Что скрывается под маской? [Редактируется]

"Больно бывает не только от боли.
Стpашно бывает не только за совесть.
Cтpанно, опять не хватило воли.
Я множy окypки, ты пишешь повесть..."

(Маечки, Земфира)

Страх после звонка Рыжего меня не оставляет ни на минуту вплоть до сегодняшнего дня.

Вздрагивать от каждого телефонного звонка и стука в дверь, толком не спать, раздражаться по пустякам и молиться всем богам, чтобы участковый не заявился к нам хотя бы до вручения аттестата - и это всё, что мне оставалось все эти дни.

И вот, наконец, с нервной дрожью в руках, я натягиваю на себя черную рубашку и черные джинсы. Не очень парадно, но мне наплевать. Настроение соответствующее.

И хотя я так ждал этого дня, как что-то переломное, решающее в моей судьбе, но странные ощущения какой-то потери и рваной пустоты внутри, не дают спокойно вздохнуть, отпустить все лишнее и порадоваться этому моменту. Наверно, я до сих пор жду подвоха, будто за мной могут прийти даже в школу.

В мои планы не входит тусить до утра: я собираюсь взять документы, может немного выпить и рвануть домой, где меня уже ждёт собранная сумка с вещами.

А ночью прыгну на поезд до Рыкова, где живёт мамина тётка. Отсижусь у неё немного и двину на север. Там рабочие руки всегда нужны.

...

В актовом зале не продохнуть. Народу тьма: выпускники, их мамки-папки и прочие родственники. Все с цветами-шарами, разодетые в пух и прах. И даже музыка отстойная: "Авария" "заколебала" своими криками, и ещё более противный голос добивает про"кислотного ди-джея"...

Не зная чем себя занять до начала официальной части, направляюсь в курилку. Здесь пацаны уже "разогреваются".

- Серый, здорово. Где ходишь? Ай-да за родных мучителей-кровососов наших выпьем! - зовёт меня в круг Фрол. Глаза его уже мутны от выпитого, но держится он ровно.

Подхожу, здоровуюсь. Соболевский, Руднов, Лапин, Зарубин и ... Филатов. С Филей мы уже пересекались пару раз после того, как я ему накостылял. Вроде он понял за что, но больше на рожон не лез. Мы почти игнорировали друг друга до этого момента, а теперь стоим почти плечо к плечу, при этом он избегает прямого контакта глаза в глаза.

Лощенный, весь при параде, а взгляд стеклянный. Походу без "допинга" не обошлось. Тело в раслабленной позе, от его кайфовой улыбочки хочется блевануть. Причём, прямо на него.

- Ну что, Серый! Давай, выпьем на мировую что ль? Что нам теперь делить? - немного растягивая слова, неторопливо начинает Фил, оборачиваясь ко мне всем корпусом.

Наконец-то, он посмотрел мне прямо в лицо. Глаза его тёмные и мутные. На какое-то короткое мгновение мне показалось, что я заметил в их глубине что-то пугающее, нервозно-стервозное. Но стоило ему сморгнуть, как всё исчезло. Бред, показалось!

Как бы мне не было противно от его рожи, но я не хочу больше с ним тёрок. За своё он получил с полна. В его искренность не верю ни капли, но и бояться его, когда он в таком состоянии, нет причин. Поэтому, задвинув все ненужные эмоции подальше и поглубже, решаю расслабиться. Вряд ли Филя решится на ответку, да и я всегда на чеку...

...

Выпив с пацанами, мы скучковались подальше от нашей наседки Аллочки. Провести её вряд ли получится, но и мозолить глаз тоже лишний раз не очень хочется.

Когда Лёля появляется в зале, от неё невозможно отвести глаза. Я знал, что в этом платье она будет выглядеть отпадно, но чтоб так... До того ох****тельно, что у меня не хватает духу подойти к ней и поздороваться.

Со своего места слышу нелепый комментарий Стёпыча, который конфузит её, но слова Аллы убивают всякий блеск в глазах Тюрминой. Она бледна весь оставшийся вечер и двигается по залу словно зомби. И даже вино, которое она так механически в себя заливает, не добавляет ни румянца её лицу, ни блеска глазам. В отличаи от Королёвой Ляли, которая решила, походу, всем доказать, что в её фамилии пару лишних точек. Держа бокал, как истинная принцесса голубых кровей, она собирает вокруг себя целую свиту из обожателей и присмыкающихся. Но даже с царственной осанкой и ярким блеском Лялька проигрывает Лёле в притягательности, по крайней мере для меня.

