Что скрывается под маской? [Редактируется]

Жар обжигает моё лицо, а губы ещё гудят от сумашедших поцелуев. Моё тело, будто и не моё вовсе, пылает и вибрирует, как в лихорадке. Стоит мне только прикрыть глаза, как яркой вспышкой всплывает образ Сергея. Его твёрдое горячее тело, нависающее, обволакивающее, будто в попытке раствориться во мне. Его жадные руки, терзающие и исследующие каждую клеточку моего тела. И губы, жаркие, влажные, требовательные.

"Что это было? Помешательство какое-то... Это... Нет! Этого не могло быть! Только не со мной!"

Наспех приведя себя в порядок, не в силах больше оставаться в школе, бегу домой. Свежесть июньской ночи усмиряет пожар моего пробудившегося тела, но мысли, кружащиеся на одном и том же месте, словно заезженная пластинка, вновь и вновь заставляют меня сгорать от стыда!

"Что же я наделала!.. Как я могла?.. Как же так?!.."

Лицо горит, и ноги ещё ватные. Дрожащей рукой тянусь к пылающим щекам. Но в сердце такой арктический холод, что всю трясёт будто в лихорадке.

Сама не понимаю, что на меня нашло. Как оказалась в объятиях Сергея... Хотя, кому я вру! Ведь, я действительно хотела узнать... Вкус его поцелуев... Хотела познать, каково быть желанной?

Но распахнутые от удивления глаза Фролова возвращают меня в реальность. И снова набатом в голове звучат слова классухи: "Ты так похожа на свою мать!.." Но как? Как?! Ведь я же всё делала, чтобы не быть как она. И вот...

Беззвучные слёзы стекают по щекам. Летний ночной ветерок, слизывая их, дарит долгожданную прохладу моему пылающему лицу. Бреду, не разбирая дороги. Вокруг меня ночь блестит смазанными огнями. Звуки ночного города утопают в гулком стуке сердца, лихорадочно бьющегося в груди, и в потоке нескончаемых мыслей, атакующих моё сознание. Мысли о Сергее, о его поцелуях, о страсти и безумстве, так неожиданно накрывших нас обоих, как наваждение, как паранойя. Я бегу от них, от него, но это больше похоже на бег на месте. Как так получилось, что я стала как она?!...

"Что это, насмешка судьбы? Я яблоко, которому не суждено упасть подальше от своей яблони. К чему привели годы стараний и ухитрений быть невзрачной, незаметной? Куда меня завело это дикое нежелание походить на неё? К выпаду со стороны Фили? Нет...
К моему уязвленному самолюбию, дремлющему в течение стольких лет и проснувшемуся так неожиданно, как и пороки в моей душе. Пороки, которых я не признавала. Пороки, которые, казалось, чужды мне. Те самые пороки, за которые я проклянала её. Сама же - не устояла, и за один вечер скатилась с пьедестала, на который сама себя и воздвигла...
Как я могу теперь обвинять её? Я ничем не лучше..."

Осознание такой простой истины заставляет меня остановиться. Ноги слабеют, и я падаю на колени прямо на тратуар. На миг всё вокруг меня погружается в такую жуткую тишину, и лишь сверчки со своими беспокойными трелями отсчитывают секунды до взрыва в моей голове...

"Мама! Прости меня!.. Я была т а к не права!.. Не мне тебя судить. Не мне решать, кто чист, а кто грешен. Прости!.. Мне просто т а к тебя не хватает! Мама!..."

Я срываюсь с места и бегу. Бегу, спотыкаясь и падая. Бегу домой, будто там меня ждёт самый родной и самый желанный мне человек. Но я знаю, что своим открытием и внутренним признанием не верну её. Единственное, что меня приблизит сейчас к ней - это письмо. Её последнее письмо. Единственная ниточка, которая ещё связывает нас.

Я мчусь домой, не жалея сил. Лёгкие горят, а ноги норовят зацепиться за каждый камень на дороге. Шум крови, пульсирующей в висках, заглушает все посторонние шумы. И вот я дома...

Тихо крадусь в свою комнату, но бабушка всё равно не спит.

- Всё хорошо. Я вернулась... Расскажу утром... - из последних сил стараюсь предать голосу спокойный и ровный тон, - Спокойной ночи, ба.

Её взгляд ещё минуту не отпускает меня, тревожный, настороженный, и только когда слышу её тихое: "Отдыхай, моя хорошая. Добрых тебе снов...", понимаю, что не дышала всё это время.

****

Дрогнувшей рукой дотягиваюсь до ящика, где давно пылится письмо матери. Сама не зная, что я ожидаю там увидеть, читаю:

" Лёля, дочка, прости меня, если сможешь... "

Руки опускаются, едва глаза находят эти слова... А чего, собственно я ещё ожидала? Но горечь обиды, комом стоящая в горле жжётся и душит. Неосознанно комкаю страницу в руках, а глаза безжизненно упираются в окно.

Чего я собственно ожидала? Не этих ли слов?...

