Contra Mundum || Против Всех

Безнадёжный писатель, препод, хозяин весьма дурковатого пса.

Квадратные очки в толстой оправе, вечный твидовый пиджак и фамилия Теплов. Юра, и правда, человек очень тёплый, уютный. Бывают такие люди — обычные вроде бы, а душа у них как цветущий сад: полыхает страстью к чему-нибудь, разлетается тысячами идей, мерцает и светится, переливается драгоценными камнями.

Юрий Михайлович Теплов, но чаще просто Юра, — один из тех людей, у которых и работа есть, и квартира, и машина, и даже жена (правда, уже четыре года как бывшая), а всё равно чего-то не хватает. Наступил такой момент в жизни Теплова, к слову, совершенно не связанный с разводом, что всё осточертело. И когда-то горячо любимый титул профессора журфака уже не радует, и совсем недавняя покупка автомобиля тоже. Разве что огромный, дурной лабрадор Макс поднимает Юре настроение, даже когда он, заглушая будильник безумным лаем и забрызгивая слюнями стены, будит хозяина и откровенно намекает на завтрак.

Связана ли внезапная апатия с приближением тридцатишестилетия или Теплову просто хотелось перемен — неизвестно. Даже для него самого это остаётся загадкой.

День Юры Теплова начинается, как уже известно, с Макса. Лай, где-то вдалеке будильник, слюни, бешено виляющий хвост. В спешке душ, собачьи консервы, лапша на завтрак и скорее на улицу. Иногда Юре кажется, что Макс скоро начнёт самостоятельно надевать ошейник с поводком, так пёс обожал утренние прогулки.

По своему обыкновению, Макс творит что угодно, кроме того, что нужно. Большинство людей представляют себе прогулку с собакой примерно так: питомец делает свои дела, хозяин кидает ему косточку, гладит по головке и они вместе возвращаются домой, а вся эта незамысловатая процедура занимает не больше двадцати минут. С Максом же всё обстоит иначе, и если дома он ведёт себя хоть немного сносно, то на улице превращается в совершенно неуправляемое существо и крушит всё на своём пути. Каждый прохожий подвергается бурной радости любвеобильного пса, и то ли Юра слишком холодный, чтобы давать Максу достаточное количество заботы, то ли лабрадору слишком мало одного человека. Ещё голуби — самые ненавистные существа в глазах Макса. Птица, кривая охотничья стойка, оглушительный лай, а дальше, как по сценарию: пёс срывается с поводка, обезумевший, несётся по улицам, вслед за ним пытается поспеть Юра, попутно понимая, что через полчаса начнётся важная лекция, на которую очень желательно успеть.

***

Юра любит писать. Он всегда садится за бумагу спонтанно, ещё до конца не зная, что же из этого всего выйдет. Пишет на листе мысль. И в этот момент слова как будто бы сами выводятся, воображение окрашивает всё вокруг цветами дивных иллюзий или, напротив, суровых реалий. Юра уходит куда-то далеко, где до него не достучится ни одна душа, даже Макс, как бы сложно в это не было поверить. Буквы складываются в слова, а слова в частые строчки, заполоняющие листы как будто со скоростью света. На немного жёлтых бумажных страницах вырастают леса, зеленеют поляны, строятся мегаполисы и гудят космические корабли. На бумаге выступают слёзы, из неё вылетает смех и гулко слышится гомон людских голосов.

Но уже утром, подслеповато щурясь от мутноватого солнечного света, Юра подходит к столу и кривится, фыркает, усмехается. Становится критиком и самым строгим судьёй для самого себя, выносит жестокий приговор. Листы сыпятся в ящик у стола, дверца которого резко захлопывается и не открывается до нового приступа крайне критического Юриного настроения. Обычно такие настроения посещают его после отпуска у родителей, где Юре так хорошо и легко, что он с упоением пишет, и пишет, не нарадуясь тому, как всё складно и хорошо выходит. Он уже заканчивает, доходит до последних глав и представляет, как поставит последнюю жирную точку. Но потом отпуск подходит к концу. И уже на следующее утро Юра, всё так же подслеповато щурясь и просыпаясь в своей квартире, находит это полнейшим бредом. Снова кривится, фыркает, усмехается, и снова стопка погрустневших листов отправляется в ящик у стола.

Свою квартиру Юра редко зовёт домом. Дом для него — это родительский коттедж в пригороде, утопающий в густых лесных массивах, такой уютный, что при виде него, деревянного, резного, аж сердце щемит. Там его встречает сестра, такая же зеленоглазая и рыжеватая, как Юра. Стоит брату позвонить, как вся округа знает, что к Тепловым приехал сын.

— Юра приехал! Мам, пап, слышите?! Юра наш приехал!! — Кричит Олеся и повисает на нём, широко улыбаясь смешной и бесконечно искренней улыбкой.

Потом, обычно, выходит мама. Обнимает сына, целует в щёку, тепло улыбается. Затем на крыльце появляется круглолицый отец, корчит самую довольную мину, крутит усы. Он, как всегда, с папиросой и как всегда предлагает Юре закурить.

— Я же бросил, пап, спасибо.

— А, ты же бросил! — Немного раздосадовано отвечает отец и в одиночестве закуривает длинную папиросу. — Ну, проходи давай, проходи. — По-отцовски тепло кивает, подмигивает, пускает тонкие колечки дыма.

— Кушай, Юраш, кушай. Ты что-то похудел, нет? — Мама заботливо глядит на сына. — Как на работе? Порядок?

— Всё как всегда, — отвечает Юра. — Да и что поменяться может? Программа та же, только вот...

— А как Макс? — Олеся, как обычно, не даёт договорить.

— Лесь, не перебивай. — Спокойно просит мама.

— Ну мне же интересно!

— Хорошо Макс, хорошо! — Успокаивает сестричку Юра. — Сеня за ним следит.

— А хорошо следит?

— Хорошо. Я бы даже сказал отлично.

Потом в кухню входит счастливый отец, а за ним сосед и по совместительству закадычный друг Сергей Петрович, но обычно просто Петрович. Из закромов достаётся вино, на столе проявляется вкуснейший яблочный пирог.

— Выпей, Юрка, выпей, — подмигивает Петрович.

— Спасибо, я лучше чай.

— Экий ЗОЖник твой сынок, — усмехается Петрович. — Надо бы за это выпить.

Дальше отец обязательно вспоминает службу в морфлоте, предаётся романтике дальних странствий, рассказывает совершенно реальные истории, хорошо только, что до русалок хотя бы не доходит, и, конечно же, припоминает Петровичу, как они из-за него чуть не потерпели крушение. Петрович отшучивается, ехидничает, с укоризной глядит на товарища...

Юра дома и ничего ему больше не надо. Хочется только слушать бредни отца, смотреть на маму, видеть улыбку Олеси и дивиться фантазии Петровича, когда дело доходит до тостов. Только вот единственное, что огорчает — отпуску рано или поздно придёт конец. И снова работа, снова лекции, студенты, университетская маета и непременно новая стопка листов займёт своё место в злополучном ящике у стола.