Contra Mundum || Против Всех

Юг, розовая стрекоза или просто Кариша.

Каришу Минами любят все и за всё: за серебряный, звенящий смех, за раскосые карие с хитринкой глаза, за розовые волосы и беспечность. Она обожает пасмурную погоду, потому что тогда можно нацепить радужный дождевик, разноцветные резиновые сапоги и отправляться гулять по городу: заставлять хмурых прохожих улыбаться и бросать вызов мрачной погоде.

Ещё она любит природу. Карише бесконечно интересна каждая веточка, любое изменение в погоде или жизни цветка, движение крыльев бабочки, многочисленные насечки на брюшке кузнечика. Ей нравится сидеть в парке на изумрудной траве и вдыхать запах листвы, чувствовать приятный холодок от только что появившейся росы и следить за потаённой жизнью насекомых. Ещё ей нравится отрывать взгляд от земли. Почаще смотреть на небо, ведь оно удивительно. Непостоянно, капризно. И поэтому удивительно. За час оно может поменять цвет и форму десятки раз, то становясь почти прозрачным, то вдруг чернея, а потом как начнёт резко голубеть! Но через несколько минут облака снова собираются в стаи, становятся строгим журавлиным клином или решительной флотилией, движущейся прямо на тебя, прямо к твоему окну, через которое ты завороженно глядишь на этот фантастический спектакль. И вся эти феерия, весь этот бешеный шабаш в твоих изумлённых глазах.

Карина наполовину японка, и два года назад её родители с младшим братом уехали в Японию. А Кариша осталась. Ни то чтобы ей не хотелось уехать - девушку всегда притягивали разные страны и романтика дальних странствий, но что-то ей подсказывало, что Япония, пусть это и родина всех предков со стороны отца, не её страна. А уж чему Кариша беспрекословно верила, так это своей интуиции.

Когда самолёт взмывал в небо, унося Каришиных родителей в далёкую Японию, она чувствовала себя уверенно. Свободно. Решительно. Ну, здравствуй новая, самостоятельная жизнь! Правда, вечером того же дня Каринину радость немного подпортила гора грязной посуды в раковине, которую никто не мог вымыть, кроме неё самой.

Карина работала «свободной журналисткой» - по-крайней мере, так она сама эту профессию называла и очень любила. Ни тебе коллег, ни скучных контрактов, ни назойливых боссов - не работа, а мечта. Сотрудничаешь, с кем хочешь, а если никто не берёт, то хватаешь камеру и отправляешься самостоятельно искать сюжеты для будущих статей с кричащими названиями, которые мигом попадают в топ.

Но даже такие вот беспечные Каришы бывают преданы судьбой и хранят тяжёлые воспоминания.

Был у неё Костя. Беловолосый, приземистый, немного смешной, хороший. Только на него глянешь, сразу думаешь - надёжный. Такой не подведёт и всегда поможет. Он, и правда, не раз Карише помогал - с оформлением блога (программист, как-никак!), поддерживал во время травли в интернете из-за неудачной статьи, и многим другим Карина была ему обязана.

Они часто сидели где-нибудь в парке или за столиком кафе, или шли по оживлённой мостовой, как вдруг Кариша резко выпрямлялась, останавливалась и говорила что-нибудь резкое. К примеру «А давай уедем!"

- Куда? - с улыбкой спросил тогда Костя.

- Далеко-далеко! К морю! Я никогда не видела море. За всю свою жизнь ни разу, представляешь? А ты видел?

Костя важно кивнул.

- Ах, ты видел! - Воскликнула Кариша. - А расскажи, какое оно?

- Фотографию возьми и посмотри, - ухмыльнулся парень.

- Да нет же, мне важно, каким ты его увидел! На фото оно такое, какое есть, а так совсем неинтересно.

- Хм, ну что ж, оно большое, смелое, сильное. Такое вольное и свободное. И ты около него чувствуешь себя свободным. Свободным и очень маленьким. Но тебе не страшно, а спокойно. Хорошо так на душе, все тревоги отступают...

Кариша слушала, боясь даже вдохнуть. Перед её глазами уже колыхались волны, в ушах стоял бормочущий морской гул, кончики пальцев ощущали сыпучий, немного острый песок, а носа касался терпкий и колючий запах морской соли. А Костя всё говорил, по-большей части врал, конечно, потому что море он видел в два с половиной года и только разве что слюней мог туда напускать. Но эти искренние Каришины глаза разгоняли его фантазию и казалось, что скоро у этого невероятного моря поселятся драконы и в сырых гротах запоют русалки.

А потом что-то случилось. Бывают вещи, которые происходят сами по себе, и это была именно такая вещь. Иногда люди просто перестают общаться, ни с того, ни с сего. Перестают и всё. И даже не знаешь, от кого эта инициатива исходит. И каждый грустит, думает, а не звонит. Почему - сам не знает. Вроде и не ссорились, а как-то вдруг разошлись.

Однажды случайно встретились в вагоне метро. С первых секунд друг друга узнали, но всю поездку делали вид, что не видят. Вышли на одной станции, неловко бросили банальное «привет», криво поулыбались.

- Как жизнь?

- Да пойдёт. Ты как?

- Нормально.

- Ясно.

- Угу.

Так шли минуть десять, продолжая глупо улыбаться и кивать. Боялись друг на друга взглянуть.

- Мне налево.

- А мне направо.

- Ну, до встречи тогда... В смысле, пока!

- Пока.

И как будто бы не мечтали вместе, не хохотали до боли в животе, не дурачились, не держались за руки. Всё стало так, будто их познакомили на какой-то вечеринке, где много народу и никто друг друга толком не запоминает, а потом встречаются где-нибудь и для приличия здороваются, кивают, пытаются шутить.

***

Кариша часто чувствовала одиночество. Вроде и друзья есть, есть, кому написать, с кем встретиться. А всё равно как-то грустно. На вечеринках или в компаниях она всегда в центре внимания - знает, как пошутить, чтобы все засмеялись, знает, какую историю рассказать, чтобы каждый был заинтересован, а приходя домой чувствует себя хуже некуда. Без сил валится на диван, включает телевизор и невидящим взглядом пялится в экран. Потом достаёт из холодильника клубничное мороженое, от приторного вкуса которого уже тошнит, но ей неважно - лишь бы отвлечься. А если и отвратительное мороженое не спасает, Кариша идёт на улицу. Бесцельно бродит по проспектам, глядит по сторонам, стараясь зацепиться за любую деталь, заинтересовать себя. Но ничего не привлекает глаз, всё кажется однообразным, тупым и жутко неинтересным. И так до утра.

В одну из таких бессонных ночей Каришу нашёл Дом. Он возник перед ней из неоткуда, приветливо распахнул перед девушкой двери. «Добро пожаловать! Добро пожаловать!». И всё становилось по-другому внутри него, становилось спокойным, добрым, беззлобным. Всё окрашивалось в иные, удивительные краски, каждая деталь невзрачного Дома цепляла и привлекала. Ни одно место ещё не привлекало её настолько, чтобы думать днями и ночами, вспоминать, стараться оставить в памяти каждую минуту, каждую деталь.

И даже клубничное мороженое в его стенах было совсем другим на вкус.