Клятва прошлого

Вир покидает кабинет ничего более не произнеся. Молча уходит и добравшись до своей комнаты, ложится сжавшись в калачик. Иногда хочется раствориться в воздухе, как сахар в горячем чае и перестать быть.

В четырех станах темно. И свечи не горят, но тьма не пугает, она обволакивает со всех сторон обнимая своими руками, утешая. Неслышно шепча, что всё обязательно будет хорошо, но Вирсавия не верит.

Должно быть Атанасиус Васерваль не хочет рассказывать всю историю. Может из-за того, что эта девушка стала его первой жертвой? Он обещал рассказать продолжение завтра. Сколько времени пройдёт прежде, чем раскроет всю историю? Что если рассказав, что если, поведав всю правду, наконец убьёт свою новую жертву?

Стук в дверь, мешает дальнейшим размышлениям прерывая их. Дверь открывается со скрипом, и только сейчас Вир оборачивается, ведь зайдя, приперла дверь столом. Он был хоть и совсем небольшим, но тяжёлым. Только обернувшись со стенки к двери, понимает, что дверь открывается не во внутреннюю сторону комнатки. И её баррикада в виде стола, абсолютно бесполезна.

— Я здесь вам принесла поесть, — это было уже знакомое лицо, но по-прежнему незнакомка. Без имени.

Она робко открывает дверь, стоит в створках смотря на стол в непонимании, но ничего не спрашивает.

Вира встаёт, забрав еду на подносе, прощаясь с девушкой, но та по-прежнему глядит на стол не решаюсь спросить то, что её так интересует.

— Спасибо за еду и прощай, — подталкивает словами и выгоняя теперь незнакомку так же, как и несколько минут назад, Атанасиус выгонял её.

— А... — протягивает букву что-то вспомнив, доставая какой-то непонятный предмет. — Хозяин передал вам с посланием спокойных сновидений.

Девушка уходит, прикрыв за собой дверь, но перед этим зажгла три свечи в канделябре, что стоит на столе.

Оставшись одна, всматривается в предмет прокручивая его в руках. Круглый, с плетением внутри из черных нитей и нанизанных на них бусин цвета язычков пламени, что колышутся на свечах, танцуя свой ритуальный танец света. Проводит по ним подушечками пальцев. Висят вороньи перья.

Атанасиус Васерваль передал ловец снов пожелав спокойных сновидений. Он обратил внимание на её реплику о снившихся кошмарах.
Вирсавия никогда не была из тех суеверных людей, которые суетятся увидев чёрную кошку, не стучит по дереву и не плюёт три раза через плечо, но всё же повесила ловец снов около кровати на гвоздь, что так оказался кстати. Хоть и вороньи перья, смущают, принимая во внимание чучело в кабинете старика. Неужели маньяк может быть таким наблюдательным и заботливым.

Потеряв всякий интерес к еде, схватив вилку, подходит к стене, царапая в ней вертикальную черту.

— День первый.

То ли ловец снов помог, то ли что-то другое, но сон оказался спокойным и теперь не было чувства чужого наблюдения.

***

Вир остаётся в своей комнатке дожидаясь, чтобы Атанасиус Васерваль покинул дом. И вот, ждать не пришлось слишком долго. Шаги. Шаги точно владельца дома. Только его шаги тяжелы, спокойны и сопровождаются цоканьем трости. Вир прижавшись к двери, уже может представить, как старик, прикрутив свои усы, надевает на голову шляпу и уходит. Шагов больше неслышно. Оставшись еще ненадолго, всё же выходит из своего убежища, где чувствует себя в безопасности.

Нелепо и даже немного неуклюже, выходит из комнаты тихо закрывая дверь, пытаясь не выдать лишнего шума, который будет так заметен в полной тишине, почти мёртвой. Вообразив себя чуть ли не ниндзей, окинув взглядом холл и убедившись, что нигде нет тени незнакомки, направляется в огромный тёмный коридор, куда не проникает ни лучик света.

Маленькими осторожными шажками дойдя до заветной двери, к горлу подступает спазм смятения. Но вспомнив про всех людей на втором этаже, отбрасывает свои тревоги. За́мершая ладонь над ручкой, решительно дёргает её.

Заскользнув внутрь и прикрыв за собой дверь, оглядывается. Темнота. Мрачность атмосферы убивает весь энтузиазм. Запертые двери, мрак угнетает уже второй день, давит и не даёт вздохнуть полной грудью.

Вирсавия тянет за шторы, что после вчерашнего вечера, вновь закрыты. В кабинет врываются утренние лучи солнца воинственно и героично, не остерегаясь тьмы, что на столько скопилась, что стала плотнее, чем обычный воздух.

