Хандан Султан и Дервиш Паша

- Юсуф, Юсуф, что ты делаешь?! – с криком, полным недоумения вылетела в придомовой сад Хелена.
Мальчик, не обращая внимания на старшую сестру, продолжать обламывать ветки жасминового куста, некогда посаженного Хандан.
- Отойди, я все расскажу отцу, - грозно сказала девушка.
- Беги, рассказывай! Ну? Чего ты ждешь? Толку от этого дерева нет никакого. А в этом году оно даже не зацвело, - прикрикнул брат.
Хелена загородила собой жасмин и грубо оттолкнула Юсуфа. Тем временем, калитка заскрипела и на пороге показалась фигура Дервиша.
- Дети, вы опять ругаетесь? – недовольно спросил он.
- Папа, папочка, он (показывая пальцем на Юсуфа) испортил мамино дерево, - жаловалась Хелена.
- Иди в дом сорванец, и не подходи больше к жасмину, - прикрикнул Дервиш, осматривая полуживое, почти засохшее дерево. – В этом году, оно почему-то не зацвело, - грустно добавил он.

Когда Юсуф скрылся за дубовой дверью, Дервиш подошел к Хелене и провел ладошкой по её заплаканному лицу. На него доверчиво и с обидой смотрели голубые глаза - точь-в-точь как у Хандан. Впрочем, глаза - это не единственное, что переняла девушка от своей матери: каштановые, словно шелк волосы, тонкие запястья, благородно-бледная, не свойственная для данной местности кожа, и, конечно, маленькая родинка над губой - достались девочке от Валиде султан. Однако более всего Дервиша волновало то, что Хелена переняла от Хандан ту хрупкость и ранимость, которые делали её уязвимой перед жестоким миром. И, если перед натиском врагов Валиде Султан защищал он – решительный и непоколебимый воин, то у Хелены был только её возлюбленный Кадир – избалованный юноша из богатой османской семьи, ни разу не бравший в руки оружие.

Идиллию отца и дочери прервал звук приближающихся шагов.
- Дервиш паша, -послышался сзади голос незнакомого Хелене мужчины.
Дервиш обернулся и узнал в незнакомце своего преданного слугу, который появлялся на Сицилии стабильно раз в год и докладывал текущую ситуацию о состоянии дел в Топкапы.
- Здравствуй, Зулих. Рад тебя видеть, - промолвил Дервиш.
- Паша, на это раз новости не из приятных. Валиде султан…Говорят, её дела совсем плохо, - грустно произнес Зулих.
- Сафие Султан давно пора отойти в мир иной, - ухмыльнулся Дервиш.
- Паша, вы не так меня поняли. Состояние Хандан султан ухудшается с каждым днем, - добавил Зулих.
Дервиш изменился в лице, стоявшая рядом Хелена громко заплакала
- Дочка, успокойся. Иди в дом, и собери все самое необходимое, завтра утром мы выдвинемся в Стамбул, - стараясь не показывать эмоций распорядился паша. Сам Дервиш, дабы не давать лишний повод для злословия Айсун, решил остаться в саду. Его взор пал на увядший куст жасмина, и кусочки пазла сложились в единую картину.

Тем временем, в Топкапы второй день не умолкала музыка: дворец праздновал рождение близнецов шехзаде Османа и его фаворитки Акиле. Хандан восседала посередине гарема, и, превознемогая боль, старалась улыбаться окружающим.
- Акиле, я, пожалуй, пойду в свои покои, - полушепотом сказала она, наклонившись к фаворитке своего внука. Акиле молча кивнула головой.
Скрывшись от посторонних глаз, Хандан рухнула на кровать и застонала от боли. Прислуживающая девушка подбежала к султанше и помогла ослабить корсет, чтобы было легче дышать.
- Султанша, давайте я позову лекаря, -взволнованно она обратилась к Валиде.
- Позови, - еле сдерживая боль произнесла султанша.

Болезнь Хандан начала прогрессировать несколько месяцев назад, доктора не могли установить истинную причину заболевания: дворцовые лекари списывали на нервный срыв, который вылился в злокачественное образование, лекари из Египта считали, что султанша простудилась и подхватила затяжную пневмонию, европейские светила медицины объясняли состояние Хандан нехваткой солнечных лучей (ведь после того, как 10 лет назад она вернулась во дворец после долгого отсутствия, Ахмед запретил ей выходить даже во дворцовый сад). Однако, несмотря на разный взгляд на причину болезни, во дворце витало ощущение безысходности: все лекари сходились в едином мнении – Валиде султан угасает на глазах.
После осмотра лекаря и укола обезболивающего Хандан тихо подошла к зеркалу: на неё смотрели красные, словно опухшие от слез глаза, лицо приобрело цвет известняка, которым покрывали стены кладовок Топкапы, в волосах появились еле заметные седые прядки. Хандан, словно разозлившись на себя за столь непривлекательный внешний вид, бросила серебряную расческу в зеркало, и оно разлетелось на сотни мелких сверкающих осколков.