Со мной творится что-то нереальное. В голове лёгкий туман, но глаза чётко сфокусированы на Лёле. Все посторонние шумы и музыка сливаются в один сплошной гул, и лишь учащенное биение сердца отбивает собственный ритм для происходящего безумия.

По другому это и не назовёшь, все мои жизненно-важные показатели точно взбесились. Сердце чуть ли не выпрыгивает из груди, дыхание тяжёлое, как после сдачи нормативов по бегу, а ещё температура тела зашкаливает. Жар будто облизывает всё моё тело. Хочется поскорее скинуть ненавистную одежду, которая раздражает кожу.

Походу, я выпил лишнего. Мне срочно нужно на воздух.
Я встаю и неверной походкой направляюсь к выходу. На моём пути, как назло, столпились девчонки, извиваясь в немыслимых телодвижениях. "Да что вы все будто с ума посходили?"

Каждая из них словно задалась целью дотронуться до меня в самых пикантных местах. Я так возбудился, будто упаковку Виагры съел. Нездоровая канитель. Прибавив ускорения, активнее работаю локтями, рассталкиваю извивающиеся тела. На воздух! Мне срочно нужно на воздух! И тут... Мой взгляд снова фокусируется на ней. Я забываю, куда шёл и как дышать. Хочу дотронуться до неё, чтобы понять, реальна ли она? Может я под кайфом?

...

Мы танцуем. Она так близко, что я чувствую аромат её шампуня и чистоты. Именно чистоты. Она, как лист бумаги, чиста и невинна. Или как первый снег. Мне нужно слиться с ней, чтобы потушить пламя, которое обжигает меня изнутри.

И вдруг, в моей больной голове рождается безумная идея: я должен оставить след в её душе. Нет, не испачкать, а именно оставить что-то хорошее и приятное в её памяти обо мне. Через пару часов я уеду, и не ясно, когда мы ещё теперь увидимся, но я хочу хоть как-то зацепиться в её мыслях...

Что-то толкает меня на необдуманный поступок. Я хватаю её за руку и тяну из зала. Мы идём, пробираясь сквозь толпу танцующих в сторону кабинетов. На лице Лёли недоумение, но её тело поддатливо и легко управляемо. Она доверяет мне?

Сам не знаю, куда её веду и чего хочу. Мне просто нужно с ней остаться наедине. Мы проскользаем в сторону пустых, полутемных коридоров, пока мой взгляд не спотыкается на кабинете химии.

В голове сразу новогодними питардами взыраваются воспоминания того дня, после которого нас "связали" в пару для занятий над моими "хвостами". Желание нагадить на прощание Нине Васильевне в купе с осознанием отличной возможности укрыться в лабораторной подсобке перекрывают все здравые мысли, и я веду Лёлю в кабинет.

На моё счастье класс не закрыт. С дверью подсобки приходится повозиться. Ключ от моей квартиры и Лёлькина шпилька помогает мне в этом.

Олька не задаёт лишних вопросов. Она лишь шумно дышит в унисон моему тяжёлому дыханию. Её взгляд затуманен алкоголем, но я рад этому. Потому что в другом случае, она бы ни за чтобы не пошла со мной. А мне так нужно побыть с ней... хоть немного ... вместе.

Наконец, дверь поддаётся. Здесь темно и пахнет реактивами. Из коридара слышатся приглушенные басы со школьной дискотеки, отчего темные стекла окон и многочисленные склянки, пробирки и колбы чуть поддрагивают в такт.

Захлопнув за собой дверь, перекрываю тем самым последний луч тусклого искусственного освещения, который тянулся из коридора. Лишь мягкий свет фонаря и луны освещает маленькую комнатку, в которой мы остались одни.

В глазах Лёли я вижу долгожданный блеск. А дальше - как во сне: жадные поцелуи, нетерпеливые руки, жаркое дыхание одно на двоих...

Сладко. Так сладко, но мне надо ещё и ещё. Не замечаю, как моя рука проникает под подол платья к её трусикам, и от этих прикосновений у меня окончательно сносит крышу. Я уже плохо соображаю, где мы и что делаем. Я просто хочу утолить нестерпимую жажду, и только она сможет это сделать.

Но сквозь пелену дурмана в голове до меня доносятся всхлипы Лёли. Я в недоумении вглядываюсь в её глаза, но не нахожу в них ни грамма отражения того блаженства, что переполняет меня. Только страх и немой ужас. И блеск её взгляду придаёт уже не наслаждение, а слёзы. А стоны давно превратились в мольбу остановиться.

