих проблем.

Спаситель Вирсавии направляется к выходу вместе с пьяницей, всё еще держа за ворот. Пухловатый мужчина, путаясь в ногах, волочится рядом пытаясь поспевать за быстрым шагом.

Генриетта, проводив своего друга взглядом, садится рядом с Вир.

— Всё в порядке? Он тебя тронул? Он тебя ударил? Где болит? — посыпалась груда вопросов.

А сил отвечать совсем нет. Больше не сумея сдерживать слёз, начинает плакать, оперившись лбом о плече подруги. Та приобнимет её не в силах ничем помочь и не мучая расспросами.

Перед глазами мелькает взмах руки, что намеревается ударить. Пропущенная секунда, и Вир бы плакала на плече у подруги не от страха, а в последствии жгучей боли.

Проведенный день своего праздника в доме рода Васерваль, был на много счастливее реальности.

А слёзы всё не прекращаются должно быть намереваясь забрызгать собой и второе дружеское плече.

Спаситель и знакомый Риты возвращается через время. И только тогда, Вир замечает в нём знакомые черты лица.