Без Атанасиуса, теперь Вира могла не остерегаться ничего и осмотреться, не беспокоясь, о том, чтобы показаться слишком любопытной. Проводя по корешкам старых книг на полке, на подушечках пальцев остаётся слой пыли. И вовсе не удивительно. Остановившись на одной, самой выделяющейся чистотой, берёт в руки. Старая книга, как и все на этих полках. Видно, что используется больше всего, не успевает накопить на себя грязи и пыли. Брови медленно взмывают вверх, осознав, что это какой-то роман. Неужели Атанасиус увлекается подобным? Из страниц на пол падают сухоцветы. Сухие лепестки цветов астры разных цветов. И вместе с ними, еще конверт.

Опустившись на колени и отложив книгу в сторону, берёт в руки конверт со сломанной печатью водвое, где чётко можно разобрать посередине три шестиконечные звезды, над ними треугольник из которого исходят лучи. И над всеми этими фигурами - фамилия Васерваль.

На обратной стороне аккуратно-выведенными буквами пишет имя отправителя и получателя. Отправитель конечно ясно из печати, а получатель, некая Астрэйа.

Вирсавия, живо открыв книгу, стала поспешно собирать сухоцветы с пола и впихивать в страницы книги, не забывая и про конверт с письмом.

Интерес безусловно есть, и конечно же Вир могло и двигать желание узнать, что там в письме, посвящённой некой Астрэйе, предположительно той девушке, о которой Атанасиус Васерваль говорил последние два вечера, только что-то останавливает её, чтобы не заглянуть в конверт.

Просмотрев еще раз весь стеллаж, находит глазами книги по растениеводству, искусству, истории восемнадцатого века. Ни одного романа кроме той самой книги с красивой, хоть и помятой от времени и частости использования переплёту, где хранится, видимо, важное письмо вместе с сухоцветами.

Пройдя к столу, моментально замечает отсутствие одного предмета. Можно было сразу заметить, как только вошла в кабинет. Небыло привычного ощущения наблюдательных и злых глаз. Чучела ворона теперь нет на своём законном месте, коим являлся рабочий стол. Неужто все перья ушли на ловца снов?

Раскрыв все ящики стола, проходится по всем бумагам, которые мало что говорят, а что искать тоже не понятно. Где-то в глуби кабинета, что-то стало шебуршать. Похоже на скребущий звук то ли крыс, то ли когтей. Вирсавия, отложив пожелтевшие бумаги, прищуривается, всматриваясь в темный угол, куда не достают даже воинственные лучи солнца. Звук продолжается, но опасение не позволяет девушке поступить иначе, чем просто стоять недвижно.

Чёрное нечто стремительно двигается навстречу Вир и это явно не летающая крыса. Перед неизбежным столкновением, девушка лишь успевает вскрикнуть, прикрыв рукой лицо.

Вира от неожиданной степени мощного столкновения, не удерживается на своих ногах и падает, пытаясь ухватиться за что угодно.

Вокруг только пустота, а схватиться за воздух совсем никак невозможно. Размахивая руками пытаясь всё же сохранить равновесие, падает на пол мягким местом, а поверх, еще пыльная огромная ткань, за край которой девушка успевает ухватиться. Она загородила обзор, и Вира судорожно и в панике пытается избавиться от мешающего полотна. От вдыхания пыли, начинает чихать безудержно метясь по комнате и натыкаясь на преграды. Вот и сейчас ударяется бодром и видимо это стол.

В дверях останавливается незнакомка, наблюдая такую картину:

Нечто большое и неугомонное мечется по кабинету, укрытое чёрной тканью, что некогда скрывало огромную картину от посторонних глаз. Незнакомка не сразу понимает, что это Вирсавия. Огромное и неуклюжее приведение создаёт шум побольше взрыва, сопровождающего извержением вулкана. Наткнувшись на стол, задевает телефонный аппарат, что летит на пол.

— Подождите, остановитесь, — спохватывается незнакомка уже предполагая последствия.

Вирсавия и не собирается слушать, всё не может выбраться из-под ткани запутавшись еще больше. Походит на мысли в голове, от которых не убежать и чем больше пытаешься в них разобраться, итог разочаровывает, и ты теряешься в них совсем.

Наконец незнакомка помогает Вир освободиться.

— Спасибо, — Вир чихает от вдыхания удушливой вековой пыли, что клубится уж и вокруг.

Незнакомка, покачав головой смотрит на весь беспорядок прикидывая успеют ли привести всё в марафет до прихода Хозяина. Что-то подсказывает, что тут уж ничего не поможет.

Виру мало заботит разруха вокруг и Хозяин, что придёт в ярость увидев свой кабинет. Нос и горло заболели от нескончаемого защитного рефлекса.

Незнакомка, отбросив свою длинную косу за спину, принимается поднимать всё, что упало на пол со стола. Телефонный аппарат не пострадал, хоть и упал с грохотом ломающегося позвоночника. Бумаги рассыпанные по всему кабинету приходится поднимать и аккуратно складывать в стопку. Вирсавия, перестав неудержно чихать, садится на корты содействуя.

— Тебе достанется из-за меня, да? — задает вопрос Вир почти неслышно. Она о себе не беспокоится, надеется, что её действия никак не повлияют на незнакомку.

Девушка, поднимает глаза с пола и стопки бумаг, вырывается смешок, но мигом себя смирит.

