Contra Mundum || Против Всех

Карише снова снились кошмары. В последнее время их появление участилось, и девушка всё чаще резко открывала глаза, с ужасом обнаруживая, что вся подушка в слезах. Раньше главными действующими лицами её жутких снов были родители. Однажды, ей снилось крушение самолёта, когда они летели из Японии, чтобы навестить её, затем пожар в их доме, а потом автокатастрофа. Но последние пару дней кошмары изменились.

Кариша всё чаще бродила по улицам, ища сюжеты для статей, но каждый раз приходила к одному и тому же месту. К фонтану на центральной площади. Да, она частенько видела это место, но почему оно вдруг стало сниться ей каждую ночь? Площадь всегда была странно безлюдна и глуха. В домах закрыты окна и двери, ветер не гоняет мусор и листву по тротуарам, нет даже чинно сидящих на спинках скамеек голубей, посматривающих вокруг безумными рыжими глазами. И каждый раз, когда после нудных поворотов узких улиц Кариша снова выходила к фонтану, в ней просыпалось странное чувство разочарования. Как будто бы пару минут назад в ней теплилась искренняя надежда, что вот-вот что-то произойдёт, но ноги снова выводили её к фонтану. Фонтану на пустой площади.

В этих снах не было даже звуков: Кариша не слышала шум воды в фонтане, собственное дыхание или биение сердца, не слышала шорох своих же шагов. Она как будто находилась в вакууме, в гулкой стеклянной колбе, из которой никак не могла найти выход. И от этого чувства ей становилось так страшно. Сердце бешено колотилось, в горле пульсировал ком, воздух испарялся из лёгких, а глаза затуманивались пеленой слёз. Карина просыпалась, судорожно дыша и хватая ртом воздух. Со страхом оглядывая комнату, она убеждалась, что площадь исчезла, и вместе с ней пропал и вакуум, потому что она слышала, как где-то в горле прерывисто сокращается её сердце, а изо рта вылетают резкие выдохи.

Утром первого сентября Кариша проснулась разозлённая. Она вытерла порядком надоевшие ей слёзы, подошла к зеркалу в ванной и воинственно взглянула на своё отражение. Грязноватое зеркало не совсем чётко явило её портрет, но печать тревожности в виде тоненькой складки между бровями и тёмных впадин под глазами не было трудно разглядеть.

Кариша оделась потеплее, схватила камеру и решительно отправилась на площадь. Ей срочно нужны были статьи, потому что долгая безработица грозила нудным творческим кризисом, а ещё неприлично большим счётом за квартиру. Ну а в качестве бонуса девушка непременно хотела понять, что же не так с этим местом и почему оно так часто является ей в кошмарах.

На площади людно. Ни грозовые облака, ни тот факт, что сегодня вторник — рабочий день, не мешали людям заполнить всю площадь так, что было не протолкнуться. Кариша внимательно смотрела по сторонам. Она думала наконец-то воплотить в жизнь давно придуманный проект о необычно одетых людях, но мысли её были совсем о другом. Который день из её головы не выходил Герман. Она то вспоминала его серьёзное лицо, то слышала в отдалении тихий голос.

Кариша боялась влюбиться. Это чувство, испытанное ей лишь раз, заставляло её чувствовать себя неуютно и странно. Она боялась, что всё будет так же, как в прошлый раз, когда дело было ни в ссоре, ни в расставании, а... неизвестно в чём. К тому же она не знала о Германе ничего, да и общалась с ним всего-то пару раз. Он почти всегда появлялся в Доме поздно, когда Кариша уже уходила, и они могли лишь бросить друг другу приветствие.

Фотоаппарат Карины щёлкал каждого встречного прохожего, её руки бесцельно нажимали на кнопки, а голова была вся затуманена мыслями. Кариша не знала, что волновало её больше — кошмарные сны или Герман, потому что и то, и другое доставляло ей хлопот и отнимало немало нервов. Разочарованная и подавленная, она сама не заметила, как дошла до ворот площади. 

Куда идти как не в Дом?