На другом конце земли Дервиш и Хелена собирались в долгий путь.
- У тебя есть сын. У тебя есть я. Как ты можешь нас бросить и мчаться на другой конец земли к женщине, с которой и пару ночей не провел? – злобно кричала Айсун.
- Папа, не уезжай, - в такт матери прохныкал Юсуф.
- Юсуф, я оставляю маму на тебя, перестань реветь и будь сильным, - сказал сыну Дервиш.
За 10 прошедших лет Дервиш так и не смог проникнуться теплым и трепетным чувством к Айсун. Он ей был безумно благодарен за сына, за помощь в воспитании Хелены, за чистый и уютный дом, но каждый раз ловил себя на мысли, что Бог посылает человеку трепетное чувство лишь единожды. Порой, Дервиш корил себя за то, что не смог дать Юсуфу ту безграничную любовь, которую он подарил Хелене, но тут же утешался тем, что сына воспитывала родная мать, а Хелена была лишена материнской ласки.

С рассветом Дервиш, Хелена и Кадир сели на самый первый корабль, держащий путь на восток.
- Я не мог предположить, что ты оставишь семью и решишь поехать с нами, Кадир, - сидя напротив молодых влюбленных, сказал Дервиш.
- Я хочу, чтобы отныне моей семьей стала Хелена, - сказал юноша и засмущавшись добавил: с вашего позволения, конечно.
Дервиш улыбнулся и отвел взгляд в окно. Еще пару неделю назад он бы ответил однозначно «нет», но теперь, видя стремление Кадира быть рядом с его дочерью, он, выдержав минутную паузу произнес: «свадьбу сыграем в Стамбуле». Хелена улыбнулась и засмущалась, Кадир крепко сжал ее руку.

Стамбул встретил прибывших гулом уличных базаров, ароматом специй и ослепляющим глаза солнцем.. Когда у ворот дворца незнакомец представился «Дервишем» и попросил позвать повелителя, раздался громкий смех.
- Странник, Дервиш умер много лет назад, не пудри нам мозги, - с ухмылкой произнес служащий.
- Позовите повелителя, - с характерным ему хладнокровием повторил Дервиш.
Тем временем мимо прошествовала свита Кесем Султан. Узнав в закутанном в тряпье мужчине знакомые черты лица, Кесем неприятно удивилась. Уже через полчаса по дворцу цепочкой из уст в уста передавалось: «Дервиш вернулся».

- Дервиш, но как? – то ли с испугом, то ли с удивлением произнес Ахмед, увидев в дверях своих покоев уже забытое лицо некогда преданного слуги.
- Приятно видеть Вас в добром здравии, повелитель, - ответил Дервиш, склонив голову.
Дервиш сделал несколько шагов в сторону и взору Ахмеда предстала прекрасная юная девушка, которая моментально опустила глаза в пол.
- Это моя дочь, Хелена. Я решил выдать ее замуж в Стамбуле, собственно – это основная причина нашего визита. Оказавшись в османских краях, я не мог не справиться о вашем здравии, - добавил Дервиш.
Ахмед, не ожидавший, что свободолюбивый Дервиш когда-либо обзаведется семьей, подошел ближе к Хелене и осмотрел ее с ног до головы.
- Повелитель, позвольте, она пойдет и немного отдохнет от дальней дороги, а мы с вами поговорим с глазу на глаз», - произнес паша. Ахмед кивнул головой, и Хелена, пятясь назад, вышла из султанских покоев.

Отчетливо помня тот коридор, в котором она, будучи трехлетней девочкой впервые увидела свою мать, Хелена прямиком направилась прямиком в покои Валиде Султан.
- Мне нужно увидеть Валиде, - робко произнесла она, стоя перед знакомой дверью.
- Валиде сейчас отдыхает и не может вас принять, - послышалось в ответ.
- Султанша, султанша, Хандан Султан, - что есть сил закричала Хелена.
- Что там происходит? – услышав шум за дверью поинтересовалась Хандан. Когда служанки приоткрыли дверь, чтобы выяснить в чем дело, Хелена прошмыгнула в узкую щель. Стражники ринулись вслед за ней и повалили на пол беззащитную девушку.
- Простите, султанша. Очередная неугомонная наложница, - отрапортовал один из стражников.
- Оставьте её и выйдите, - приподнявшись на обессиленных руках, приказала Хандан.
После того, как стражники и служанки удалились, девушка, всхлипывая и вытирая красные от слез глаза, подползла к султанше.
- Как ты смеешь врываться в мои покои? – недоброжелательно произнесла Хандан.
- Мама, мама, мамочка, прости меня - расплакалась Хелена.
Глаза Хандан округлились, а сердце стало бешено биться, сбиваясь с привычного ритма.
- Хелена? - неуверенно произнесла Хандан. Султанша, приподняв за подбородок юную красавицу, увидела маленькую родинку над верхней губой. Сомнений не осталось – это она, её дочь.