— У вас на голове, — запинается лишь, жестикулируя не сумея найти подходящих слов. Да и что сказать, если столько лет, не произнося ни слова и сохраняя тишину, только приветствуя время от времени Хозяина по приходу, да и всё на этом. Говорить больше небыло необходимости.

Вия ощупав свою голову наконец понимает, что имеет в виду собеседница. Из-за ткани, на голове теперь нечто похожее на гнездо, по крайней мере на ощупь. Вирсавия, улыбнувшись от визуализации всего происходящего, пытается расчёсывать свои волосы пальцами на сколько это дозволяется возможным. Даже каре расчесать пальцами не так уж оказалось и легко, а что касается длинных кос у висков, так они в заплетенном состоянии уже как два дня, что не могло на них не сказаться.

Наконец приведя кабинет в относительный порядок, принимаются за занавешивание картины. Для того чтобы найти начало и конец ткани, требуется время.

— Время! — выкликивает незнакомка, отложив наконец найденный край и встряхивая свою юбку от пыли, суетливо поддаётся к выходу, но спохватившись возвращается зовя с собой Вир и притягивая за руку, ведя за собой.

— Да объясни ты нормально в другой раз. Не обязательно пугать возгласом.

Она ничего не отвечает, только больше вцепляется в предплечье, что сопровождается невыносимой и ярко вспыхнувшей болью. Ничего не остаётся, кроме как следовать за незнакомкой.

Время. Оно явно здесь течет иначе. Вира догадывалась об этом, но сегодняшний день дал ей уверенность в верности своих предубеждений. Не могли часы так быстро пройти незаметно.

По традиции, незнакомка принимает свою позицию чуть поодаль, а Вирсавия открывает створку дверей, впуская владельца.

— Добрый вечер, Вирсавия Риис, — здоровается зашедший старик, принося с собой свежесть желанной вольности.

— Добрый вечер, Атанасиус Васерваль, как погода на свободе? — не может сдержаться, чтобы не спросить съязвив.

За спиной так и чувствуется напряжение, что исходит от незнакомки.

— Вирсавия Риис. Мне казалось, мы завершили эту тему и поставили на ней точку, — старик заметно мрачнеет.

— Её завершили лишь вы, но не я, — злится Вир перебирая воспоминания и не вспомнив разговора про свободу. Только лишь реплику, что выскользнула и со рта незнакомки и старика, что выхода нет. — Я хочу на свободу и это не обсуждается. Я обещаю не заявлять в полицию на вас, если выпустите меня прямо сейчас! — девушка крестит на груди руки не думая отступать, хоть и нервы шатаются от избытка храбрости своей хозяйки.

Старик продолжает оставаться сдержанным, как и всегда, только брови медленно взмывают вверх. Молчит задерживая испытывающую паузу. И это работает. Вирсавия теряет всю свою мужественность и бесстрашие уже сотню раз пожалев о том, что открыла свой рот, ведь выдала свои планы, да и вспомнив, что творится в кабинете, счастливый исход событий равен разве что нулю.

Васерваль обойдя Вирсавию, направляется к темному коридору, а девушка остаётся лишь ждать ярости и небось, что ещё. Зажмурив глаза и даже не оборачиваясь вслед, ждёт, пока не прекратятся шаги и не раздается сдержанный, но злой возглас. Холодок, предшествующий ожидания, проходится по спине.

Никаких шумов. Полное беззвучие. Обернувшись, незнакомку взглядом не находит. Удалилась незаметно, проскользнув тенью к лестнице. Да и Вирсавия её за трусость не винит.

Простояв минут пять в холле, около дверей и не дождавшись ни крика, ни злых слов, ничего, проходит в тёмную каморку думая, как запереться и быть в безопасности. Ничего не получается. Щеколда есть только с внешней стороны.

Принимается сновать то назад, то вперёд, нервно кусая щёку.

— Даже не ответил ничего! Вот ведь, ископаемое старое! С чего это я вообще беспокоилась о его личном пространстве? — заговорила сама с собой, хоть как-то выплёскивая свои эмоции. — Напыщенный, самовлюблённый, чопорный, бессердечный, — чуть не крича описывает старика. — Совершенно безразличный, бесцеремонный! Нужно было письмо прочитать, да и рассмотреть картину, что так занавешена тайной, когда была возможность.

Вира продолжает свою тираду, выплёскивая всю свою злость, только когда она заканчивается, нападает кое-что страшнее. Грусть и самобичевание.

— Ненужно было ссориться со своей соседкой. Следовало отнестись более спокойно, зачем было уходить куда глаза глядят, совсем не зная дороги, совсем не подумав о последствиях. Иногда ведь нужно засунуть свой характер куда-то подальше! Вирсавия, ты неисправима, ну угораздило же! — глаза защипало, что есть, вестник слёз. Опрокинув голову, часто заморгала еле сдерживаясь, чтобы не заплакать. — И что тебя подкупило? Старое здание и вьющиеся растения, Вир!