Но почему-то горячие солёные дорожки на моих щеках говорят о разочаровании. И я с тяжёлым протяжным вздохом снова возвращаюсь к письму. Распрямив на коленях страницу, читаю:

"Я знаю, как сильно перед тобой виновата. Но, видит Бог, я всегда хотела для тебя только лучшего... Самого лучшего! Того, чего никогда не было у меня. И кажется, я с этим справилась...

Может, мои слова покажутся тебе дикостью, но я должна была выдержать эти годы на расстоянии... Знала бы ты, как тяжело мне они дались! Но я... Просто я не могла поступить иначе.
Возможно, ты никогда не сможешь понять и простить меня... Потому что, даже сейчас я сама не могу себя простить. Даже зная, что после моего предательства ты справилась со всем, смогла выстоять и вырасти в такую милую, умную и сильную девушку... Знай, я очень горжусь тобой... Но...
Но если бы я осталась, всё было бы иначе.

Не знаю, прочитаешь ли ты это письмо когда-нибудь, ведь ты никогда сама не открываешь мою почту. Только ради бабушки. Но всё же буду надеяться, что когда-нибудь ты откроешь его и узнаешь мою историю...

С чего бы начать... Почему? Я хотела как лучше, а получилось... Как получилось. Чего мне не хватало? Трудно объяснить. Да, я всегда была окружена заботой и вниманием родителей, но для меня это казалось чем-то обыденным и даже... Обременительным. Ты можешь в это поверить?

Я понимала, что они любят меня и хотят для меня только лучшего, но иногда их любовь казалась какой-то ..."удавкой". Я задыхалась и тихо, молча внутренне сопротивлялась этому чувству. Чего же я хотела? Сама не знаю. И до сих пор этот вопрос терзает меня? Чего я добилась в итоге? Того что нахожусь за сотни тысяч километров от тебя, от родителей и в моём сердце такая дикая боль, что иногда кажется, ещё чуть-чуть и оно остановится насовсем... Но новый день заставляет сердечные мышцы сжиматься вновь и вновь, и иногда новый вдох даётся чуть легче, чуть свободнее, но...

Мне нужно было это сделать... Потому что я не хотела, чтобы одна моя роковая ошибка заставила тебя стыдится всю свою жизнь. И моё исчезновение из нашего городка было условием твоего спокойного и благополучного будущего. Ведь, как бы горько не сложились обстоятельства, ты получила всё, чего не смогла бы дать тебе я... Я бы не справилась... И она это знала! Или она убедила меня в этом?

Господи, как же мне было стыдно перед ней! Ведь я... Я увела мужа у её дочери! Её единственной, любимой дочери! И даже сама не понимаю, как я это сделала. Но факт остаётся фактом: я увела зятя своей классной руководительницы.

Наверно, это было моим временным помешательством, моей идиотской попыткой взбунтоваться, моим способом сказать миру, что я не такая, какой меня видят окружающие. Ведь тот образ, который я старательно сохраняла, чтобы осчастливить родителей, образ образцовой дочери, лучшей ученицы школы, умницы и красавицы, до оскомины мне был противен.

Я была противна сама себе! Вся такая паенька, белая и пушистая! Я смотрела на себя в зеркало и не понимала, что со мной не так? Я правда пыталась понять, откуда во мне это неопредолимое желание послать всех и всё подальше и закричать! Что я не такая, какой они хотят меня видеть! Вот только какой я видела себя, я и сама не знала. И это бесило больше всего! Пока однажды... Я не узнала наконец правду о себе, о своём рождении..."

Читая эти строки, я уже и забываю про все мои беды. Слёзы высыхают сами собой, неприятно стягивая кожу лица. В комнате темно, но я не отрываюсь, чтобы включить светильник, лишь ближе присаживаюсь к окну. Свет полной луны освещает мятую страницу и я с замиранием дальше погружаюсь в чтение...

"Я приёмная дочь. Я. им. не. родная! И это стало для меня одновременно и потрясением, и облегчением... И тогда я поняла, почему постоянно чувствовала себя не на своем месте... Но позже, вместо облегчения во мне взыграла злость. И раздражение. И гнев. Потому что они хотели сделать из меня куклу по своему желанию и усмотрению. А я не кукла! Я долго играла по их правилам, но...

Только сейчас я понимаю, как я была не права! Как я обязана своим родителям, как они меня любили и любят, несмотря ни на что. Но тогда... Тогда во мне взыграла обида, или злость, а может отчаяние...И я сорвалась! Я сделала то, чего от меня никто и никогда не ожидал... Я стала вести себя вызывающе! Я всегда знала, что я красива и привлекательна, но рамки воспитания и боязнь заслужить неодобрение всегда сдерживали меня. А тут... Тут я будто спустила все тормоза.

Я видела, как недоумевали родители! Видела, как им было больно и обидно! Я видела всё это и ждала, когда же эти слова сорвутся с их языка....
И дождалась! И это первое, о чем я сожалею... Потому что этот вечер не прошёл бесследно ни для кого... Ни для меня, ни для них, ни для тебя.."
Продолжение следует....