Сквозь землю

Не дожидаясь, пока придут домашние, я прошлась еще раз по двум этажам, просмотрела полки в гостиной и окончательно решила, что меня тут никто не помнит и никто не ждет. На часах седьмой час, и мне, казалось бы, можно сходить еще куда-нибудь, но в одном дне совместилось слишком много потрясений. Больше я уже не выдержу. Поэтому, выскочив из дома, который из лучшего друга превратился в худшего врага, я спешила раствориться в вечерней прохладе и своем туманном будущем.

Солнце пряталось от Уингинг-стрит, уходя куда-то под дорогу, туда, куда случайно попала я, не умея правильно выбирать слова и придавать им значение. Идя вдоль аккуратно подстриженных лужаек и этих родных для меня ухоженных домиков, я думала о том, как бессмысленно раньше кидалась словами направо и налево. Как бессмысленно все люди раскидываются словами, как будто они есть не больше, чем выходящий из гортани звук. "Провалившись сквозь землю", я начала понимать всю магию языка и то, почему лучше не играть с ним в глупые игры. Последствия таких шуток могут быть очень злы.
Я думала о том, что, возможно, внутри человека есть огромная приборная панель с множеством кнопочек, под каждой из которых есть своя надпись: в разделе "Вызвать" есть кнопки "стыд", "гнев", "радость", в разделе "Действия" - "обидеться", "ударить по лицу", "заплакать" и далее по списку. И вот все мы набрали неимоверное количество камушков-слов и закидываем их, не всегда попадая в цель, но и не думая о последствиях. Залетая внутрь человека, "камни" нажимают на его кнопки: кто до какой долетел, тот ту и нажал.

А что, если не только у человека есть такая приборная панель? Как насчет вселенской "доски с кнопочками", и семь миллиардов людей со скучающими минами закидывает на нее каждый по миллиарду камушков? А наряду в ними они кидают и валуны побольше - свои действия и поступки, - которые захватывают несколько кнопок за раз, катясь вниз по пути последствий. И все это стучит, кликает, тикает, и все это и составляет основу, необходимую энергию и шум жизни.

Размышляя об этом по дороге в закат, я внезапно набрела на две мысли, что, во-первых, исходя из этой концепции, люди самые глупые и безответственные существа во вселенной, так как им, в отличие от многих, дано право думать; и, во-вторых, я сегодня даже не ела.
Резкий переход от проблем вселенских к проблемам насущным остановил не только мой мозг, но и ноги. И ведь действительно: я не чувствовала ни голода, ни холода, не было желания справить естественную нужду. Единственное, что осталось при мне - чувство усталости: как моральной, так и физической.
Великолепно, Дедалиус: как тонко ты мне напоминаешь, что меня не существует. Зачем мне есть омлет по утрам или ходить в туалет, если я никто? Правильно, незачем.
А усталости он меня лишать не стал: чтобы я поняла, что это тяжело, быть действительно никем.
Хронический умник с комплексом учителя. Кажется, это не лечится.

С другой стороны, не придется забивать голову, где и как добыть еду. Хотя, с учетом моей незримости, с этим проблем могло и не возникнуть.
Тяжело вздохнув, я направилась в сторону парка. Хоть что-то в этой жизни должно остаться неизменным.

День 2. Попытка #3.
На следующий день я проснулась в своей комнате.
Как бы хорошо это не звучало, это все-таки было лишь красиво обставленным предложением. Если говорить начистоту, то надо было преподнести эту новость так: На следующий день я проснулась на полу комнаты, которую до вчерашнего дня считала однозначно своей, потому, что не захотела спать в парке на лавочке.
Мне было конечно не холодно и все дела, но все-таки спать рядом с бомжами, даже не смотря на то, что ты невидимка, - то еще удовольствие. Настолько то еще, что я даже не стала пытаться.
"Бомжи тоже люди!", - скажете вы и будете, несомненно, правы. Но тут есть два аргументных аргумента: во-первых, я, как пассивный социопат, не люблю людей в принципе, особенно таких. Ну а во-вторых, вам, скорее всего, никогда не приходилось спать с бомжами, так что победа в этом раунде остается за мной.

Но вернемся к сегодняшнему утру. Да, абсолютно верно, вернувшись ночью "домой", я пробралась, как ниндзя, в свою комнату и расстелила себе на полу: одеялко и плоская подушка. Все-таки лучше, чем бомжи и жесткие лавки.
На своем месте мне спалось на удивление хорошо, даже сладко. Я выспалась всего за шесть часов и встала с первыми лучами солнца, когда родители, а тем более Генри, еще спали. Как много подростков шутят или хвастаются тем, что они засыпают только с рассветом - но на самом деле нет ничего лучше здорового ночного сна. Бодрую, веселую и отдохнувшую меня посетила прекрасная мысль - если у моих родителей не было обо мне никакой информации, так хоть может быть сохранились какие-нибудь официальные документы в архиве? Какая-нибудь большая книга с датами рождения, как, например, в церквях. Жаль, очень жаль, что я не крещеная. Сейчас бы мне это очень помогло.
"Шляпник" говорил, что люди всегда оказываются здесь по доброй воле. Скорее всего, до меня были еще забытые богом люди, и будут в будущем. Интересно, были ли среди них верующие? Католики, православные, мусульмане или буддисты? Последователи иудаизма или даосизма? Уберегли ли их боги этих людей, или почему же сами тогда не переучили их, не наставили их на путь истинный? Или, может быть, "Шляпник" и есть божественная суть, которая только называется по разному? Христианину он Господь бог, Иисус Христос, мусульманину - Аллах, а мне, атеистке, - просто английский аристократ, своеобразный фокусник?
Человек в этом мире не знает так многого, что, если бы каждый на планете задумался о чем-то одном и не останавливался до конца своей жизни, мы все равно не осилили бы и четверти. И не факт, что все надуманное окажется верным.

Размышляя о вселенском и насущном, я твердым шагом шла к короне, вершине созданной человеком Империи Систематики - к местному городскому филиалу архива. В нашем городе это было довольно приличное двухэтажное здание, в котором ни я, ни моя семья, ни кто-либо из друзей никогда не были. Передо мной встал вопрос: как мне найти то, что мне надо, среди сотен и тысяч бумаг, не имея возможности общаться с окружающими работниками архива?
Похоже, это будет задача потруднее, чем все, что мне приходилось делать до этого.
Страх, да и только.