Мне ещё трудно сдержаться. В голове шум. Сердце не унимается в бешенном ритме. Тело горит и требует продолжения, отзываясь невыносимой пульсирующей болью и жаром в паху. Я слабо соображаю, пытаясь вновь припасть к губам Лёли, но вместо желаемого получаю смачную оплеуху. И это немного приводит меня в чувства.

Я смотрю на девушку перед собой в растерзанном платье и взлохмоченными волосами. Но больше всего пугают её испуганный, затравленый взгляд и слёзы. Этот взгляд мне до боли знаком.

В голове вспышкой проносятся воспоминания о боли и страхе в глазах матери. Это окончательно отрезвляет меня как ушат ледяной воды. Неужели это сделал я?! Бл*, ещё бы мгновения и я бы стал не хуже того подонка, который зачал меня. От ужаса, накатившего на меня после осознания содеянного, я отскакиваю от Ольки в противоположный угол комнаты.

Вцепившись в голову руками, я пытаюсь изгнать картинку, застывшую перед моими глазами, но бесполезно...

- Да что с тобой, Сергей? Ты м-меня пугаешь...- наконец-то, пробивается сквозь шум в ушах слова Лёли.

- Прости, - осипшим, почти не своим голосом произношу я, и это едиственное, что могу сказать. Боюсь поднять на неё глаза и встретиться с её презрением. От стыда и чувства мерзости к самому себе хочется провалиться сквозь землю.

- Зачем? Зачем ты это делаешь?- её вопрос заставляет против воли взглянуть на неё. И к своему счастью, я не нахожу в её взгляде отвращения. Этого бы я не перенёс. Но в её глазах ещё плещется отчаяние и разочарование.

- Зачем ты это делаешь с собой? Ты понимаешь, что ты теряешь самого себя, своё человеческое обличие! Ты понимаешь, что сейчас это был не Ты, а Некто под действием алкоголя или что там ты ещё принял? Но за всё бы пришлось отвечать тебе... Только тебе. - Её голос почти стих. Тяжёлое дыхание вздымает её грудь, к которой мне до сих пор хочется прикоснуться. Руки дрожат и немеют от дикого желания. Не понимаю своего состояния. Я вроде не принимал ничего, кроме водяры.

Со злостью сжимаю ладони в кулаки и до скрипа стискиваю зубы. Хочу найти правильные слова, чтобы как-то объяснить ситуацию, но в следующее мгновение в дверь начинает кто-то стучать и пинать ногами.

- Эй, ты, придурок, открой дверь! - Фрол. Как он нас нашёл? Что ему на хер надо?!

После минуты замешательства, Лёля быстро приводит себя в порядок нервными, дёрганными движениями, а потом открывает дверь. Я всё ещё не в силах справится с самим с собой, поэтому продолжаю тупо сидеть в углу, молча наблюдая за ней.

- Вау! Тюрьма, ты прости, что прерываю вас... Мне п****ц как неудобно, но... Бл*!.. Мне срочно нужно кое-что перетереть с Серым.- Фрол заплетаюшимся языком пытается извиниться перед Лёлькой,- что вообще само по себе противоестественно,- поэтому она наверное так смотрит на него.

- Да, п-пожалуйста! - Лёля отрешенно указывает на меня рукой и, мельком взглянув на меня из-под лобья, выскальзывает за дверь, так и не дав мне возможность объясниться.

У меня нет сил догонять её. У меня даже нет сил послать Антоху. Меня вдруг волной накрывает полная апатия ко всему и ко всем. Я даже не могу смотреть на Фрола, поэтому отворачиваю от него лицо и выдавливаю из последних сил:

- Какого тебе надо?

- Е****! Вот тебя штырит! Значит, правда?

Даже не пытаюсь вникнуть в бред, который он несёт. Я хочу спать. Теперь, когда адреналин в крови резко схлынул, у меня такой упадок сил, что трудно даже сидеть.

- Серый, ты в курсе, почему у тебя встал на Тюрьму?... Бл*, да ты до сих пор невменяемый! Очнись, придурок! Если тебя запалят, проблем не оберёшься. А Фил останется не при делах...

- При чем тут Филя?

- Да я только что услышал, как он со Стёпычем орал над тобой. Он, оказывается, тебе в водяру что-то разбавил. Я толком не понял что, типа Виагры, походу... Какая-то химическая х**ня, кажется "Испанская мушка" называется...

Услышанное заставляет меня резко подорваться с места. Гнев и злость на этого утырка придаёт мне сил, чтобы стать.

" Б**! Теперь тебе точно не жить!"

...