Элла Марковна была по обыкновению своему в хорошем настроении. Каждый раз, когда Кариша видела её добродушное, улыбчивое лицо, слушала спокойную речь и слышала тихий смех, она думала, что нет на Земле такого человека, который не поладил бы с Эллой Марковной. Кирилл Павлович тоже пребывал в добром расположении духа. Удивительно было то, что никого, помимо хозяев, в Доме не было. Кариша насторожилась.

— Замотались наши бедняжки... — охнула Элла Марковна.

— Совсем про нас позабыли, — сварливо заметил Кирилл Павлович.

— Я была уверена, что Адам будет здесь. — Сказала Кариша. — Он ведь всегда приходит ни свет ни заря.

Элла Марковна хитро и очень довольно взглянула на Каришу. Она всегда так делала, когда девушка говорила об Адаме. Карише со страхом казалось, что в голове она уже планирует их свадьбу. Эх, знала бы Элла Марковна как же она далека от истины!

Часы только пробили двенадцать, а Кариша уже места себе не находила от скуки. Она бродила по саду, гладила корешки книг в библиотеке и долго смотрела на небо из окна кухни. Элла Марковна пекла сливовый пирог. Запах приятно наполнял весь Дом, и Кариша уже чувствовала этот божественный вкус Эллиной стряпни.

Когда Кариша, наевшись этого поразительно вкусного сливового пирога, собралась уходить, то в дверях столкнулась с Германом. Он выглядел усталым и озабоченным, хмурился и переживал.

— Карина, — обратился он к ней тем осторожным тоном, какой используют, когда не совсем точно знают, как зовут собеседника.

— Можно просто Кариша, — на автомате ответила девушка.

— Кариша, — кивнул Герман. — Мне нужна твоя помощь.

Кариша удивлённо вскинула брови и подумала, что не зря сегодня её мысли крутились вокруг Германа.

В этот момент в кухне раздался шум. Кирилл Павлович полез за банкой варенья и, не обратив внимание на то, что у стула было всего лишь три ноги, с грохотом и бранью полетел на пол вместе с вареньем. Охая, Элла Марковна принялась его поднимать и одновременно журить за невнимательность. Кариша ахнула и предложила свою помощь, но Кирилл Петрович проворчал, что только её ещё здесь не хватало и вообще какого чёрта она не на работе.

Герман кивнул Карише на входную дверь и они вышли на улицу. Он достал из кармана телефон и показал Карише фотографию.

— Что ты можешь сказать о нём? Ты работаешь в СМИ, так что я подумал, можешь рассказать мне что-то.

Кариша мигом узнала нагловатое лицо давно знакомого ей бизнесмена. Наверное, все, кто немного связан со СМИ, знают хотя бы одну тёмную историю о нём. Тем для статей — пиши не хочу, да только не раз случалось так, что потом самых смелых журналистов зачисляли в список без вести пропавших. Карише довелось даже сотрудничать с ним, но закончилось это тем, что её статья, написанная по заказу, так и не была опубликована, а по телефону Карише сказали «больше сюда не звонить, ясно?».

Девушка рассказала Герману всё, поминутно думая, что наверняка говорит так быстро, что ничего не понятно. Но Герман слушал внимательно и, когда Кариша наконец остановилась, кивнул и поблагодарил её.

— А зачем тебе это? — Не смогла сдержать любопытство Кариша. — Он человек опасный, так что лучше не заключать с ним никаких сделок.

— Знаю, да только... — Герман осёкся, потом нехотя продолжил. — У моего отца с ним не простые отношения.

— Твой отец бизнесмен?

— Что-то вроде того.

— А чем он владеет?

— Это правда так важно?

— Ну мне же интересно!

Герман не удержался и улыбнулся. Он как будто говорил с ребёнком, а не с журналисткой, которая, по словам Эллы Марковны, заняла первое место в городском конкурсе военных статей.

— Ну хотя бы фамилию свою скажи, — буркнула Кариша.

Герман уклончиво улыбнулся и повернул к Дому.

Кариша не склонна была сдаваться и всю дорогу от сада до Дома и от крыльца до кухни пыталась выяснить у Германа хоть что-нибудь, но он оставался поразительно скрытным и непроницаемым.

