Что скрывается под маской? [Редактируется]

"Ведь так не должно быть
на свете,
Чтоб были потеряны
дети!"
(Песенка мамонтенка)

"Лёля, мама приехала!"

Эти слова я ненавижу больше всего. Я их панически боюсь и в то же время отчаянно жду. Как я ни пытаюсь отгородиться от них высоченной стеной из безразличия и отрицания, они имееют свойство находить брешь в моей броне. Проникая сквозь крошечные щели и трещинки в самое сердце, заставляя его биться всё сильнее и отчаянее, будто ему тесно в груди. Становится тяжее дышать. В ушах противно звенит, но шум не заглушает эти роковые слова: "Лёля! Мама приехала!"

Я силой мысли приказываю сердцу успокоиться, не радоваться. Нет! Она не достойна этих эмоций! Прочь!
И в следующее мгновение я несусь опрометью прочь. Ноги почти не касаются ступенек, перепрыгивая через две-три, летят, унося меня всё дальше и дальше. Лёгкие горят, но холодный ночной воздух, что врывается в мою грудь, не в силах остудить их. Вместо этого он разрезает их словно стеклом. Но я не останавливаюсь, даже когда ноги слабеют и тяжелеют, они словно набиты мокрой ватой. Жар от быстрого бега поглощает меня целиком. И это лучше, чем жар от стыда за свою мимолётную слабость, за ту крошечную радость, которую позволело себе моё слабое сердце, услышав заветное: "Лёля, мама приехала!"

Нет, это нечестно, несправедливо по отношению к бабушке! Как? Как я могу радоваться её приезду? Как могу искать её объятья? Ведь бабушка... Бабушка мне заменила мать! Это она достойна моей любви и ласки! Только она... Нет, прочь! Пусть попробует меня найти. Я не собираюсь лететь к ней по первому зову. И хотя я с детства пряталась в одном и том же месте, она никогда не знала, где меня найти. Да она ничего, совершенно ничего не знает обо мне!

Как я могу ждать и тоскавать по чужому мне человеку? Как могу променять родных мне бабушку и дедушку на крохотные мгновения рядом с этой? Сколько на этот раз она отвела для наших встреч? Час, два или может даже день? Нет, не нужны мне её подачки, не нужна ни толика её драгоценного внимания! Пусть едет обратно! Сейчас!.. Пока в сердце не родилась предательская надежда, что она останется... Пока я не поверила в её мнимые чувства ко мне... Пока я в силах ещё бежать от неё...

Но поздно... Я каким-то чудом снова стою перед дверью нашей квартиры и с ухающим сердцем, рвущимся в груди, робко заглядываю внутрь....
Но там её нет... Только бабушка с грустными глазами, полными сожаления и боли....

- Мама!!! ...

- Детка, Лёлечка! Проснись, моя хорошая! Проснись! Это сон. Всего лишь сон... Всё хорошо, родная... Я с тобой.

***

Весь этот день подготовки к Выпускному балу отравлен чувством вины и мутным осадком в душе, оставшимся после тревожного сна. Меня всё ещё мучают сомнения на счёт верности своего решения. И всё же, крепко подумав, пришла к выводу, что могу позволить себе это. Я могу, более того имею право в первый и последний раз уступить своему тщеславию и предстать перед одноклассниками, так сказать, "во всей красе".

Снова гляжу на себя в зеркало, всеми силами пытаясь заглушить в себе чувство вины. Синее, или скорее васильковое, платье сидит на мне просто отлично. Скромный квадратный вырез скорее намекает на декольте, чем выставляет всё на показ, чего я очень боялась. Короткие рукава фонариком открывают мои руки. Но плечи закрыты и поэтому я не ощущаю себя оголенной (хотя и непривычно после обычной моей школьной одежды с обязательно длинным рукавом). Грудь подчёркивает завышенная талия, опоясанная тонким плетеным ремешком. А подол плятья- просто прелесть: многослойный с подъюбником из органзы, которая легким колокольчиком обвивает мои ноги, открывая коленки.

Босоножки на пару тонов темнее. Легкие и удобные, на тонких ремешках, с небольшим и устойчивым каблучком. Повесив на плечо маленькую сумочку, украшенную тысячью блестящими, темно-синими пайетками, на цепочке вместо ремешка, которая нужна мне скорее занять руки, чем для прочих женских штучек, в который раз поправляю волосы. С моей короткой стрижкой вариантов прически у меня оставалось немного. Закрепив передние удлиненные локоны назад с помощью неведимок и сделав высокий начёс, понимаю, что выбрала правильное решение. Волосы больше не закрывают лицо, а наоборот такая прическа выгодно подчёркивают высокие скулы и острый подбородок. Очки по понятным причинам я не надеваю, отказавшись и от обилия косметики. Лишь слегка подкрашиваю свои светлые рестницы, от чего мои орехово-карие глаза кажутся ярче, будто в них зажглись золотые искринки. Нанеся на губы прозрачный блеск, отхожу от стола, в ящике которого давно пылится многочисленная косметика, не тронутая мною ни разу с тех пор, как её мне привезла мама...

Мама. И всё-таки она знает размер моей одежды и обуви. И как же ей удалось угадать с фасоном и цветом платья? Что ещё она знает обо мне?.. Глубоко вздохнув, дрожащей рукой тянусь к нижнему ящику, куда кинула в прошлый раз последнее письмо от неё. Сердце снова отчаянно колотиться в груди, пальцы немеют и не слушаются. Силы будто в раз покинули меня, отчего я не могу справится с задвижкой...

- Лёлечка, ты готова? ... Боже мой, какая красавица! - восторженный голос бабушки заставляет меня отпрыгнуть от стола. Щеки горят стыдливым румянцем: я снова чувствую себя предательницей по отношению к ба. Вот та женщина, которая с неподдельной гордостью и восторгом будет смотреть сегодня, как меня нагрождают золотой медалью. Вот та женщина, которая поведет меня на мой первый и прощальный бал со школой, с моим детством. И только эта женщина достойна называться мамой!

Со слезами кидаюсь в объятья недоумевающей бабушки. Отчаянно пытаюсь сдержать рыдания, чтобы не расстроить её своими предательскими мыслями и глупыми выходками.

- Деточка моя! Голубушка. Ну что же ты, не надо.... Знай, моя хорошая, что она всё бы отдала, чтобы сегодня быть с тобою рядом... Правда! Просто обстоятельства...

- Какие ещё к чёрту обстоятельства, ба? - в сердцах кричу я, напрочь забыв свои благие намерения не расстраивать её. Но тут же спохватившись, вытираю слёзы (вот, блин, и забыла про тушь! )и целую в морщинистую щёку. - Прости меня, ба. Это нервное. Столько переживаний и трудов было отдано тому, что сегодня наконец закончится долгожданной наградой! Пойдём. Наверно уже пора...

- Эх, Лёлечка, Лёлечка! Не умеешь ты всё-таки скрывать, что у тебя на сердце... Ну да ладно, может тебе так легче. Пойдём, только глазки свои подправь, - грустно улыбнувшись, ба нежно гладит мою щеку своей теплой ладонью. - И Нину Антонну надо дождаться. Эх, как жаль, что Толя не сможет сегодня нас сопровождать. А он так ждал этого дня...

- Мне тоже очень жаль, ба. Но мы ему видеозапись потом покажем. Алла Георгиевна заказала видеоопператора на сегодня. Так что у нас будет видеоплёнка всего вечера. И потом мы все вместе сможем её посмотреть.

...

Вся моя бравада и решительность сдувается точно воздушный шарик, стоило мне только переступить порог родной школы. Кажется будто все только и делают, что пялятся на меня. В глазах многих недоразумение, некоторые перешептываются с ехидными насмешками, но есть и такие, которые не скрывают своего восторженного удивления. В основном это мальчишки помладше, которые либо застенчиво улыбаются, либо те, что понаглее, свистят вслед.

Ладони вспотели. Так и хочется обтереть их о подол платья, но сдерживаю себя в последний момент. Дрожь в коленках совсем не добавляет уверенности моей походке, но с шумом вдохнув ещё раз, вхожу в актовый зал. Я специально задержала бабушку до крайнего момента, оттягивая то мгновение, когда нужно будет показаться перед глазами однокашников. И вот она моя "минута славы".

- [Протяжный свист] Е****, какие перемены! - Соболевский, отскакивая от стены, которую до этого подпирал, не сдерживает ругань даже несмотря на присутствие рядом Аллы Георгиевны.

- Степан, веди себя прилично! Хотя бы в этот день не порть впечатление своими плохими манерами. А ты, Оля, действительно, прекрасно выглядишь. И так похожа на свою маму! - прищурив глаза, хитро улыбнулась ведьма-классуха.

Эти слова словно смертельный приговор отравляют весь мой оставшийся вечер. Церемонию награждения я едва помню. О словах благодарности и говорить нечего: всё было как в тумане. Надеюсь, я сказала что-то путное и неглупое.

Вечер продолжается застольем и танцами. После слов Аллы не хочется оставаться, но бабушка будто не замечает моего состояния, настаивает остаться ненадолго. Я не чувствую вкуса еды. Пью, что наливают в бокал, но маленькими глоточками. Музыка гремит на заднем фоне: рок сменяет попсу, а потом и во все включают техно. Слова и музыку я не разбираю как и вкус напитков. Только горечь во рту и легкое онемение языка. Голова тяжелеет. В глазах всё плывёт, но медленно, осторожно. Постепенно все обиды и тревоги отходят на задний план. Кажется, мне уже хорошо.

Я неуверенно выхожу на танцпол. И в толпе замечаю Сергея. Вот он. С ним я хочу провести свой прощальный вечер с моим детством...