— Я всё равно узнаю! — Хитро взглянув на Германа, объявила Кариша.

— Лучше не стоит.

— А что, ты скрываешь слишком много тайн?

— Я серьёзно, Кариш, лучше не стоит. — Грустно отозвался Герман и сел за стол на кухне.

— Да отстань ты от парня, Кариша, — шутливо сказал Кирилл Павлович.

Герман при этом выглядел так, как будто  действительно хотел, чтобы от него отстали.

Когда Герман с Кириллом Павловичем о чём-то беседовали на кухне, Элла Марковна тихо сказала Карише:

— Гера человека скрытный, но может так оно и лучше. И для него, и для нас. Замечала, он ни разу о своей семье не рассказывал? Значит, ему неприятно об этом говорить, так что лучше не лезь.

— А вам разве не интересно? — Возразила Кариша.

— Конечно, интересно, — согласилась Элла Марковна. — Но пусть Герман лучше молчит, если ему так угодно.

Кариша, хоть и была в корне с хозяйкой Дома не согласна, промолчала.

***

Кариша впервые осталась ночевать в Доме. Было поздно, транспорт ходил редко, а шататься одной по мрачным улицам ей как-то не хотелось. Девушка достала из шкафа полосатый матрас и легла в библиотеке, несмотря на уговоры Эллы Марковны занять диван в зале.

И даже в Доме не обошлось без кошмаров. Кариша снова бродила по пустынной площади, уныло озираясь по сторонам и бесконечно вопрошая, есть ли здесь кто-нибудь живой. В этот раз она начала сомневаться в своей же реальности и ей стало ещё раз страшнее. Кариша как всегда подскочила в кромешной темноте, дрожащими руками размазывая слёзы по лицу. Краем глаза она заметила силуэт справа от себя и с ужасом отскочила, но спустя пару секунд узнала Германа, сидевшего на краешке её матраса.

— Зачем меня ещё больше пугать? — Слыша бешено колотящееся сердце где-то в районе горла, прохрипела Кариша.

— Я думал разбудить тебя — ты плакала во сне.

— Мне снятся кошмары. — Убито произнесла Кариша.

— О чём они?

— Я каждую ночь иду по центральной площади. Вокруг ни души, я не слышу ни единого звука. Куда бы я ни поворачивала, ноги всё равно приводят к фонтану...

— Подожди! — Резко оживился Герман. — Мне снится точной такой же кошмар...

Кариша недоверчиво приподняла бровь.

— Шутишь?

— Нет, правда!

— Это невозможно.

— На твоём месте я бы тоже так подумал, но я каждую ночь как будто в вакууме. Не слышу своих шагов, не вижу даже этих отвратительных голубей, не то что людей! Вокруг пусто и страшно. А ещё фонтан... Что за треклятое место?

Кариша не верила своим ушам. Герман говорил её словами! Может быть, он умеет читать мысли?

— Фонтан на центральной площади?

Герман кивнул.

Кариша вскочила и её тёмные глаза блеснули в сумрачной комнате.

— Нам нужно туда! Сейчас же! — Взбудораженно прошептала она.

Ей казалось, что Герман предложит подождать до утра, но он лишь кивнул и отвернулся, чтобы она переоделась. Затем спросил:

— Ты чувствуешь?

— Что именно? — Не оборачиваясь, спросила Кариша. — Я много чего чувствую. Каждая минута как новое ощущение, эти чувства порой так душат. Это очень странно, но я иногда становлюсь настолько полна ими, что не знаю, куда деть. Ты, наверное, не понимаешь, но... — Она вздохнула и не договорила.

— Я готова! — Почему-то резко объявила она.

— Я тоже это чувствую. — Сказал Герман так, как будто продолжал какой-то их разговор, не существующий в реальности. — Что-то грядёт.

Кариша в волнении закусила губу и быстро направилась к лестнице, махнув ярко-розовыми волосами и отчаянно надеясь, что Герман не увидит её внезапных слёз, от которых ей самой стало страшно.